< Июль 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            
Подписка rss
Поиск Поиск
Идеология и культура

07 мая 2014 года
Закладки

От редакции "Россия навсегда": Продолжение научно-экспертного заключения по рабочим материалам Министерства культуры РФ и общественной дискуссии вокруг вопроса "Основы государственной культурной политики", подготовленный Центром научной политической мысли и идеологии.

***

Вопрос об активной политике государства в сфере культуры тесно увязан с вопросом о государственной идеологии. Конституция РФ ст. 13 устанавливает запрет на установление какой-либо идеологии в качестве государственной. Этот запрет парализует выстраивание вообще какой-либо суверенной политики в отношении ценностей.

Противники концепта Минкульта и апеллируют, прежде всего, к наличию данного запретительного положения. Становится очевидным неслучайность появления статьи 13 в Конституции РФ 1993 года, принятой по итогам поражения в "холодной войне" и распада СССР.

Наилучшим выходом из создавшегося положения было бы проведение конституционной реформы.

Судя по различным социологическим опросам, подавляющее большинство россиян считает выдвижение новой государственной идеологии России необходимым. Но если исходить из действующей Конституции, то следует, иметь в виду отсутствие определения понятия идеология и государственная идеология. Нет понятия — нет предмета для правовой претензии. Вопрос становится интерпретационным, т.е. не правовым, а политическим.

Т.е. симметричным в значимости утверждений обеих сторон.

Между тем, трактовок понятия идеология в научном и общественном дискурсе довольно много. Неомарксистский философ Терри Иглтон в своем фундаментальном труде "Идеология", приведя более двадцати вариантов раскрытия этой дефиниции, пришел к выводу, что "единственно адекватного определения идеологии" никто еще не дал. Из существующих дефиниций идеологии приведем наиболее известные:

  • 1. наука о происхождении идей;
    2. процесс генерации идей, смыслов и ценностей в социальной жизни;
    3. совокупность идей, характерных для отдельных социальных групп и классов;
    4. система идей, позволяющая легитимизировать государственную политическую власть;
    5. система ложных идей, позволяющая легитимизировать государственную политическую власть;
    6. систематически искажаемая, социально-манипулятивная информация;
    7. формы мысли, мотивированные социальными (прежде всего, классовыми) интересами;
    8. социальные иллюзии;
    9. действенно-ориентированная применительно к социальной жизни направленность веры, убеждений;
    10. конъюнктура властного дискурса;
    11. ложное сознание, базирующееся на философии идеализма;
    12. мифологическое построение, определяемое социальными интересами;
    13. эрзац-религия, формируемая применительно к обществу секулярного типа
    14. выражающая интересы определенных групп или классов система обоснования существующего порядка вещей;
    15. то, что предлагает субъекту точку зрения;
    16. среда, в которой сознательные социальные акторы осмысливают мир;
    17. системы убеждений, нацеленные на социальное действие;
    18. необходимая среда, в которой люди переживают свое отношение к социальной структуре;
    19. соединение слова и власти;
    20. смешение лингвистической и феноменальной реальности;
    21. семиотическая завершенность.
    22. специфическое осмысление социальной действительности периода модерна;
    23. основанная на научных воззрениях система осмысления социальной действительности;
    24. совокупность общественных идеалов;
    25. совокупность идей, теорий и взглядов, формирующая систему духовных ценностей человека;
  • 26. совокупность консолидирующих и мобилизующих на действия ценностей;
    27. система взглядов на прошлое, настоящее и будущее;
    28. духовная структура социальной группы;
    29. представления о захвате Целого одной из его частей;
    30. религия, основанная на рациональном сознании;
    31. концентрированное осмысление политики;
    32. интеллектуальное орудие оправдания существующего порядка вещей или его изменения;
    33. научно-теоретическое сознание, имеющее классовый характер;
    34. система общественных репрезентаций
    35. система общественных взглядов, основанных на вере;
    36. систематизированные общественные ценности;
    37. отражение социального бытия в общественном сознании;
    38. система рационализации общественной жизни;
    39. система накопленных и осмысленных с позиций социальных групп и исторического времени знаний об обществе;
    40. представление общества о самом себе;
    41. отношение исторического субъекта к условиям своего существования;
    42. система социальных мифов;
    43. доктринальные общественные взгляды;
    44. форма политического метарассказа власти эпохи Просвещения и Модерна.

Ввиду такой разнородности и при отсутствии собственного определения,

что именно запрещает статья 13 Конституции РФ не ясно. То что не определено, не может выступать как юридическая норма. Более того, в ст.71 п.е) говорится, что в ведении России находится установление основ федеральной политики в области культурного развития. А в статье 114 Правительству РФ прямо предписано: "обеспечивает проведение в Российской Федерации единой государственной политики в области культуры".

Поэтому с конституционной точки зрения материалы Минкульта обоснованы.

Текст материалов Минкульта, при опускании вопроса об очевидной сырости, недоработанности его как документа, содержательно двойственен. С одной стороны, он, безусловно, оппонирует прежнему либеральному и космополитическому курсу. С другой, к нему есть значимые претензии в отношении перспектив создания постлиберальной платформы возрождения России. Рассмотрим этот текст по его структурным компонентам.

*

1. Представляется необходимым включить в разрабатываемый документ определение культуры.

Определений культуры, как известно, существует несколько сотен. В ситуации релятивизма в отношении к базовой категории выстраивание какой-либо политики было бы невозможно. Поэтому намерение — дать исходное определение, как первый шаг по формированию культурной политики, следует приветствовать.

Под культурой разработчик предлагает понимать исторически сложившуюся систему ценностей и норм поведения, закрепленных в материальном и нематериальном культурном наследии. Вызывает, конечно, вопрос раскрытие дефиниции "культура" через самое себя — прилагательное "культурное". Но сам подход обращения к системе ценностей и историчности их формирования — шаг вперед в отношении к либеральному культурологическому дискурсу. Оппоненты, философы-либералы, заявляют о непрофессиональности данного определения. В действительности, это определение четко соотносится с традицией трактовки культуры в рамках функционалистского подхода в культурологии.

Функционалисты, начиная с работ Б.К.Малиновского, понимали под культурой именно ценности и нормы, генерируемые исторически как функциональная адаптация конкретных сообществ к условиям их бытия. Другое дело, что при постановке задачи возрождения России данного определения недостаточно. Нужно, чтобы определение не только фиксировало историчность сложившихся российских ценностей, но и вело вперед к идеальному жизнеустройству.

До функционалистов в культурологии доминировал эволюционистский подход, восходящий к просветительской трактовке во взглядах на культуру как на стадию, отличавшую соответствующее сообщество от стадий дикости и варварства. Культурность противопоставлялась некультурности дикого и варварского состояния. Дикари и варвары (первые в большей, вторые в меньшей степени) воспринимались как дети природы.

Соответственно, культура понималась как надприродное, надбиологическое, продукт труда самого человека. Недостаток этого подхода состоял в европоцентризме, сведении культурности исключительно к одному — европейскому пути развития.

Функционалисты, преодолев этот моноцентризм, утратили идею о культуре как преображении человека от существа биологического к существу духовному.

Соответственно, по логике тезис–антитезис-синтез на новом этапе дискурса о культуре функционалистский концепт об исторически сложившихся ценностях и нормах должен быть дополнен идеей о культуре как очеловечении человека. Исходя из этого определения деятельность направленная на биологизацию жизни, расчеловечение человека культурой не является.

*

2. Представляется необходимым при разработке основ государственной культурной политики основываться на принципе историзма.

Предлагаемый подход принципиально важен как противодействие предпринимаемым попыткам отторгнуть от современной России ее историю. Это отчасти удается. Если же ценности не вытекают из исторического опыта, то они легко могут быть заменены другими ценностями.

Но одной апелляции к прошлому для развития России недостаточно. Прошлое задает традиции, соотносящиеся с фундаментальным свойством жизни — преемственностью. Но есть и другое фундаментальное свойство, без которого жизнь была бы невозможна — это изменчивость. Оно соотносится с понятием модернизация. Но обращения к теме изменчивости, к задаче для культурной политики и культуры по формированию образа будущего в материалах Минкульта не содержится. Без этих деталей концепт может восприниматься как ретроградский.

Перед каждой из цивилизаций стоит выбор между двумя возможными моделями модернизации. Модернизация первого типа протекает в разрыве с цивилизационной традицией. Она представляет собой радикальный вариант общественного обновления. Модернизация второго типа заключается в использовании традиции в соответствии со стоящими перед обществом модернизационными задачами. Цивилизационная идентичность в данном случае не только не препятствие, но служит особым ресурсом развития.

*

3. Представляется необходимым при разработке основ государственной культурной политики основываться на цивилизационном принципе.

Ревизия с точки зрения цивилизационного подхода принципиально необходима по отношению ко всей отечественной гуманитаристике. В настоящее время он единственный, обосновывающий право существования России как самостоятельного геокультурного феномена. В большинстве иных значимых подходов осмысления истории российское существование не имеет столь же прочных оснований, сравнимых с фактом существования особой цивилизации в рамках цивилизационного подхода.

Однако, взятие на вооружение цивилизационного подхода само по себе еще не является гарантией укрепления жизнеспособности страны. Более того, при определенном прочтении он может содержать в себе риски, не менее деструктивные для национального государства, чем стратигемы унифицированного развития мира. Идеологемы теории цивилизационной множественности парадоксальным, на первый взгляд, образом, используются сегодня в целях продвижения проекта глобализации.

Идея множественности миров противостоит идее цельности. В этом смысле абсолютизация вариативности может иметь деструктивные последствия для осознания духовного единства человечества.

Традиционно-религиозная модель мировосприятия выстраивалась на основе абсолютизированного противостояния полюсов добра и зла. Тойнбиевско-хантингтоновская версия цивилизационной вариативности ценностей противоречит этому взгляду.

Множественность цивилизаций предполагает, соответственно, и множественность подходов к определению добра и зла (в каждом цивилизационном ареале — собственный). Перспективы духовного единения человечества на основании заложенной в традиционных религиях общности базовых ценностей при такой постановке вопроса упраздняются. Внесение же разобщенности в среду сил, ориентированных на сохранение традиций народов, расчищает дорогу для продвижения проекта либеральной глобализации.

Новый мировой порядок гегемонии западного мира реализуется через два тактически различных, но стратегически связанных между собой проекта. Первый — это проект либеральной унификации человечества. Его целевые установки очевидны. Второй проект реализуется через логику "цивилизационных войн". Формируется мировая архитектура множественности враждующих и заключающих временные альянсы друг с другом региональных центров. Над всеми ними статусно возвышается третейский арбитр — США.

Первый проект предлагает путь прямой глобализации. Во втором случае стратегия глобализма реализуется через опосредованную установку глокализации (идеологемы цивилизационной множественности и мультикультурализма). Результатом глокализационной политики является региональная локализация, подрыв духовного единства человечества, деструктурирование его до уровня атомарных сущностей. Вначале констатируется ценностная автономность цивилизаций, затем – этнических локалитетов, и, наконец, отдельных групп индивидуумов. Итог оказывается тем же, что и при первом проекте либеральной унификации.

Принятие тойнбиевско-хантингтоновского концепта цивилизаций представляет собой стратегическую ловушку для России. Будучи внешне привлекательным для той части российского общества, которая обеспокоена происходящей эрозией российской цивилизационной идентичности, этот концепт, ввиду подлога целевых установок, сегодня особенно опасен.

Предлагаемое понимание природы цивилизаций имеет принципиальное отличие от версии А.Тойнби–С.Хантингтона.

Фундаментальные ценности всех исторически сложившихся цивилизаций в своей номинации едины. Народы имеют сущностно совпадающие представления о добре и зле, о ценностной значимости таких категорий как духовность, патриотизм, любовь, дружба и т.д. Специфичность цивилизаций состоит не в различии ценностей, а в различии форм их воплощения и степени приверженности каждой из ценностей.

Другое дело, что исторически каждая из цивилизаций может быть на различной удаленности от максимального достижения универсальных для человечества высших ценностных ориентиров.

Так, например, ценностная значимость идеи коллективизма обнаруживается в каждой из цивилизаций. Однако исторически одни из цивилизационных общностей оказывались более коллективистки ориентированными, другие — индивидуумно ориентированными. Различаются соответственно и формы воплощения указанной ценности. Различия эти проявились, в частности, в специфичности институтов социальной самоорганизации.

Специфичность форм воплощения ценностей есть производная от средовых условий бытия. Генезис цивилизаций связан с определенным географическим ареалом и особым этническим составом населения. Цивилизационная среда, соответственно, формируется через уникальный набор факторов исторического месторазвития. Для специфичных средовых условий существует свой адаптационный оптимум институциональных форм и механизмов. Отступления от него, увлечение иносистемными экстраполяциями объективно ведет к снижению жизнеустойчивости всей системы.

Так чем же различаются между собой цивилизации? При единстве базовых ценностей, составляющих "белый ценностный пакет человечества", они отличаются друг от друга по специфичности иерархии ценностных компонентов, степени их факторной значимости, особенностям менталитета, специфичности форм воплощения, специфике систем и механизмов жизнеобеспечения. (Рис. 5)

Рис. 5. Факторная декомпозиция цивилизационной специфики

Признание ценностной общности человечества обладает потенциалом быть воплощенным в некое планетарно значимое послание к миру. Оно указывает на принципиальную возможность диалога цивилизаций и на отсутствие конфликтной предопределенности межцивилизационных взаимодействий. Единство фундаментальной ценностной матрицы цивилизаций дает, наконец, основания в деле духовной интеграции человечества, консолидации его на решение планетарных задач.

*

4. Представляется необходимым при разработке основ государственной культурной политики основываться на принципе преемственности

Любой претендующий на самовоспроизводство во времени социум должен иметь представление о едином прошлом. Это обеспечивается наличием коллективной исторической памяти. Утрата памяти известна как феномен "манкуртизации".

Если образуется разрыв в исторической памяти — "черная дыра истории" собрать социум будет уже невозможно. Другой способ разрыва исторического преемства — очернение прошлого. Национальная история предстает как череда преступлений. Связывать современную идентичность с таким прошлым невозможно. Итог, как и в первом случае, — распад социальной сборки. В этом связи поставленная в материалах Минкульта задача восстановления исторической преемственности — сверхактуальна.

Однако решение этой задачи обязывает ответить на ряд принципиально значимых вопросов, связанных с историческим сознанием. Прежде всего, это отношение к советскому периоду истории. Без реабилитации истории СССР, а соответственно, и советской культуры в данном случае не обойтись. Такое же примирение должно быть достигнуто в отношении СССР и Российской империи. Обеспечение преемственности предполагает предъявление доказательства неких базовых констант, сохраняемых в России при всех исторических инверсиях. Пока такого рода доказательства и концепции не предъявлены.

Сформулированный в материалах Минкульта подход существенно расходится с концептуальным содержанием другого проекта последних лет — Историко-культурным стандартом. Позиции Министерства культуры и Министерства образования и науки оказались принципиально различны. Вопрос — как будут разрешены обнаруживаемые противоречия, является в целом вопросом выбора государственной стратегии.

*

5. Представляется, что в разрабатываемом документе должен содержаться тезис о государстве как активном субъекте культурной политики.

Концепт предъявляет заявку на ревизию либеральной платформы в государственном управлении России. Такая заявка и вызвала жесткую отповедь известных представителей либерального лагеря. Предполагаемый поворот при этом наталкивается на проблему невозможности его осуществления в рамках одного министерства. В ситуации, когда другие государственные структуры выстраивают политику в соответствии с прежней либеральной парадигмой, изменить что-либо в рамках сферы ответственности Министерства культуры невозможно.

Недостаточным выглядит предлагаемый Минкультом перечень задач, стоящих перед государством. В этом перечне речь идет только о поддержке тех или иных инфраструктур развития культуры. Но "пряник" должен сочетаться с "кнутом". "Кнутом" в данном случае могли бы выступать инструменты нравственной цензуры. Но о цензурировании речи не идет. Нет также и слов о культурной пропаганде, использовании технологий "мягкой силы".

*

6. Представляется целесообразным включить в разрабатываемый документ тезис об отказе от принципов мультикультурализма и толерантности.

Концепты мультикультурализма и толерантности представляют собой феномен, который может быть определен как "когнитивное оружие". За внешней привлекательной формой — быть терпимым к другим и, в частности, к национальным локалитетам, содержатся угрозы общегосударственного порядка.

В чем же состоит деструктивность мультикультурализма? Этничность, взятая сама по себе, выступает деконструирующей по отношению к цивилизациям силой. Множество автономных этнографических локалитетов деструктурирует системы больших цивилизационных пространств. Да и сами этносы могут быть деконструированы на субэтносы, а те в свою очередь на еще более мелкие группы. Итог — большая общность, как сложная социальная система, перестает существовать. Если же еще учесть право народов на самоопределение, то последствия такой деконструкции могут иметь самый катастрофический характер.

Ориентир толерантности присутствует в настоящее время едва ли не во всех российских образовательных программах. Но правилен ли этот ориентир? Развивая терпимое отношение к другим можно минимизировать конфликты. Но построить единую общность нельзя. Толерантности для этого не достаточно. Нужны братские отношения. А это уже принципиально иной ориентир. Вместе с тем, есть явления, к которым граждане страны должны быть принципиально нетерпимыми.

Надо ли быть нетерпимым, например, к фашизму? В настоящее время он вновь поднимает голову. Толерантность к нему на раннем этапе его генезиса уже стоила человечеству величайшей трагедии.

А надо ли быть толерантным ко злу? Само введение категорий добра и зла предполагает нетерпимость к тому, что считается злом. Но без определения добра и зла (а эти категории в концепте Минкульта отсутствуют) возражения против толерантности не имеют системности. Ревизия толерантности означает отказ от релятивичности постмодерна. Но если такой отказ происходит, тогда вместо постмодернистского релятивизма должна быть предложена платформа ценностной определенности.

*

7. Представляется, что в разрабатываемом документе должен содержаться тезис об определяющем значении культурной идентичности в условиях глобальной конкуренции.

Один из главных вызовов, стоящих сегодня перед Россией, состоит в эрозии системы идентичностей. Первый — распад большой цивилизационной идентичности. Единого цивилизационного идентификатора (по типу — "советский народ") пока не предложено. Другая сторона — распад малых идентичностей. Коренные многочисленные народы России не только вымирают физически, но и ассимилируются. Третья тенденция заключается в конструировании новых общностей, принятии идентификаторов вымышленных народов. Количество лиц, принимающих вымышленные этнические идентификаторы, сопоставимо в современной России с численностью коренных малочисленных народов. Сложившаяся ситуация продуцирует угрозы как в отношении малочисленных народов, так и большой российской общности. Выход видится в восстановлении системы двухуровневой идентичности. Идентичность этническая – малая идентичность, новый цивилизационный маркер — большая идентичность.

При устойчивой модели государственности, идентичности выстраиваются по "матрешечному принципу". Максимально широкой является цивилизационная идентификация. Внутри ее наличествует идентификационный пласт этнического уровня. Следующий компонент — различного типа родовые — например, кланы интеграторы. Параллельно выстраиваются территориальные и различного рода земляческие идентичности. Наконец, мельчайшей опорной единицей структуры общностей выступает семья. При разрушении семейных интеграционных связей человек окончательно десоциализируется. Его идентичность становится гомогенной, низводится до уровня атомизированного "я".

Российское государство смогло исторически выработать модель этнической симфонии. В рамках нее идентификация себя человеком в качестве представителя того или иного этноса подчинялась идентификации как носителя соответствующей цивилизации.

Можно было быть финном, немцем, великороссом, малороссом, белорусом, и одновременно осознавать себя русским. Более того — цивилизационная идентичность не могла сложиться, имея в основе лишь один народ. Чтобы выйти на уровень цивилизационной идентичности должна наличествовать определенная множественность народов. Это принципиально другая модель, в отличие от модели гражданских наций, которая рассматривается зачастую как некий универсалий.

Отсюда главное — поиск интеграционной модели общности идентификаторов, установление центростремительной по отношению к государству системы этнической идентификации.

В материалах Минкульта поднят вопрос не просто о гражданской, но о цивилизационной идентичности. Это, безусловно, прорыв, например, по сравнению с Концепцией государственной национальной политики. Но об уровневом понимании идентичности не говорится ничего. А без этого продуцируется неизбежно конфликт идентичностей. Линия разлома в данном случае это линия русские–нерусские.

В диссонансе с используемым категориальным аппаратом и декларированным цивилизационным подходом находится использование понятие "глобальная конкуренция". Рассмотрение бытия как поля глобальной конкуренции — западный подход, выработанный на гоббсовской парадигме. Отсюда же хантингтоновский концепт о неизбежности цивилизационных войн. Но для русской мысли был характерен другой взгляд на мир — с позиций перспектив глобальной солидаризации. И уж если опираться на цивилизационно идентичную традицию, то надо быть последовательным.

*

8. Представляется, что разрабатываемый документ должен содержать тезис о культуре как основе социального благополучия.

Человеческая жизнь имеет три измерения — биологическое, социальное и духовное. Эти составляющие бытия человека взаимосвязаны между собой. Мировоззрение и ценности имеют решающее влияние (что было доказано математически) на демографические показатели. Идейно-духовный фактор играл в истории России решающее значение и в отношении экономики. Это значение может быть выражено понятием "цивилизационный ресурс развития".

Через формулу "культура как основа социального благополучия" проводится, по сути, идея о приоритетности духовного начала над материальным. Духовное, сообразно с представленными аргументами, выступает локомотивом материального развития. Пересматривается, таким образом, сам антропологический тип "экономического человека" и производного от него "человека-потребителя".

Но все это не сказано явным образом и читается только между строк. Прямо идея о пересмотре взгляда на природу человека не сформулирована. Выдвижение такой позиции было бы, естественно, чревато обвинениями в новом богостроительстве. Но эта ревизия назрела, и запаздывание в ее проведении означало бы "проспать начало смены научной парадигмы".

*

9. Представляется, что в разрабатываемом документе должен содержаться тезис: не все, что предъявляется под видом "современного искусства", вправе рассчитывать на государственную поддержку.

Произнесено, что не всякая деятельность на ниве культуры — во благо страны. Существуют и активно продвигаются различного рода деструктивные течения. Поддержка их со стороны государственной власти, на основании гипертрофированно трактуемой идеи равенства прав, означала бы работу государства на самоуничтожение.

Но далее следует вопрос о критериях, по которым государство должно определять, кто будет им поддерживаться, а кто нет. Таких критериев пока не предложено. Общей методологией определения таких критериев могло бы стать положение о жизнеспособности страны. Положительно оценивается культурная продукция, работающая на повышение жизнеспособности страны, отрицательно — направленная на ее минимизацию.

*

10. Из текста разрабатываемого документа должно быть ясно, что основой и ядром российской культуры является русская культура.

"Основы государственной культурной политики" могут стать первым за весь постсоветский период документом, в котором содержится апелляция к русскому народу, используется само понятие "русский". Бесспорно, что даже само поименование идентичности большинства российского населения, цивилизационного ядра России — шаг вперед. Но совершая этот шаг, необходимо парировать возникающие угрозы. Главная из них — этнические конфликты, связанные с деидентификацией нерусских народов. Ссылка на то, что "русский" и "российский" звучат на иностранных языках одинаково, само по себе проблемы не решает. Внутри-то России эти идентификаторы имеют различный смысл.

Соответственно, возникает задача раскрытия категории русскости. В связи с предложенной двухуровневой моделью понимания идентичности это раскрытие может осуществляться также в двух направлениях. Первое — русские как этнический идентификатор. Второе — русские как идентификатор цивилизационный. Этот подход не имеет ничего общего с идентификацией по крови. Русскими во втором значении могут являться представители любых российских этносов — татары, карелы, калмыки.

Быть русским не означало в России, как для титульных имперских народов в колониальных империях Запада, возможность получать определенные преференции. Сама принадлежность к русским имела надэтнический характер. Видными фигурами в российской истории были имевший украинское происхождение Н.В.Гоголь, грузинское — П.И.Багратион, армянское — И.К.Айвазовский, еврейское братья Рубинштейны, немецкое Э.И.Тотлебен и др.

Русский этнос сыграл исторически главную роль в выстраивании здания российской цивилизации и культуры. Но это участие, будучи доминирующим, не было исключительным. Свою лепту в формирование русской цивилизационной идентичности внесли помимо русских и все иные народы России.

*

11. Структура разрабатываемого документа

Структура будущего документа включает определение целей и задач, общих принципов разработки, оценки текущего состояния, внешних и внутренних угроз, сроков и этапов реализации, необходимых ресурсов. Все это и должно содержаться в документах такого рода. Замечание же связано с последовательностью расположения этих компонентов. Цели культурной политики, с которых, казалось бы, структурно должен открываться документ, оказываются помещены в середине.

*

12. Цель разрабатываемого документа не только дать основу для проведения единой государственной культурной политики, но и способствовать коренному изменению отношения к культуре в обществе и особенно в его руководящей элите.

Принципиально важный вопрос для каждой культуры — определение желаемого образа человека. Каждая культура предлагает свой антропологический образ. Предлагаемый концепт определяет его следующим образом — формирование "гражданина России, хранителя историко-культурных традиций нашей цивилизации и их продолжателя в условиях современного инновационного развития". Это принципиально иная трактовка, чем та, которая 23 года навязывается как универсалий в рамках модели человек-индивидуум.

Социальным ориентиром реализации концепции провозглашается народосбережение — "сохранение и умножение русского народа и всех братских народов, населяющих нашу страну". Политический ориентир раскрывается через цитату В.В.Путина, соотносящего культуру с государственным суверенитетом.

Все правильные слова, которые страна ждала уже довольно давно, могут быть произнесены. Пока документа нет, а есть лишь "утечка" подготавливаемой разработки. Вопрос состоится ли его выход?

Космополитические круги не случайно начали атаку еще на ранней стадии подготовки. Патриотические силы должны, в свою очередь, заявить поддержку и приятие заявляемого поворота.

***

ВЫВОДЫ И РЕКОМЕНДАЦИИ

1. Полемика, развернувшаяся вокруг материалов Минкульта, носит в большей мере политический характер. Большинство доводов против концепции Минкульта содержательно необоснованы, если применять научно содержательные критерии и отталкиваться не от узкогрупповых интересов, а от интересов большинства населения, страны в целом и российского государства.

2. Правовые коллизии, возникающие в связи с некоторыми конституционными нормами, носят довольно рутинный характер и легко преодолеваются на основе доступной конституционно-правовой техники и уже имеющегося опыта.

3. Базовые фундаментальные вопросы культуры как категории, особенностей культурного cтроительства и ответственности и роли государства, особенно с учетом особенностей этно-религиозной действительности России в российской науке разработаны достаточно детально для того, чтобы критически оценить практику некоторых государств и регионов мира с одной стороны, и с другой стороны тупиковый выбор 23-летнего опыта постсоветской России. В этом плане материалы Минкульта предлагают ряд прорывных решений.

4. Материалы Минкульта свидетельствуют, что круг интеллектуалов разработчиков документов следует расширить, следует уточнить основные определения и подходы. При этом основа материалов Минкульта представляет собой достаточно качественную базу для дальнейшего ее развития.

5. Целесообразно сохранить основные постулаты, отраженные в материалах Минкультуры и корректировать их в деталях.

6. Для целей обеспечения работоспособности конечного документа, который будет иметь нормативный вид, предлагается построить документ по специально разработанному формату Доктрины.

В таком случае структура будущего документа будет выглядеть следующим образом.

  • Глава 1. Общие положения
    1.1. Статус Документа
    1.2. Основные понятия
    1.3. Формирование государственной политики в сфере культуры
    1.4. Ценностный выбор и цели государственной политики в сфере культуры
    1.5. Ресурсное основание решений государственной политики в сфере культуры
    1.6 Приоритеты государственного управления, вытекающие из ценностей политики в сфере культуры
    1.7. Основные количественные целевые и мониторируемые показатели государственной политики в сфере культуры
    1.8. Основные принципы выбора решений государственной политики в сфере культуры
    1.9. Структура государственной политики в сфере культуры
     (Примечание: в структуре перечислен перечень направлений. К таковым в сфере культуры относятся (приблизительный список на основе тех направлений, которые обозначены в законе "Об основах законодательства")):
    — культура быта;
    — культура воспитания;
    — памятники истории и культуры;
    — художественная литература, кинематография, сценическое, пластическое, музыкальное искусство, архитектура и дизайн, фотоискусство, другие виды и жанры искусства;
    — художественные народные промыслы и ремесла, народная культура в таких ее проявлениях, как языки, диалекты и говоры, фольклор, обычаи и обряды, исторические топонимы;
    — самодеятельное (любительское) художественное творчество;
    — музейное дело и коллекционирование;
    — книгоиздание и библиотечное дело, а также иная культурная деятельность, связанная с созданием произведений печати, их распространением и использованием, архивное дело;
    — телевидение, радио и другие аудиовизуальные средства в части создания и распространения культурных ценностей;
    — эстетическое воспитание, художественное образование;
    — научные исследования культуры;
    — международные культурные обмены;
    — производство материалов, оборудования и других средств, необходимых для сохранения, создания, распространения и освоения культурных ценностей.
    1.10. Периодизация планирования (периоды реализации документа)
    1.11. Срок действия Документа
    1.12. Ответственный исполнитель Документа
  • Глава 2. Текущее и целевое состояние государственной политики в сфере культуры. Стратегия перехода
    2.1. Текущее состояние российской культуры
    2.2. Целевое состояние российской культуры
    2.3. Текущее состояние государственной политики в сфере культуры
    2.4. Целевое состояние государственной политики в сфере культуры
    2.5. Стратегия перехода при модернизации государственной политики в сфере культуры
  • Глава 3. Проблемы государственной политики в сфере культуры и их управленческие решения
    (Примечание: раздел состоит из основных направлений государственной политики в сфере культуры. Каждое направление структурно разбивается на подпункты:
    * Ценности и цели государственной политики в сфере культуры
    * Основные показатели и тренды направления
    * Основные текущие государственные управленческие решения
    * Основные проблемы государственной политики в сфере культуры
    * Основные государственные управленческие решения проблем направления государственной политики в сфере культуры
  • Глава 4. Механизм реализации Документа
    4.1. Принципы государственного управления в сфере культура
    4.2. Система государственного управления культурой
    4.3. Планирование, мониторинг и контроль в государственном управлении
    4.4. Модернизация системы государственного управления в сфере культуры
  • Глава 5. Программа правового обеспечения реализации Документа

7. Целесообразно вынести проект на всенародное обсуждение.

Прецеденты вынесения законопроектов на всенародное обсуждение существуют. На общественное обсуждение выносились Закон о полиции (от 7 февраля 2011 г.), Закон об образовании (от 29 декабря 2012 г.).

Общественно-консолидирующий результат при организации широкого обсуждения может быть исключительно высоким. Организовать такое обсуждение может Министерство культуры через его территориальные органы, которые, в свою очередь, могли бы осуществить действительно массовый опрос работников культуры и искусства во всех без исключения музеях и библиотеках, кинотеатрах и т.п., а также (это особенно важно!) среди учителей русского языка, литературы и истории во всех общеобразовательных учреждениях, на родительских собраниях и т.д. Мнение профессиональных писателей, шоу-бизнеса и т.п. тоже существенно, но во всех случаях важно то, что государственная политика в условиях отсутствия государственной идеологии может реализовываться только в формате поддержки тех, кто работает на государство (остальные свободно самореализуются).

Существует Указ Президента РФ об общественном обсуждении проектов федеральных конституционных законов и федеральных законов. Согласно Указу, на общественное обсуждение по решению Президента РФ могут выноситься законопроекты, затрагивающие основные направления в области социально-экономического развития. Российское население, судя по данным социологии, имеет вполне определенное отношение к вопросам культурного строительства в стране.

В целом материалы Минкульта показывают, что при сохранении заявленного министерством подхода и при его дальнейшей доработке в России может быть совершен важнейший прорыв в культурном строительстве в пользу национальных интересов и национальной безопасности, в формировании новых подходов к государственной политике.

Источник

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...