< Апрель 2020 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      
Подписка rss
Поиск Поиск
Ермолов на Кавказе: военачальник, хозяйственник, миротворец

25 октября 2013 года
Закладки

От редакции "РН": Одним из наибольших раздражителей в исторической памяти народов Кавказа является фигура генерала А.П.Ермолова. И, как показывает знакомство с обширными материалами, этот процесс рукотворен, и направлен на затушевывание правды и обьективной диалектики исторического процесса. Через демонизацию отдельных персоналий достигается очернение всей политики России на Кавказе — с соотвествующими выводами для современности и будущего.

Приход России на Кавказ подается исключительно в терминах колониализма и агрессивной экспансии, которой противостояла справедливая национально-освободительная борьба горцев. Хотя, благодаря юбилейным датам Гюлистанского договора, обстоятельствам вхождения в состав России Абхазии или Осетии — мы знаем, что реальность Кавказа отличалась от такой черно-белой картины, вообще была совсем другой.

Более того, по большому счету в кавказские дела Россия была втянута вынужденно — многолетними мольбами Грузии, уже к временам Георгиевского трактата находившейся на грани физического уничтожения персами. Ради спасения единоверной Грузии, российские войска должны были перевалить Кавказский хребет, и Россия стала втянута в десятилетия новых изматывающих противостояний с Персией и Османской Турцией.

Но, все таки, в общем потоке взращиваемых обид и претензий Кавказа к исторической России фигуре генерала Ермолова отведена особая роль. Он назначен своеобразным русским "Дракулой", безрассудным сатрапом и садистом, утопившим Кавказ в крови, и даже перечеркнувшим его поступательное общественое развитие и будущее. И это, под сурдинку разговоров об едином учебнике истории и прочим обьединяющим общество национальным идеям, увы, официальный академический дискурс и реалии современной России.

Например, в опубликованной в Вестнике Академии наук Чеченской Республики №1 (16) 2012 г. статье "Итоги "ермоловского десятилетия" на Кавказе" серьезные чеченские историки Ш.А.Гапуров и Л.Ш.Саралиева, приводят обширные цитаты, полемизирующие с представлениями о позитивной деятельности "А.П.Ермолова на Кавказе в качестве чуть ли не образца российской политики в этом регионе", утверждения о агрессивной российской колониальной экспансии, ибо "с середины XVI в. Россия начала проникновение на Кавказ. Потребовалось три столетия неустанных усилий, чтобы включить весь этот регион в метрополию "по известной модели завоевания, путем ведения войны и оказания покровительства"".

Трудно из статьи понять личную позицию самих авторов, но по обильно цитирующейся академиками соотвествующей историографии для судеб Чечни роль генерала Ермолова роковая, ведь "Ермолов за весь период своего наместничества в Чечне ничего не сделал в плане созидательном. Здесь он все время воевал, разрушал, уничтожал: людей, аулы, хозяйство ... при Ермолове "наступление, прежде всего, ведется против чеченцев для вытеснения их из плодородной долины в горы. Походы же против чеченцев сопровождались снесением с лица земли целых аулов, истреблением скота, уничтожением хлебов на корню и садов, гибелью стариков, женщин и детей""

"Начиная с ермоловского времени и вплоть до окончания Кавказской войны в Чечне не происходит никакого поступательного развития вперед в социально-экономическом плане. Чеченцам приходилось думать только о физическом выживании. Чечню Ермолов все время покорял, завоевывал. Причем самыми жестокими методами. Из представителя европейского государства Ермолов все больше становился восточным правителем деспотом с большой военной дружиной и действовал по-азиатски беспощадно" и т.д. и т.п.

Данный пример довольно типичен для многих публикаций о России на Кавказе. Читая все это, зримо представляешь кавказскую молодежь, ее общерусскость, воспитывающуюся на такой исторической памяти. Что тут возразишь, — все написано складно да ладно.

Но именно "ничего не сделавший созидательного для Чечни" Алексей Петрович Ермолов основал Грозный, — теперешнюю столицу Чечни, где окопавшиеся многие современные академические ермоло-ненавистники на госхарчи тенденциозно преподают нашу общерусскую историю, да и историю Кавказа.

И это выпукло показано по списку литературы и обширным цитатам из исследования чеченских историков.

А какова была реальная политика России на Кавказе, каковы трудности, с которыми она столкнулась? Что делал и какие проблемы действительно решал назначенный командиром Отдельного Грузинского (с 1820 г. — Кавказского) корпуса и управляющим по гражданской части на Кавказе и в Астраханской губернии прославленный генерал первой Отечественной войны 1812 года?

 

Об этом, как введение в тему, — замечательная статья "Ситуация на Северном Кавказе в ермоловский период (1816-1827 гг.)" Юлии Олеговны Рясной — аспирантки и ассистента кафедры социально-гуманитарных наук Пятигорского государственного технологического университета.

Оттуда с изумлением мы узнаем что жестокая колониальная администрация в лице Ермолова пыталась проводить в жизнь политику разработанного столичным имперским Кабинетом Министров плана "умягчения суровой нравственности горцев". Причем под "суровой нравственностью" горцев понимался, в частности, их дикий набеговый разбойничий образ жизни и угон людей в рабство.

Так "умягчать" горцев планировали "нашим роскошеством", приучением к нашей "домашней утвари" и "всяким прихотливым вещам", чтобы "сблизить их с нашими понятиями". Цель — "соединить нравственно" горцев с русскими, т.е. чтобы "привязать к себе постепенно кавказских жителей, чем покорять их силой оружия".

Вот такой была планируемая политика "выжимания имперской метрополией" всех соков "бедной колонии". Правда, это совершенно тождественно английской политике на американском континенте, или "нравственному соединению" британцев с аборигенами Австралии и Тасмании?

Ермоловское десятилетие на Кавказе — чудовищно сложное по масштабу проблем для прославленного полководца и государственного деятеля. Но с правдой его инициатив, его достижений или неудач как миротворца и хозяйственника мы ознакомлены еще меньше, чем правдой о мотивации силовых акций. Обо всем этом и взвешенная статья Ю.Рясной. 

Опубликована она впервые в научно-теоретическом журнале Института региональных проблем российской государственности на Северном Кавказе "Научные проблемы гуманитарных исследований" выпуск 3 за 2010 г. Ниже приводится с сокращениями ссылочного аппарата.

***

СИТУАЦИЯ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ В ЕРМОЛОВСКИЙ ПЕРИОД (1816–1827 ГГ.)

Осложняющаяся ситуация на Кавказе заставила Петербург прислать человека, готового к решительным шагам по наведению порядка, — А.П.Ермолова. К моменту появления этого генерала на Кавказе ситуация здесь претерпела серьезные изменения. Внешнеполитическая обстановка благоприятствовала сосредоточению усилий по решению внутренних проблем. В результате успешных войн с Персией и Турцией можно было не опасаться неожиданного вторжения их армий в российские пределы.

Давая оценку необходимости присутствия А.П.Ермолова на Северном Кавказе, один из современных исследователей деятельности этого генерала отмечает, что, "отправляя Ермолова на Кавказ, Александр I решал сразу несколько задач — укреплял ермоловскими талантами позиции России в этом неспокойном регионе, удовлетворял честолюбивые устремления самого Ермолова, давно мечтавшего об этом назначении, и, скорее всего, помышлял об изоляции чрезмерно популярного генерала от российского общества, тем самым, успокаивая часть своего окружения, которому порядком доставалось от ермоловских колкостей и критики. От него ждали чуда. С появлением Ермолова должна была разрешиться кавказская проблема для России, наладятся отношения с Персией и, при этом, все остались бы довольны. Во всяком случае, такие настроения витали в русском обществе, когда Алексей Петрович уезжал на далекую окраину империи".

Прибыв к новому месту службы, генерал попытался разобраться со специфическими особенностями северокавказских реалий. Естественно, что это было непросто, и большую помощь ему оказали выходцы из этих мест, такие как Якуб Шарданов, Бей-Арслан Куденетов, Наджу Арсланкеров и др.

Убедившись, что "снисходительность" его предшественника шла во вред обеспечению безопасности края, А.П.Ермолов посчитал необходимым вернуться к решительным силовым мерам. Он недвусмысленно заявлял: "...в здешнем краю и добро делать надобно с насилием. Я толкую здесь, что, взяв на себя охранение земли и дав высокое покровительство Грузии, Россия должна повелевать властию, а не просьбами".

Генералом был разработан план по перенесению цепи российских укреплений ближе к подошве гор, что позволяло стеснить неприязненные племена и заставить их подчиниться власти императора, отказаться от набегов.

Эта стратегия А.П.Ермолова в дальнейшем была охарактеризована как "правильная наступательная война".

Начать предполагалось с возведения крепости Грозной на реке Сунжа. Этот план император одобрил своим указом от 10 января 1818 г. В дальнейшем генерал рассчитывал "продолжить чрез Аксаевския, Андреевския и Костековския селения до р. Сулака... Таким образом, со стороны Кавказской Линии приблизимся к Дагестану и учредится сообщение с богатейшею Кубинскою провинциею и оттуда в Грузию". Закрепившись на северо-востоке, российское командование собиралось совершить аналогичное наступление и в центральных районах Северного Кавказа, раз и навсегда усмирить кабардинскую знать, склонную к мятежам.

Сложнее было изменить ситуацию на Северо-Западном Кавказе, где "перенести линию ближе к горам, как это было на левом фланге и в центре, Ермолов не мог, т.к. для этого у него не было ни сил, ни возможности. Закубанские народы входили в этот период в сферу влияния Турции и юридически считались ее подданными. Русские укрепления на их землях могли спровоцировать конфликт с Портой, а этого Петербург допустить не мог. Но, тем не менее, не в правилах Ермолова было бездействовать. Видя, что войска не преследуют отряды "хищников", вторгающихся в русские пределы с целью грабежа, из-за боязни моровой язвы, генерал отменяет этот приказ, сковывающий инициативу войск и впредь, вдогонку закубанцев должен был отправляться русский отряд. Подобная активная оборона, по замыслу Ермолова, должна была ослабить набеги черкесов в российские земли".

Как прежде генералу П.Д.Цицианову, А.П.Ермолову приходилось действовать в условиях жесткого дефицита времени. В письме к А.А.Закревскому он пояснял свои поступки следующим образом: "Боюсь я, что мы не воспользуемся мирным расположением соседственных земель и не укротим внутренних беспорядков, а когда случится война внешняя, то все горские народы и сядут нам на шею".

В другом письме генерал отмечал, что "соседи наши — персиане и турки — делают необыкновенные военные приуготовления: приумножаются приметно войска и крепости снабжаются и исправляются. Для чего все сие — не известно, но желал бы чрезвычайно, чтобы не было войны, ибо она разрушит весь вводимый мною внутренний порядок и опять поколебаться могут народы, которые начинали познавать необходимость покорности и повиновения".

Решительно взявшись за воплощение своих замыслов в жизнь, генерал Ермолов целым каскадом ударов сломил сопротивление "немирных" горцев и возвел российские укрепления в тех местах, которые раньше были недоступны русскому оружию. Вместе с тем он не ставил перед собой целью изгнание местных народов и как только убедился, что его план осуществился, начал ратовать за переселение горцев поближе к русским крепостям. Это позволяло лучше контролировать местное население и одновременно раскрывало перед генералом самые широкие перспективы по хозяйственно-экономическому развитию.

Не следует сводить деятельность российской администрации на Северном Кавказе в ермоловский период исключительно к военным акциям. Предпринимался целый комплекс мер, направленных на экономическое развитие региона. Как и прежде, во взаимоотношениях с горцами старались максимально использовать торговый фактор, привлекали на свою сторону тех представителей горских верхов, которые могли бы повлиять на своих соплеменников в нужном для российских властей направлении.

Вызывает интерес проект Комитета министров, полученный А.П.Ермоловым перед отправкой на Юг. Он назывался "Мнение о способах, коими России удобнее можно привязать к себе постепенно кавказских жителей, чем покорять их силой оружия" и был разработан известным российским государственным деятелем Н.С.Мордвиновым. В частности, он писал: "Чтобы покорить народы, кои ближе к дикому, нежели образованному, состоянию,

должно приучить их к тому, что Россия производит и чем может их всегда снабжать. Должно увеличить число вещей, им потребных; должно возродить в них новые желания, новые нужды, новыя привычки; должно ознакомить их с нашими услаждениями, нашими увеселениями и умягчить суровую нравственность их нашим роскошеством,

сблизить их к нам понятиями, вкусами, нуждами и требованиями от нас домашней утвари, одежды и всяких прихотливых изделий. Тогда соединенные нравственно с жителями гор Кавказских взаимными обменами введенной внутрь земли их торговли,

обеспеченные на путях, лежащих чрез горы Кавказские, надежно возможем основать сообщения наши с сопредельными державами Азии" [Цит. по: Романовский П. Кавказ и Кавказская война. СПб., 1860. С. 30.].

В проекте предлагалось изменить нравы автохтонного населения с помощью роскоши. Но гуманизм проекта разбивался о реалии кавказской действительности, и российской администрации зачастую приходилось не столько прививать "роскошество", сколько отражать набеговую экспансию со стороны наиболее беспокойной части горских народов.

Вместе с тем ермоловский период — это время определенных успехов в деле налаживания регулярных торговых отношений с горцами. Сам А.П.Ермолов писал, что готов предоставить горцам право "продавать свои продукты везде, где пожелают", после карантинного очищения. В октябре 1821 г. были приняты "Правила для торговых сношений с черкесами и абазинцами", главной задачей которых было с помощью торговли "смягчить суровость нравов" местных племен. Но принципиальным отличием мер генерала Ермолова от мер его предшественника генерала Ртищева было то, что он ставил разрешение торговли в зависимость от позиции горских племен. Если горцы участвовали в набегах, то к ним применялась экономическая блокада.

Особо оговаривалась необходимость запрета на ввоз импортных товаров. А.П.Ермолов писал генерал-министру финансов графу Е.Ф.Канкрину: "По политическим же соображениям я полагал бы полезным провоз из-за Кубани иностранных товаров, в числе коих по большей части бывают Турецкие изделия, даже запретить совершенно или по крайней мере затруднить сколько можно, дабы не допускать Закубанские народы до большего посредством торговли с Турками сближения".

Немало усилий приложило кавказское начальство для борьбы с торговлей "живым товаром". Это была нелегкая задача, так как "весь Кавказ обращен был в один невольничий рынок". Но там, где возводились российские укрепления, эта позорная практика прекращалась, а виновные в торговле людьми наказывались, вплоть до смертной казни. В борьбе с этим явлением А.П.Ермолов находил поддержку и среди местной элиты. Вот что он писал после возведения крепости Внезапной рядом с аулом Эндери: "Недавно еще строгим настоянием моим и усердием определенного вновь старшего владельца прекращен торг невольниками, которые свозились из гор и дорогою весьма ценою продавались в Константинополь. Большая часть таковых были жители Грузии, похищаемые Лезгинами и не мало солдат наших".

При генерале А.П.Ермолове быстро развивались северокавказские курорты. Они стали своеобразной визитной карточкой региона: приезжавшие туда горцы могли ближе познакомиться с русской культурой и, в свою очередь, поделиться особенностями собственной жизни и быта.

Вполне заслуженно деятельность А.П.Ермолова получила следующую оценку современников: "Не имея ни опытности, ни специальных по этой части сведений, Ермолов, не взирая на замечательную заботливость о благоденствии вверенного ему края, не мог, однако, быть ему полезен в той мере, как бы он того желал. Алексей Петрович, вполне сознававший в себе недостаток сведений и опытности, скромно относил все сделанное в гражданском отношении во время своего правления краем лишь советам и деятельности некоторых отличных чиновников, коими он успел себя окружить. Хотя беспокойства в Дагестане, Чечне и других областях отрывали часто Ермолова от гражданских занятий, но нельзя, без явного нарушения справедливости, не сказать, что его девятилетняя административная деятельность, при всех ее несовершенствах и больших недостатках, была благотворна для Кавказского края...".

Особо следует выделить стремление генерала создать такие механизмы разрешения возможных конфликтных ситуаций в регионе, которые позволяли бы не применять лишний раз силы, а действовали на основании закона. Речь идет о судебной системе, к созданию которой привлекались и представители кавказских народов.

Уже в 1816 г. у осетин было введено волостное управление. Разрешать местные споры должны были представители из числа "старшин и других людей, пользующихся от народа уважением".

Еще через два года учредилось приставское правление среди чеченцев, проживающих на правобережье Терека. Аналогичная форма управления вводилась у назрановских ингушей. Пристав должен был собирать информацию о настроениях населения, разбирать жалобы, разъяснять позицию властей по поводу воровства, контролировать, чтобы в сельской администрации были люди благонадежные и преданные. При обнаружении незначительных правонарушений пристав мог отстегать виновного плетью, но если проступок был серьезным, то последнего передавали в руки вышестоящего начальства.

Вмешательство во внутреннюю жизнь народов Дагестана было сведено к минимуму. Ермолов отстранял от власти тех ханов, которые выступали против российских интересов, и, напротив, поощрял верных престолу. В письме к шамхалу Тарковскому Мегди генерал писал: "Ваше превосходительство, сохраняя верность к службе Великого государя нашего и паче при последнем возмущении Дагестана, в котором кроме города Тарки и все владения Ваши приняли участие, оставаясь твердыми в преданности Его Величеству и находясь при войсках его, заслужили справедливое вознаграждение. Именем Великого государя моего, по власти, высочайше мне дарованной, присоединяю к владениям Вашим в полное Ваше управление имение изгнанных мною изменников Султан-Ахмед-хана Аварского, брата его Хасан-хана Дженгутайского и Гирей-бека, состоящее в селениях Параул, Шора, Дургели и Казанищах с окрестными деревнями. Надеюсь, что сия милость государя императора умножит усердие Ваше к службе. Селения сии отдаются Вам за верность, собственно лицом вашим оказанную, а потому наследникам Вашим могут принадлежать не иначе, разве государь император соизволит дать на то подтверждение".

Аналогичное пожалование получил и Аслан-хан Кюринский. После того, как "Сурхай-хан Казикумухский, скрывая изменнические и злодейские свои намерения, доселе одними лживыми внушениями возмущал против российского великого государя народы дагестанские; наконец, нарушив данную на верность и подданство присягу, собрал шайку разбойников, напал в Чираге на войска наши и в то же время отправил сына своего против нас в помощь акушинцам. В наказание гнусной измены чанки Хамбутая Казикумухского, священным именем великого российского императора в достоинство Казикумухского хана возводится полковник Аслан-хан Кюринский. Владение сие, похищенное у него злодеяниями ченки Хамбутая, поручается ему в управление за верность и усердие к Его императорскому величеству. Во всех областях российских в здешней стране воспрещается принимать жителей казикумухских, которые не будут иметь паспортов за печатью полковника Асланхана. Войскам повелено преследовать их оружием, как неприятелей".

В своих мемуарах Алексей Петрович делился воспоминаниями о том, как, подавив в 1819 г. мятеж в селении Акуша, "назначил главным кадием бывшего в сем звании незадолго прежде и добровольно сложившего оное старика, известного кроткими свойствами и благонамеренностью, и выбор мой был принят акушинцами с удовольствием. От знатнейших фамилий приказал я взять 24 аманата и назначил им пребывание в Дербенте. Наложена дань ежегодная, совершенно ничтожная, единственно в доказательство их зависимости. Они обязались никого не терпеть у себя из людей, правительству вредных, были признательны за пощаду и видели, что от меня зависело нанести им величайшие бедствия. Мне при выражениях весьма лестных поднесена жителями сабля в знак особого уважения. Многим из отличнейших людей, в особенности пяти кадиям, начальствующим в магалах или округах, роздал я приличные подарки; некоторых, потерпевших разорение, наделил скотом, отбитом во множестве".

В качестве наблюдателей при владельцах находились представители командования, но они без нужды не вмешивались в местную жизнь. Наиболее серьезные шаги были предприняты в Кабарде. В 1822 году здесь учредили пост начальника Кабарды, а затем создали Временный суд. Он должен был разбирать все гражданские дела, а уголовные правонарушения переходили в ведение военного суда. Столкнувшись с враждебным противодействием местного духовенства, А.П.Ермолов отстранил его от участия в судебной практике и ограничил только разбором дел, ведущихся по нормам шариата. Члены Временного суда назначались российской администрацией, и это позволило не допустить в его состав лиц, не пользующихся доверием кавказского начальства.

Сохранилось следующее описание деятельности суда: "В крепости Нальчике <...> построен дом, где суд имеет свое заседание, смотря по стечению дел. Здесь производятся дела следующим образом: вовремя заседания имеющие тяжбы допускаются к судьям, по их повелению, глашатаем, находящимся в то время у дверей. Судьи, выслушав словесные жалобы просителей, их удаляют. Потом приступают к рассмотрению дела, которое решают большинством голосов. Такое решение, по записании письмоводителем в журнал, объявляется надлежащим образом. Когда же встречаются дела, которых решение требует духовного разбирательства по шариату, то эти дела представляются Кадию, который имеет значительный, во всяком случае, голос в суде. Для непременного исполнения со стороны судимых лиц определения суда установлены штрафы, коих взыскание поручается трем младшим князьям, которых должность есть исполнение приказаний, так сказать, распорядительной власти. Людей, совершивших уголовные преступления, выдают кордонному начальнику в Кабарде <...> Начальник этот имеет влияние на действие Временного суда. Когда один из двух, имеющих тяжбу, не является к суду, то другой, объявляющий о том Велию, получает печать от сего последнего и с этой печатью он является к противнику от имени Велия, требуя его к суду. Если и тогда тот окажет неповиновение, то подвергается штрафованию 20 рублями серебром. Телесному наказанию никто не подвергается. Обличенный в воровстве, взносит в пеню 30 штук рогатого скота или за каждую штуку [т.е. голову рогатого скота] по 10 рублей серебром; сверх того удовлетворяет хозяина, у которого учинил воровство. Мелочные дела часто решаются и дома, представив рассмотрению оных двум или нескольким человекам, которых решение бывает окончательною резолюциею".

Примечательно, что в отношении кавказских народов требования российской администрации сводились преимущественно к отказу их от набегов и укрывательства беглых. Это наглядно видно из той клятвы, которую дали 25 июня 1826 года карачаевцы, за что получили возможность свободно торговать на Линии.

Касались судебные преобразования и жизни кочевого населения. Для ногайцев А.П.Ермолов написал "Наказ", в котором, сохраняя их право на внутреннее самоуправление, забрал разбор уголовных дел под юрисдикцию российских чиновников. Такого рода шагами достигался долговременный политический компромисс, "конечной целью которого являлось постепенное гражданское приобщение" местных народов к Российскому государству.

Смерть Александра I и приход к власти нового императора, Николая Павловича, с которым у А.П.Ермолова были далеко не безоблачные отношения, а также неудачно начавшаяся война с Персией привели к отставке генерала в марте 1827 года.

А.П.Ермолов так и не смог решить всех поставленных перед ним задач, но, гибко применяя жесткие военные акции вместе с вполне мирным обустройством региона, добился укрепления позиций империи на этой беспокойной окраине. Российская политика на Северном Кавказе все больше обретала системность, но впереди были серьезные испытания, связанные с распространением среди горцев воинственного религиозного учения — мюридизма.

Как видно из вышеизложенных фактов, российское правительство было заинтересовано в мирных методах решения кавказского вопроса. Неудивительно, что местное начальство старалось найти в горской среде людей, готовых к диалогу. Это должны были быть лидеры, пользующиеся влиянием среди своих соплеменников. Таковых, как представляется, чаще можно было встретить среди народов, характеризующихся зрелым социальным уровнем развития. У них имелась прослойка аристократии, традиционно выполняющая военно-управленческие функции. Поэтому гораздо легче было договариваться с кабардинской верхушкой, дагестанскими феодалами, чем находить компромисс со старшинами "вольных" или "демократических" обществ.

Источник

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...