< Октябрь 2019 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      
Подписка rss
Поиск Поиск
Великое культурное противостояние

20 августа 2014 года
Закладки

От редакции "Россия навсегда": В этом году исполнилось 80 лет выдающемуся нашему композитору Владимиру Сергеевичу Дашкевичу.

Невозможно представить в ином музыкальном звучании всеми любимые образы Бумбараша или Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Фильмы-шедевры "Зимняя вишня", "Собачье сердце", "Ворошиловский стрелок", "Капитан Фраккас" и многие другие немыслимы без его музыки.

Но Дашкевич не только композитор, он глубокий мыслитель, размышляющий о причинах духовного кризиса современности, и путях его преодоления.

Ниже мы приводим два интервью композитора, раскрывающие мировоззренческую позицию Владимира Сергеевича.

***

ВЛАДИМИР ДАШКЕВИЧ: "ПОПСА ПРЕВРАЩАЕТ НАШ МИР В КОТЁЛ НЕНАВИСТИ"

Из интервью газете "Культура" (беседовал Денис Бочаров) 29 января 2014 г.

— ...слышал, Вы недавно написали книгу?

— Совершенно верно. Она выпущена буквально на днях и называется "Великое культурное одичание".

— Звучит интригующе...

— Историю можно разделить на два основных периода. Первый — дословесный, когда люди пользовались интонационным языком: мычали, рычали, стонали, орали и так далее. Потом, благодаря шаманам с их барабанами и бубнами, появился ритм. Далее наступил словесный период: возникла музыкально-поэтическая интонация — то, что мы называем песней. Человек, постепенно выпевая труднопроизносимые слова (потому что речевого отдела мозга как такового еще не было), заложил основы речи. После того как люди овладели словом, наступил этап музыкальной профессионализации. Флейтисты, певцы и барабанщики сделали песню ремеслом. Дальше появилась гармония, как противостояние консонансов и диссонансов. За ней пришла мелодия, которая состояла из четырех фаз: тезис, антитезис, кризис и синтез.

Лучше всех эту негласную формулу мелодии выразил Пушкин. Судите сами: "Я помню чудное мгновенье" — тезис. "Передо мной явилась ты" — антитезис. "Как мимолетное виденье" — кризис. "Как гений чистой красоты" — синтез. В такой мелодической формуле написаны десятки тысяч песен.

Затем были созданы три формы ритуала: духовная (месса, оратория), интеллектуальная (симфония) и светская (песня). В послевоенный период в обществе стали происходить деструктивные явления, которые посредством музыки выразились наиболее красноречиво. Ведь если разобраться, музыка для социума — своего рода рентген, высвечивающий все негативные явления. Сначала были ликвидированы две формы из вышеупомянутых: духовная — уничтожена, так и не возобновившись, а интеллектуальная практически перестала существовать. В итоге осталась только песня.

— А что плохого в песне?  

— Песенный формат снизил возможности человеческого мозга. Музыка создает модели мышления. Соответственно, большая музыка — большие модели, а маленькая — соразмерные ей. Песня — самый примитивный способ музыкального мышления. Если она не соседствует с духовным и интеллектуальным началами, то волей-неволей является деструктивным фактором. Мозг начинает лениться. Новые мелодии состоят из одного-единственного мотива и его опевания.

В процессе написания оперы "Ревизор"

— Большинству слушателей Вы, равно как и многие Ваши коллеги — Алексей Рыбников, Эдуард Артемьев, Геннадий Гладков, Максим Дунаевский, Евгений Дога, — известны прежде всего благодаря музыке к кинофильмам. Как это объясняете?

— В ХХ веке музыка и кинематограф слились воедино, благодаря чему киномузыка стала отдельным жанром. И так получилось, что лучшие композиторы ушли в кино. Фильмы вытеснили аудиторию из концертных залов. Слушать авангардные произведения публика не захотела, в результате чего новой музыке был нанесен колоссальный ущерб. Выжить удалось только благодаря альянсу с кинематографом. А симфонии и оперы сегодня в основном пишутся "в стол". Мы живем в то время, когда профессионалы вытесняются дилетантами. Возвращаемся к тому самому дословесному этапу. Печальная тенденция, путь к психической деградации.

— Есть ли шанс у большой музыки вернуть себе утраченные позиции?

— Понимаете, социальные инстинкты новой правящей элиты — не власти — ориентированы на попсу. Потому что благодаря ей можно кратчайшим путем получить дешевую, легко управляемую рабочую силу. Здесь очень простая взаимосвязь. Большая музыка повышает самооценку. Которая влечет за собой требование высокой заработной платы. Разве это выгодно? Социальный заказ на попсу плох тем, что формируемый ею маленький человек компенсирует понижение самооценки повышением агрессивности. Это постепенно превращает наш мир в котел ненависти. Для России всегда была традиционна следующая модель экономических взаимоотношений с музыкой: государство — продюсер — композитор. Именно такая формула подарила нам Глинку, Чайковского, блистательных педагогов Антона и Николая Рубинштейнов, обеспечила создание консерваторий и высокопрофессиональных музыкальных школ.

В советской России сложилась уникальная конструкция, где на первом этаже были такие композиторы, как Прокофьев, Шостакович, Хачатурян, на втором — исполнители (Гилельс, Рихтер, Нейгауз, Ростропович), а на третьем — представители так называемой легкой музыки: Дунаевский, Утесов, Шульженко. Причем все эти "этажи" прекрасно гармонировали друг с другом. Скажем, увертюра Исаака Дунаевского к фильму "Дети капитана Гранта" — каноническое симфоническое произведение, сделанное на высочайшем техническом уровне.

Новая элита эту конструкцию перевернула. В итоге исполнители (прежде всего попсовые) попали на первый этаж, а композиторы оказались в подвале. Фактически возникла иная модель: государство — продюсер — исполнитель. Она нанесла музыке колоссальный урон. По сути, попсовики за короткое время опустили музыку, как говорят, ниже плинтуса.

М.Дунаевский, Э.Артемьев, В.Комаров и В.Дашкевич на заседании гильдии композиторов

— И что же делать?

— В прошлом году гильдия профессиональных композиторов, председателем которой я являюсь (и куда также входят Артемьев, Рыбников, Гладков, Дога, Дунаевский, Зацепин, Крылатов и другие), написала письмо президенту. Где было указано, что фактически большая музыка ведущих композиторов заблокирована и не имеет выхода в информационное пространство. К примеру, вышеупомянутый Эдуард Артемьев долгие годы писал музыку к опере "Преступление и наказание", а она до сих пор не поставлена. Не идет опера Гладкова "Старший сын". Моего "Ревизора", который шел с огромным успехом в новосибирском Театре оперы и балета, тоже сняли. Вся структура высшего симфонического эшелона находится под влиянием западного ангажемента. В этих реалиях наши сочинения не очень-то нужны. Музыкальным функционерам выгоднее в сотый раз поставить, скажем, "Аиду", чем мучиться с каким-то новым клавиром современного отечественного композитора. Боятся рисковать.

Путин отреагировал: написал письмо Мединскому. Основная идея сводилась к тому, что государство должно стать продюсером композитора. И это было бы естественно. Ведь композитор — как сценарист: не может оплатить расходы на фильм. И композитор не в состоянии проспонсировать исполнение собственной симфонии или оперы. А между тем от него это требуют. Например, опера Давида Тухманова "Царица" была поставлена только после того, как Лев Лещенко нашел деньги у "Уралсиба". Замечательно, конечно, но на связи с олигархами не стоит рассчитывать.

Музыканты всегда создавали идеальный образ мира. Теперь этот образ разлетелся на кусочки. Из них попса стала сооружать свои каморки, где все разобщены и ненавидят друг друга.

— Разве в литературе, живописи, на телевидении ситуация более радужная? Возможно, попса — это синоним нашей культурной жизни в самом широком смысле?

— Безусловно. Но дело в том, что музыка действует на людей самым безотказным образом. У человека два полушария. Левое — эгоистическое — направлено на защиту интересов "я": логика, слово, расчет. Правое ответственно за интересы "мы" — то есть, человеческого рода. В этом полушарии живут альтруизм, добро, музыка. Музыка — это язык космоса. Социальный инструмент огромной силы, формирующий психику.

— И что, мы обречены? Людей ведь не заставишь внимать красивому из-под палки.

— Могу судить лишь по собственному опыту. Я стал заниматься музыкой в 19 лет, когда был на третьем курсе Института тонкой химической технологии. Все произошло случайно: соседи переставили в нашу комнату пианино... Поступая в Гнесинку, получил пятерку по музыкальной литературе: просто знал музыку не хуже, чем те, кто учил ее с младенческих лет. А все дело в том, что по радио постоянно звучала классическая музыка. К тому же я знал практически наизусть все оперы, которые шли в Большом театре.

Я его порой посещал по два раза в день — билеты стоили как мороженое. Будучи тогда еще музыкально неграмотным подростком, разбирался в музыке превосходно. И в этой атмосфере жили все граждане СССР. У них было совсем другое мышление, голова работала иначе. Поэтому подчеркиваю: модель мышления адекватна музыкальной форме. То есть, если хотите получить крупного мыслителя, который бы решал ваши проблемы, предоставьте ему возможность слышать большую музыку. А коли нужен человек "чего изволите", дайте ему попсу.

Эту логическую взаимосвязь когда-то прекрасно понимали. Между прочим, Иосиф Виссарионович Сталин обладал поразительным чутьем на такие вещи, он был, если так можно выразиться, гением подсознания. Волны репрессий, по большому счету, не захлестнули композиторов и музыкантов. Потому что прекрасно понимал: музыка успокаивает психику людей, ограждает их от социальных взрывов. Человеку необходимо спокойствие, при этом он должен иметь не ленивый мозг, а напротив — интенсивно работающий над жизненными проблемами.

А как заставить внимать? Нам не помешала бы государственная программа музыкальной социальной помощи, назовем ее так. Для этого, например, нужно создать телевизионный канал "Музыка", надо вытащить из столов композиторов нереализованные произведения.

— А нужна ли людям свежая большая музыка? Или ее и без того сочинено, слава Богу, предостаточно?

— Музыка — человеческая кардиограмма. Нельзя рассуждать так: в ХVIII, XIX и ХХ веках кардиограмма у нас была, а в XXI ее нет.

То, что мы пишем сегодня, является современной кардиограммой. Уютная или наоборот, неудобная, но она — реальная. Если не ввести музыку в повседневный быт (как было раньше), то человечество не разберется, какую взять в завтрашний день. Реальность такова: если произведение звучит пятьдесят лет — значит оно прошло проверку временем. Если более ста — классика. Человек лишнего с собой не возьмет. Если хотим построить гармоничный мир, в котором люди стремятся к добру, справедливости и милосердию, надо для этого создавать социальные инструменты. И музыка здесь — один из важнейших.

— В музее на Бейкер-стрит наш знаменитый фильм про Холмса представлен Вашей музыкой, которая звучит в фойе. Темы Дашкевича обеспечили фильму половину успеха. Почему сегодня ничего подобного в отечественном кинематографе не происходит?



— Видите ли, наши продюсеры думают, что если перенять все приемы из американского кинематографа, то зритель не заставит себя долго ждать, и касса обеспечена. В штатовских фильмах музыка давно уже звучит по принципу "Микки Маус". То есть: в кадре подняли руку — музыкальный акцент, кто-то подошел к окну — акцент, прыгнул в пропасть — то же самое. А это не совсем музыка. Это череда эмоциональных музыкальных факторов. Наши продюсеры тупо пользуются приемами "Микки Мауса", даже не принимая в расчет особенности отечественной психологии. Равно как и не понимая, что там каждый кадр фиксируется точным композиторским заданием, досконально отрабатываемым на записи.

Российские композиторы именно потому и провалились в Америке, что не владели этим методом. Нас же учили писать хорошие темы — будь то лирические, героические или иронические. Именно благодаря такому подходу родилась прекрасная школа советской музыки.

***

ВЕЛИКОЕ КУЛЬТУРНОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ

 

Интервью Владимира Сергеевича Дашкевича Санкт-Петербургским ведомостям (беседовала Полина Виноградова) 28 декабря 2012 после первого представления в России "Солдатского реквиема". Концерт состоялся в Смольном соборе при участии Санкт-Петербургского государственного симфонического оркестра "Классика" и Ансамбля Дмитрия Покровского.

— Владимир Сергеевич, почему премьера "Солдатского реквиема" состоялась именно сейчас?

— Он написан четыре года назад, ранее звучал только в Харькове и Минске. В прошлом году "Солдатский реквием" был заявлен в Мариинском театре, но буквально за месяц концерт сняли... Народ отлично знает, кто сочинил музыку к фильму "Шерлок Холмс", но кроме кинохитов другую мою музыку мало кто слышал.

Россия не может обойтись без "Солдатского реквиема", это страна, которая держится на солдатах. За все время существования Российского государства именно солдат был корневой фигурой. Не полководцы или цари, но русские солдаты сохранили целостность нашей страны и придали ей самобытный колорит — этот колорит передал Лев Толстой в "Войне и мире".

Солдатский реквием не был написан ни в одной стране: в Германии был создан "Немецкий реквием" Брамса, в Англии — "Военный реквием" Бриттена.

А я сочинил историю про русского солдата: от момента, когда его призывают в армию, до смерти бойца и перевоплощения его в Христа. В финале герой поет слова Нагорной проповеди. Композиторы множество раз воспевали библейские тексты, но слова о том, что надо возлюбить врагов, нигде так и не звучали — ни у Баха, ни у Моцарта. Государство противилось этим словам. Сегодня мы наконец-то начали понимать: если не научимся прощать и любить своих врагов, планету разнесут на части.

— Современные российские композиторы, как правило, пишут качественную европейскую музыку. Но она зачастую лишена национальной идентичности. Может, поэтому произведения современников не слишком популярны у публики?

— Раньше государство было продюсером композитора, а теперь государство стало продюсером исполнителя, предоставив ему право играть только классику и не играть сочинения современников. В мире господствует хорошо организованный западный менеджмент, построенный на деятельности нескольких компаний. Они продвигают своих авторов. И наши музыканты попадают в эти сети.

Теперь все меньше исполняют некогда очень успешных наших композиторов — Мясковского, Даргомыжского, Аренского, Калинникова, Верстовского, Бородина, Хачатуряна... Все знают Таривердиева, Гладкова, Артемьева, Рыбникова, но не как композиторов симфонической и оперной музыки. Мало кому известно, что популярная песня "На Тихорецкую состав отправится" — отрывок из оперы Микаэла Таривердиева "Кто ты?" по повести Василия Аксенова "Апельсины из Марокко". Композитор огромного таланта, Эдуард Артемьев на протяжении двадцати семи лет писал оперу "Преступление и наказание" и создал, в общем, шедевр, но эту оперу нигде не ставят. Могу назвать еще так и не сыгранные оперы: "Война и мир" Рыбникова, "Белая гвардия" Минкова, "Зеленая птичка" Гладкова, его же балет "Одиссея", балет Евгения Доги "Королева Марго".

Я был на концерте Эдуарда Артемьева — переполненный зал. Поэтому нет никакого экономического резона не допускать его крупные сочинения до народа.

Музыку своих любимых композиторов люди не знают из-за информационной блокады. В нашей стране нет рынка, и композиторы создают товар, который лежит в столах. Пожалуй, только Ансамбль, основанный сорок лет назад этнографом Дмитрием Покровским, пробивает эту брешь. Участники Ансамбля поставили "Ночь в Галиции" Владимира Мартынова, "Свадебку" Стравинского, сейчас вот мой "Солдатский реквием"...

— Я слышала, что вы написали книгу о современной культуре.

— Через два месяца я планирую издать книгу "Великое культурное одичание", где пишу о том, что это

одичание прослеживается в музыке, как ни в каком другом искусстве. Потребитель массовой культуры — это дикарь; человек, который не чувствует свою страну, родную культуру. Он воспринимает только трехминутный формат. Люди прошлого пели эпосы "Илиада" и "Одиссея"; киргизский эпос "Манас", между прочим, поется и в наши дни. Его продолжительность — три с половиной месяца с перерывом на завтрак, обед и ужин. Этот крупный формат создавал защитный слой, благодаря которому люди понимали и сострадали друг другу.

— Многие деятели современного искусства творят в рамках социально-политической проблематики. Она не соответствует эпическому размаху.

— Классическая музыка — социальный инструмент огромной силы, но только в ту эпоху, для которой она была написана. Она создает баланс интересов между "я" и "мы", без которого человек не выживет. Но для каждого времени характерны свои интонации, ритмы и чувства, импульсы, совокупность которых создает то, что мы называем "классикой".

Сегодня классическая музыка превращена в музей. Правда, есть прослойка людей, пытающихся преодолеть образовавшийся культурный разрыв (я называю эту брешь "культурный брейк-данс"). Но, чтобы человек начал переживать это как свою собственную проблему, с ним надо говорить на одном языке.

— Вы хотите сказать, что классическая музыка имеет срок годности?

— Я повторю: великие композиторы говорили с современниками на языке своего времени, и в этом их сила, которую мы тоже чувствуем. Но это не наш язык.

Я видел много бездарных попыток "пересказать классику современными средствами". Современным языком общаются пользователи Интернета в социальных сетях, и через тот язык художник может понять народ. Важное значение для преодоления культурного разрыва имеет сохранение этнического фундамента, который заложен в нашем подсознании; это мелодии, спетые нашими прабабушками, их способ жизни, веками выработанные обычаи. Все это сегодня возрождает Ансамбль Дмитрия Покровского, и на самом деле это никуда не уходит.

Эта музыка заложена в каждом из нас, а мы даже не подозреваем.

Работая над "Солдатским реквиемом", я понял, что эта история немыслима без народных мотивов. Некоторые песни — это новые версии шлягеров из фильма "Бумбараш", и отчасти повторен его сюжет. Но главная тема произведения — взаимоотношения с близкими, с любимой невестой и с матерью. Надо сказать, что именно этническая музыка здорово сочетается с авангардными приемами. Когда нужно передать сокрушительную и зловещую силу, композиторы обращаются к народному творчеству как к чему-то подлинному, идущему от естества, от самой природы. Моей задачей было довести эту фольклорную основу до бесовщины, кипения страшных сил. Все герои, и белые и красные, поют одну фразу: "Бей заклятого врага, бей, чтоб не поднялся никогда!". В одной сцене складывается впечатление, что все они играют в детскую игру, и только в конце мы понимаем, что речь идет об уничтожении. Но у героев нет ощущения, что смерть — это по-настоящему... Как ни странно, композиторы-авангардисты, за исключением Владимира Мартынова, не владеют фольклорной техникой.

— Значит, вы советуете современным художникам вступать в диалог не с классикой, но с фольклором. В принципе об этом говорили и русские авангардисты, которых вдохновляли народный лубок и городской фольклор.

— Русского авангарда в музыке как явления практически не было. Есть русский модернизм: Шостакович, Прокофьев и Стравинский, но это совсем другой феномен. Стравинский немыслим без фольклора. Тем не менее даже эти гении в своем творчестве не приблизились вплотную к народу, как это получилось у советских композиторов. Сближение произошло благодаря киномузыке. В какой-то момент перед классической музыкой встала задача сохранения, и подлинную музыку сохранило тогда молодое поколение кинематографистов.

— Вы считаете, что именно кино сыграло решающую роль в становлении новой академической музыки?

— Искусство кино потребовало от композитора особого дара создавать музыкальные темы, которые были бы близки и понятны многомиллионной аудитории.

Киномузыка — основа, без которой написать современную симфонию невозможно. В прошлом столетии кинематограф многому научил композиторов, и они стали использовать эти приемы в симфонических формах.

К сожалению, сегодня мне трудно назвать примеры киномузыки, равной той, что писало мое поколение композиторов. Вся социально-экономическая структура душит моральные принципы и в искусстве, и в музыке, и в театре. Публика начинает оценивать игру артиста, исходя из его успеха в сериалах. Соприкасаясь с дурновкусием и гламуром, актеры теряют истинный талант, который не выдерживает давления массовой культуры. "Культурное одичание" — испытание, которое проходит современный человек. Либо он его выдержит, либо нет.

— Но что-то же всегда отделяет "высокое искусство" от того, что потребляют массы?

— Заблуждение — считать, что классика сочиняется для элиты, она предназначена для среднего класса. Миф об элитарности классики развенчал Пушкин в своем "Моцарте и Сальери". Сальери убил Моцарта потому, что именно моцартовскую мелодию сыграл уличный скрипач. Этот скрипач — голос улицы и одновременно голос судьбы. Улицу не обманешь. Увидев, что народ равнодушен к его музыке, Сальери понял, что ему в вечности места нет.

Сегодня надо создавать новую классику, которая включает в себя элементы фольклора и авангарда. Но делать это так, чтобы мелодия была узнаваемой и надолго запоминалась. Потому что по отношению к музыке существует один критерий — ее запоминаемость. В будущее возьмут только то, что в прошлом изменило музыкальный ландшафт. Таковы, например, все сочинения Джузеппе Верди и "Кармен" Жоржа Бизе.

— Если я вас правильно поняла, "голос улиц" проник даже в академические жанры.

— А от него в любом случае никуда не деться. Пытаться избежать влияния "нового фольклора" — значит в какой-то степени отстать от жизни.

Раньше исполнители постоянно играли премьеры своих современников: Ростропович сыграл порядка трехсот произведений, написанных специально для него. Композиторы передавали свое мастерство талантливым музыкантам: Рахманинов и Горовиц, Шостакович и Ростропович, Прокофьев и Рихтер. Сегодня среди музыкантов уже нет того творческого горения, наблюдается какая-то душевная изношенность. Неудивительно, если учесть, что контракты знаменитостей предполагают по двести концертов в год.

— Искусство перестало быть лекарством. Напротив, оно стало способом воздействия на болевые точки.

— Да, в итоге мы имеем тысячу человек, которые поставили "лайки" (значок "мне нравится". — Прим. ред.) под человеконенавистническим манифестом юриста, расстрелявшего сотрудников в своем офисе. Человечество сомневается в своей ценности. На эту тему я сочинил оперу "Царь Давид", основная идея которой — Бог не может обойтись без человека. Недооценивать себя — это грех. Давид получил от Бога и царство, и талант, но, неблагодарный, согрешил. А Бог его простил, потому что ему необходим художник, пусть даже грешный. Человек не может не ошибаться. Главное отличие между Богом и человеком в том, что человек ошибается, а Бог не ошибается.

— Разве не канули в Лету времена, когда художник считал себя посредником между Богом и человеком?

— Только посредством искусства человек способен почувствовать грандиозный масштаб собственной личности. Если человек теряет способность различать подлинное искусство, он перестает ощущать свой масштаб во Вселенной. Мы зашли в тупик, но это не значит, что нет выхода. На рубеже XIX – XX веков в одной России было столько гениев! А в новом столетии мы своих гениев не замечаем. Сочинения Артемьева, Рыбникова, гениальная работа Гладкова "Дом, который построил Свифт" не достигают своей аудитории — тех, кого мы называем "средним классом".

Существует социальный заказ на попсу, чтобы снизить сознательность среднего класса. Он же представляет опасность для властей во всем мире, потому что время от времени пытается бороться за свои права. Очевидно, что классическое искусство воспитывает в человеке адекватную самооценку, давая почувствовать себя исключительными созданиями Бога. А человек с таким самоощущением, согласитесь, не позволит себя унижать, он требует высокой зарплаты, соблюдения гражданских прав. Попса уменьшает формат личности, мозги начинают работать в ленивом режиме и через три — пять минут требуют перезагрузки. Тогда как образы, возникающие в сознании человека при прослушивании классической музыки, активируют мыслительные процессы.

Гете писал: "Под каждым могильным камнем покоится Вселенная". Задача гения — сделать так, чтобы человек ощутил свое родство с природой. Но для государства это невыгодно.

Вся наука построена на великом воображении — культура стимулирует человеческий мозг. В нашем перенаселенном мире без больших мыслей и сердечного отношения друг к другу человек долго не просуществует. Всему этому должна способствовать культура. Человечество задохнется без крупных талантов. Сейчас у молодых людей деформируется та исторически выработанная система художественных образов, на которой держалось искусство многие века. Из обломков, которые в результате остаются, делают маленькие каморки и получается попса.

— Возможно, то, о чем вы рассуждаете, — следствие недостаточного музыкального воспитания нового поколения. Известно, что приучать к подлинному искусству надо с детства. К сожалению, сегодня композиторы практически не пишут детской музыки.

— Лучшие примеры детской музыки — пьеса Бетховена "К Элизе" и "Колыбельная" Моцарта. Детскую музыку способен написать только очень классный композитор. Вспомните песни Шаинского. Ни у кого больше не получится создать "В траве сидел кузнечик". В этом особенность талантливой музыки для детей: кажется, так просто, но сочинить что-нибудь подобное уже никак. Весь фокус в том, что из нескольких нот возникает чистый и светлый образ невероятного обаяния. Детская музыка непременно должна быть обаятельной.

Благодаря традиции с детских лет петь в церковном хоре в Западной Европе возникла целая плеяда талантливейших композиторов и музыкантов. В том числе "Битлз". Их музыка — это церковный хорал, который перекочевал на эстраду и был изложен в ритмической структуре, но не потерял интонационных корней. Признак гениальности этой музыки в том, что в ней сопоставлены два несопоставимых интонационных мира. Оказалось, это так просто и красиво. Никто не повторил этого музыкального трюка "битлов". Сколько бы ни было технически более совершенных, аттракционно-театральных рок-групп, но такой, как у "Битлз", глубины и чистоты никто не достиг.

Гениальность — это умение сопоставлять несопоставимое. Еще Ломоносов сказал, что самое ценное в науке — это сближение "далековатых идей". Тогда возникает третий образ...

***

ПРЕЗЕНТАЦИЯ КНИГИ "ВЕЛИКОЕ КУЛЬТУРНОЕ ОДИЧАНИЕ"

***

ЮЛИЙ КИМ И ВЛАДИМИР ДАШКЕВИЧ "СУРОВЫЕ ГОДЫ"

Юлий Ким и Владимир Дашкевич впервые совместным дуэтом спели свою старую-новую песню.

  • Промчалися страшные грозы,
    Победа настала кругом,
    Утрите суровые слезы
    Пробитым в боях рукавом.

    Нам нету время рыдать, когда
    Меняем стремя на сталь труда,
    На все вопросы у нас один ответ,
    И никакого другого нет.

    Суровые годы проходят
    Борьбы за свободу страны,
    За ними другие приходят -
    Они будут тоже трудны.

    Нам нету время рыдать, рыдать, когда,
    Сменим мы стремя на сталь, на сталь труда,
    На все вопросы у нас один ответ,
    И никакого другого нет.

***

Источник: 1, 2

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...