< Август 2018 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Подписка rss
Поиск Поиск
Особенности "европейского выбора" России

26 ноября 2013 года
Закладки

От редакции "РН": Автор Сергей Анатольевич Сокуров —  прозаик, публицист, поэт, член СП России. Опубликовано на ресурсе "Украинский выбор" В.Медведчука о нашей несгибаемой внутренней силе.

***

Во дни, когда на слуху только и разговоров о европейском выборе Украины, этой 22-летней дивчины на выданье, только что покинувшей отеческий дом, вспомнилось, что такой "выбор" Россия сделала давно. Правда, тогда в составе России были и малороссийские губернии. Тем не менее, государство называлось русским именем, было едино и не окраиной, а центром евразийского материка. Тому "выбору" скоро исполнится 200 лет. В преддверии юбилея и размещаю здесь свою статью на модную сегодня тему.

У этой истории своя предыстория. В 1812 году фактически вся Европа (за исключением Великобритании), объединённая шпагой Наполеона Бонапарта, сделала попытку расчленить Россию. В плату полякам за помощь, император французов (по сути, властелин континета) обещал отдать Варшаве всё украинское Правобережье — "до можа", а на левом берегу Днепра намеревался создать вассальное своей короне марионеточное т.н. государство. Малороссийские сепаратисты (ополяченные хуторяне-шовинисты), забежав поперед батька, верноподданно окрестили ту желанную им дэржаву Наполеонидой (см. на эту тему очерк Н.Ярёменко). Чем эта затея великого корсиканца закончилась, известно. Забывчивым и отдельно verves, вроде "Кентова", Мельника и им подобным, напоминаю.

31 марта 1814 года войска антинаполеоновской коалиции вошли в Париж. Коалицию, по праву, никем не оспариваемому, возглавляла Россия.

Картина неизвестного художника "Русская армия вступает в Париж 31 марта 1814 года"

Среди союзных венценосцев континентальной Европы император Александр I был единственным, кого вершитель её судеб не смог одолеть. Он без колебаний, даже в самые тяжёлые для своей страны и её армии дни, держал курс на подписание мира с Наполеоном только в поверженной столице его владений от Ла-Манша до Немана. Некоторые монархи успели побывать в услужении у коронованного Папой Римским гениального выскочки.

Австрийский император поторопился породниться с ним. Почти все они выставили своих солдат для похода на Москву, приняли участие в убийствах, в разорении страны. А после изгнания из России дванадесяти языков, испуганно поглядывая в сторону Парижа, со вздохами, бочком переместились в стан Александра, назвавшись его союзниками.

В кавалькаде коронованных особ со свитами и генералитетом каждый монарх тайно считал себя центром внимания, но взоры парижан были направлены на одну фигуру — на молодого, красивого, рослого царя (пересказываю французского историка Анри Труайя). Он восседал на белом коне в белом мундире кавалергардского полка, с пышным белым султаном на треуголке, как торжествующий призрак заснеженной равнины, на которой осталась шестисоттысячная армия непобедимого, казалось, Бонапарта.

Честь первыми войти в этот "новый Вавилон" выпала не всем, лишь избранным воинским частям держав-победительниц. Даже лейб-казаки и гвардейцы Императора Всероссийского выглядели непрезентабельно: за спиной остались тысячи верст отечественных и европейских дорог — полуторалетний, через кровавые сражения, марш от Москвы до Парижа, с горами трупов товарищей и незваных "гостей".

Расплачиваться жизнью за свободу русским было не внове. Горечь в сердце вызывало зрелище опустошенных селений и городов вдоль Старой Смоленской дороги.

Нельзя было забыть, простить поругание национальных святынь и первейшую из них — Москву.

Грабежи французов в Москве. Художник И.М.Львов

В Покоренной Москве (Поджигатели Или Расстрел В Кремле). 1897-1898. Художник Верещагин Василий Васильевич

Конюшня в Успенском соборе Кремля. Художник Верещагин Василий Васильевич

Грабеж в Архангельском соборе. Художник И.М.Львов (источник

Такого не было двести лет, с хозяйничанья поляков в Кремле. Подробно об этом в моей "Мести по-русски" (интернет).

Наполеон в Кремле. Художник Андрей Николаев 

Здесь только процитирую, нет, не дикого Аттилу, а европейца(!) Наполеона: 

"Кремль, Арсенал, военные склады, казармы — все разрушено. Старая крепость, построенная при основании самой монархии, первые дворцы царей — все это в прошлом. В будущем Москва станет грудой обломков, грязной нездоровой клоакой, без политического и военного значения".

Естественно было ожидать, что при переходе войск Коалиции через Рейн французов ждёт возмездие со стороны русских во всей полноте. Но русский царь больше всего желал, чтобы Париж не постигла участь Москвы (А.Труайя). В этом была его своеобразная месть.

Только он напрасно беспокоился за своих солдат.

   

Русские казаки в Париже в 1814 году: Конный казак на улице города и  Казаки в саду Тюльери. Акварели Георга-Эммануэля Опица (1775-1841) (источник). Уроженец Праги, Георг Эммануэль Опиц оказался в Париже случайно, буквально накануне вступления в город русских войск. Он быстро переориентировался с живописания парижских нравов на легкоироничное описание нравов русских. А наши соотечественники давали тому немало поводов. Каждая акварель снабжена комментариями об изображенных событиях с цитатами из воспоминаний русских офицеров, современников, исторической литературы (источник).

А.Труайя пишет: "Солдаты русской армии не питают ненависти к врагу, не помышляют мести за унижение родного края. Жители столицы не могут вообразить, что Париж подвергнется участи Москвы". Не только не подвергся. Французский историк описывает вхождение войск в Париж:

"По мере того, как войска продвигаются по бульварам, ликование парижан возрастает. Можно подумать, что французы обрели вторую родину и эта родина — Россия".

  

Русские казаки в Париже в 1814 году: Казаков приглашают зайти в кофейню и Уличная сценка. Казаки в компании парижанок. Георг-Эммануэль Опиц (источник)

Подобные картины дал Филипп Эриа в романе "Семья Буссардель".

 

Русские казаки в Париже в 1814 году: Сценка на улице Парижа: австрийский офицер, казак и русский офицер прогуливаются с двумя парижанками. Казачья пляска ночью на Елисейских полях. Георг-Эммануэль Опиц (источник)

 

Русские казаки в Париже в 1814 году: Казаки в Пале-Рояле и Купание в Сене коней. Георг-Эммануэль Опиц (источник)

В глазах победителей это были уже не те французы, которые прогулялись от Немана к Москве и обратно. Но "не те" по внешним признакам и вынужденному поведению.

Их глубинную суть в конце концов понял император Александр. Покидая Париж, город, который (по Ф.Эриа) "был всем ему обязан", он произнёс с горечью: "На этой земле живет тридцать миллионов двуногих животных, обладающих даром речи, но не имеющих ни правил, ни чести…". Эти слова были сказаны под воздействием открытия заговора вчерашних союзников.

Ведь ещё кровь дымилась на полях сражений, а Вена и Лондон, и "примкнувший к ним" Париж заключили тайный союз, направленный против России. Спешащим сегодня из Киева "до Европы" следовало бы выяснить вначале, изменились ли с тех пор европейцы.

Но вернёмся в последний мартовский день 1814 года. Больше всего солдаты были поражены тем, как встречали их побежденные французы.

 

Казак раздает парижанам напечатанную декларацию Александра I и Казаки рассматривают карикатуры на самих себя. Акварель Георга-Эммануэля Опица (1775-1841).

Из окон свешивались белые простыни, улицы заполнила нарядная ликующая публика. Французы рвались к Александру, целовали его коня, ботфорты; пытались, дабы выразить свою лояльность, сбросить медного Наполеона с Вандомской колонны. И только вмешательство лейб-гвардейцев Семеновского полка помешало этому.

 Торопились переименовать Аустерлицкий мост, на что царь заметил: "Достаточно, что я по нему иду". Да, таким был "европейский выбор" России. Но не триумфальное вступление великих, малых и белых россиян, державников иных этнических корней России в Париж стало высшим проявлением их торжества.

Спустя несколько дней, 10 апреля 1814 года по Православному календарю, на Пасху, в центре Парижа, толпы народа заполнили площадь, впоследствии названной Place de la Concorde (пл. Согласия, см. рисунок тех лет).

Благодарственный молебен об окончании войны с Наполеоном союзных армий в Париже 10 апреля 1814 года. Группа всадников в центре — государи-союзники, в середине — Александр I в зелёном мундире Преображенского полка на белом коне Эклипсе (Эклипс — подарок Наполеона Александру I в 1807 году на их встрече в Тильзите). Пушки салютуют. Гравюра издана в 1815 году в Лондоне. Собрание А.Л.Кусакина (источник)

Здесь велением императора Александра I был установлен помост с алтарём. Выстроились русские войска. Каждый четвёртый из солдат, отмечу, был малороссиянином). Царь, сопровождаемый прусским королём, поднялся к православным священникам, готовым отправлять службу. Пехотинцы обнажили головы и опустились на колени, кавалеристы опустили сабли острием вниз. На берегу Сены бородатые священники, в расшитых золотом ризах, начали торжественное богослужение. Всё как на далёкой родине: хоругви, иконы, кадильницы… Зазвучали молитвы на старославянском языке и русское пение.

В письме домой царь отметил: "Духовное наше торжество в полноте достигло своей цели. Мне было забавно видеть, как французские маршалы, как многочисленная фаланга генералов французских теснилась возле русского православного креста и друг друга толкала, чтобы иметь возможность к нему приложиться".

Прочитав эти строки, я сделал попытку представить себе Барклая де Толли, Ермолова, Коновницына, Раевского, Платова, других наших прославленных генералов, героев Бородина, искательно толпящихся вокруг какого-нибудь прелата с католическим крестом в занятой французами Москве, на Красной площади… Не получилось! А вы можете представить, читатели?

Медаль в честь взятия Парижа, учреждённая в 1814 году (источник)

Именно так пристойно русскому человеку делать "европейский выбор" — через один из признанных центров Европы. Конечно, в наше время можно посчитать за честь для себя добраться до Вильнюса. Ведь продвинуться дальше на запад — проблема не из простых. И никто из новых европейцев автомобиль незалежного президента целовать не станет. И генералы от экономики Сообщества если и приложатся к чему-то православному, то тяжёлой англосаксонской ладонью, когда поставят "жирный крест" на том, чем они попользовались и выбросили за ненадобностью.

Источник

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...