< Август 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      
Подписка rss
Поиск Поиск
Тектоника распада

24 апреля 2015 года
Закладки

Через несколько недель выходит наша совместная с моим киевским знакомым книга. Собственно, она уже в печати, и выйдет в конце апреля — начале мая. Однако я упорно пытаюсь сложить воедино десятки разрозненных текстов еще одной книги, в которой пытаюсь сравнить происходящее в Ираке и на Донбассе с точки зрения эффективности управления процессами и поставленными целями. В общем-то, поэтому я пока выпал из пространства.

Здесь вступление к этой книге. Оно почти готово, хотя даю его с некоторыми сокращениями.

***

...Владимир Путин в своем Послании Федеральному собранию 25 апреля 2005 года назвал распад Советского Союза крупнейшей геополитической катастрофой 20 века. Естественно, нет никаких сомнений в правоте этой оценки, тем более для нас — жителей и бывших граждан СССР.

Однако мы живем еще в одну эпоху, в которой происходит менее заметный, но еще более тектонический процесс катастрофы, происходящей с глобальным миром, установившимся после крушения Советского Союза. Причина этой катастрофы была названа довольно давно и описана весьма детально разными исследователями и учеными. Сошлюсь на цитату Сергея Переслегина, благо он обладает способностью весьма кратко упаковывать сложные смыслы:

"...Особенностью индустриальной экономики является ее принципиально кредитный характер, проще говоря — наличие ссудного процента. Это обстоятельство приводит, во-первых, к инфляции — возрастанию денежной массы и обесцениванию накопленных сокровищ. Во-вторых, к появлению в экономике инновационных элементов, созданию новых стоимостей. В-третьих, к экстенсивному росту рынков. Индустриальная экономика обречена расти. Через кризисы, через войны, через длинные циклы, но – обязательно расти.

Для роста нужны ресурсы: сырье, люди и рынки. И то и другое, и третье подразумевает пространство, свободное от индустриального производства. И вся история индустриальной фазы — это своеобразный "бег к морю", к границам мира обитаемого.

Мир оказался конечен, и волна индустриализации некогда выплеснувшаяся из Европы, "отразилась от его краев". Возникло стационарное состояние, не заключающее в себе никаких интенций пространственного развития..."

Говоря иначе, кризис глобальной экономики (а значит, и глобального мира) объективно неизбежен и неотвратим в рамках существующей геоэкономической и соответствующей ей геополитической модели, ставшей основой нынешней версии глобального мира. Географическое пространство планеты конечно, а соответствующие современному уровню развития технологии не позволяют проводить экспансию в иные пространства — океан и космос, поддерживая экстенсивный рост глобальной экономики. Естественно, возникла необходимость построения моделей выхода из существующего кризиса, позволяющие обойти возникшее противоречие. Недостатка в них нет, однако, если отсеять заведомо нереализуемые и не выдерживающие сколь-либо серьезной критики, можно увидеть, что все они в конечном итоге сводятся буквально к нескольким построениям. Можно выделить три ключевых сценария, которые в разном виде и в разных комбинациях прослеживаются у разных исследователей.

Первый сценарий — прямое решение. Грубое и неэффективное, невероятно затратное, однако оно уже имело место, и мы, собственно, живем в рамках последнего из этих решений. Это сценарий повторения накопленного ранее опыта через глобальную военную катастрофу, главной целью которой является перераспределение ресурсов в пользу победителей (что предопределяет бескомпромиссность глобальной войны и обязательное доведение ее до полной победы одной из сторон или коалиций сторон).

Сопутствующей задачей глобальной войны является деструкция материальных ценностей: своеобразная "расчистка" строительной площадки для нового глобального мира.

Два других сценария являются разными видами непрямого решения проблемы.

Второй сценарий — выход из рамок индустриальной экономики и построение новой (в разном прочтении ее называют либо постиндустриальной, либо неоиндустриальной). Новая экономика, естественно, должна быть построена на новых принципах, которые исключают возникновение противоречия, связанного с необходимостью расширения индустриальной экономики и географически конечным миром. Естественно, что новая экономика будет иметь собственные проблемные места и свои уникальные противоречия — но пока нет общего понимания того, какой именно должна быть она (и соответствующая ей политическая картина мира), бесперспективно обсуждать ее проблемы и достоинства.

Тем не менее, логика в этом сценарии присутствует — если нет возможности без глобальной войны разрешить возникший системный кризис, нужно создать новую систему, свободную от противоречий предыдущей.

К сожалению, такой сценарий хотя и выглядит крайне соблазнительным, без катастрофы иного рода реализовать его невозможно по вполне объективным причинам. Можно это проиллюстрировать известным примером исчезновения динозавров. По какой-то причине условия жизни на планете перестали соответствовать тем, в которых относительно комфортно существовали тысячи и тысячи разнообразных видов этих животных. Они практически мгновенно по любым историческим масштабам вымерли — и их ареал обитания заняли другие животные, для которых новые условия оказались вполне приемлемыми.

Для этих животных (которые существовали и во времена динозавров) наступил расцвет, но для динозавров история всё равно закончилась трагически — буквально считанные единицы видов сумели приспособиться, выжить и видоизмениться.

Мы сегодняшние в этом сценарии и есть те самые динозавры. Для какой-то будущей экономики и живущих в ней людей новый мир станет комфортным и просторным, но большинство нас обречены в процессе перехода остаться навсегда в прошлом.

Речь не о массовом вымирании людей — речь идет о тотальной дезадаптации и социальном деклассировании огромных масс. Если, к примеру, будут созданы технологии производства мяса, не требующие современных методов выращивания скота (к примеру, выращивание белковой массы в каких-нибудь автоклавах), для всего человечества это будет благом — исчезнет угроза голода, животные белки станут более доступны. Однако для людей, занимающихся сегодня сельским хозяйством, это станет социальной катастрофой. Хорошо, если речь идет об отдельной отрасли и о не очень большой группе населения Земли. Различные программы социальной адаптации могут им помочь. Но при смене сценария развития глобальной экономики подобная судьба будет ожидать огромные массы населения всей планеты. Это и есть ключевая проблема такого сценария. Возможно, он будет описан гораздо более подробно и будут найдены способы преодоления видимых на поверхности проблем, но все они крайне сложны и серьезны, чтобы безоглядно проектировать новый мир согласно этого сценария.

Пока, к сожалению, он выглядит не слишком разумным, так как в конечном итоге проектирует столь же катастрофические последствия, что и высокотехнологичный глобальный военный конфликт — даже если не учитывать применение оружия массового поражения. А в Третьей мировой войне его применение, пусть и на локальных уровнях, станет практически неизбежным. Поэтому второй сценарий — через стремительное (а оно не может быть иным — времени практически нет) проектное эволюционирование глобальной экономики — тоже не слишком впечатляет своей эффективностью, то есть соотношением затрат и возможного результата.

Советские фантасты Стругацкие, которые могут считаться полноценными футурологами, исследовали эту проблему в своей книге "Волны гасят ветер", в которой эволюционировавшая часть человечества существовала параллельно остальному, после чего просто покинула Землю, оставив своих "прародителей" на прежней эволюционной ступени. К сожалению, сейчас улететь куда-то и оставить все проблемы позади невозможно.

Говоря иначе, всеобщей эволюции в этом сценарии не предвидится — эволюционирует лишь небольшая часть нынешнего мира.

Остальная все равно в том или ином виде обречена. Неизбежно произойдет классический двухстадийный процесс, известный по процессам взаимодействия структур — вблизи точки динамического равновесия произойдет разрушение предыдущей структуры, в которую затем будет индуцирована созданная в этот момент структура более высокого порядка. Но опять же, сугубо с житейской точки зрения, для привычного нам мира это все равно означает катастрофу и разрушение. На бытовом и житейском уровне это выльется в скачкообразный рост социальной энтропии — то есть, меры человеческого страдания, и львиную долю ресурсов, которые требуются для проектного строительства нового мира, придется затрачивать на преодоление этого страдания.

Возникнет неустойчивая ситуация, когда ресурсный дефицит и неизбежные ошибки при воплощении проекта могут привести к краху проекта и неизбежной после этого общей деградации системы. На самом деле не сказать, что даже такое крайне нежелательное развитие событий станет концом человечества. В обозримой истории уже были такие ситуации. Римская империя, достигнув системного кризиса в своем развитии, не смогла преодолеть противоречий роста и пала (вначале ее Западная часть) под натиском варваров, что привело к тысячелетию Средних веков, завершившихся лишь с эпохой Возрождения, которая смогла достичь лишь самой низкой точки развития Римской империи. Примерно так же сегодня молодая 20-летняя Россия гордо рапортует о том, что вышла на уровень развития СССР 1991 года, скромно умалчивая о том, что 1991 год — это год разрушения Советского Союза и самая низкая точка его развития перед крахом. Точка, с которой и была запущена "крупнейшая геополитическая катастрофа века"...

Однако есть и третий сценарий, и ряд признаков показывает, что в той или иной мере события начинают разворачиваться в его рамках.

Этот сценарий — распад глобального рынка на несколько региональных. В своей статье "Распад "глобального мира": как это будет" Михаил Хазин обобщенно пояснил суть происходящего:

"...Основной действующий механизм распада мира на валютные зоны в нашей теории прописан достаточно чётко: снижение совокупного спроса в связи с невозможностью его поддерживать на уровне, существенно превышающем реально располагаемые доходы населения, приведёт к падению уровня разделения труда. Это, в свою очередь, уменьшит добавленную стоимость, создаваемую в экономике, что сделает нерентабельным поддержание глобальной инфраструктуры мировой системы разделения труда. И, соответственно, она распадётся на более "дешёвые" с точки зрения обслуживания фрагменты..."

Хазин предполагает распад глобального мира на 5-6 региональных кластеров, причем это число может быть и меньшим, кроме того, он не исключает возможности дальнейшего распада и этих кластеров.

"Сценарий распада" тоже сулит немало проблем, однако позволяет обойтись без катастрофических последствий первых двух ценой определенной деградации глобального рынка через снижение издержек на "обслуживание" меньших по своему размеру структур региональных кластеров.

Этот сценарий не разрешает ключевой проблемы глобальной кредитной экономики — противоречия между экстенсивным ростом и конечностью пространства, однако позволяет выиграть время (оценочно от 50 лет до столетия, хотя верхняя планка выглядит достаточно завышенной) для того, чтобы осмыслить ситуацию и предложить иные решения в рамках возможно нового технологического уклада.

Кстати говоря, такой сценарий может сломать на какое-то время устойчивый процесс смены кондратьевских технологических циклов: Кондратьев не рассматривал ситуацию, при которой в ходе этого процесса произойдет деградация экономической системы. Поэтому вполне возможно, что фазовый переход между нынешним Пятым и наступающим Шестым технологическими укладами так и не будет перейден или во всяком случае, не будет перейден полностью.

Вот рамочно и очень схематично как выглядит разворачивающаяся перед нами катастрофа глобального мира, в котором мы сегодня живем. Мы видим ее, мы ее ощущаем, но осознать во всем ее пространстве мы попросту не в состоянии в силу глобальности происходящего, а также в силу того, что современное человечество еще никогда не сталкивалось в своей известной истории перед такой проблемой.

Я был обязан сделать это отступление вот для чего.

Из сказанного можно сделать много разных выводов, но я не зря упомянул слово "тектонический" для обозначения разворачивающегося процесса ликвидации глобального мира. Во многом происходящее можно в какой-то степени уподобить распаду первичного материка Пангеи на нынешние материки. Этот процесс в итоге обеспечил устойчивость планеты, создал современный ее облик. Однако рифтогенез вызвал появление зон разлома земной коры, зон сейсмической активности на окраинах материков и в зонах субдукции-спрединга.

Понятно, что аналогия довольно условна, как и все аналогии, однако вне всякого сомнения, процесс распада глобального мира на кластеры неизбежно вызовет возникновение пограничных между ними зон, где процессы распада приобретут катастрофический и во многом неподконтрольный никому характер. Собственно, мы уже являемся свидетелями начала этого процесса. Начавшийся этап строительства обособленных региональных рынков и валютных зон вызвал катастрофы и войны на их окраинах. Арабская весна, война на Украине, возможные потрясения в Центральной Азии — все эти конфликты расположены как раз в зонах, промежуточных создаваемым кластерам.

По факту процессы, протекающие в этих зонах, носят достаточно однотипный характер: распадаются и разрушаются ранее стабильные или квазистабильные государства и режимы, на их месте происходят конфликты малой и даже средней интенсивности, в которые вовлечены десятки и сотни тысяч человек. Создаются зародыши новых протогосударств, хотя и "старые" в ходе этой борьбы имеют немалый шанс сохраниться в относительно стабильном виде. Можно привести пример Египта, который прошел практически через те же стадии майданной "революции достоинства", что и Украина, однако сумел справиться с ситуацией и вернуть всё на относительно прежние позиции. Борьба еще не завершена, однако шанс на сохранение Египта в его прежнем виде достаточно высок. Вопрос теперь заключается лишь в том, сумеет ли египетская элита сделать выводы и разрешить накопленные противоречия, которые и привели страну на грань коллапса.

В то же время Ливия, Сирия, Судан, Йемен, Ирак находятся в состоянии перманентного распада. К опасной черте подходят аравийские монархии, которые могут не справиться с йеменским кризисом и шиитскими волнениями на своих территориях. Неизвестна пока судьба Афганистана, трудно прогнозировать, какое развитие обстановки ожидает бывшие республики Советской Средней Азии.

Не исключено, если процессы в этих странах выйдут из-под контроля, нестабильность будет распространяться дальше — на относительно стабильные сегодня территории Южной и Восточной Европы, Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Пакистана и конечно же, России. Украинский кризис впрямую ставит под вопрос стабильность и Западной Европы.

В этом смысле крайне важным представляется обратный процесс: создание на территориях, охваченных сегодня хаосом, зародышей будущих государств, которые объективно будут заинтересованы в стабилизации обстановки и создании связей или даже вхождению в создающиеся региональные рынки на тех или иных ассоциированных условиях.

Здесь можно (и нужно) беспристрастно оценить всю совокупность происходящих общих для всех процессов, однако вывод, который и вынудил меня взяться за столь неоднозначную тему, как та, что затронута в этой книге, я бы сделал следующий: процессы, происходящие на периферийных по отношению к создающимся региональным рынкам территориях, в общих чертах имеют схожий характер. Естественно, с учетом своей специфики, разной для каждой из стран, которые сейчас проходят через этап демонтажа и пересборки, однако в целом эти процессы выглядят достаточно однотипными. Попытка обобщить их на примере нескольких, сравнить конфликты, проходящие сейчас в "зонах разлома" и попытаться найти в них общие закономерности развития, выглядит совершенно нелишней.

Темой книги являются два наиболее острых на сегодняшний день конфликта: конфликт в Ираке и Сирии, ключевым субъектом которого является Исламское государство Ирака и Леванта ИГИЛ, и конфликт на Юго-Востоке Украины, одним из субъектом которого являются непризнанные народные республики ДНР и ЛНР. Оба эти конфликта непосредственно связаны с Россией хотя бы потому, что происходят по границе создаваемого Россией и ее союзниками Евразийского экономического союза. Если ситуация вокруг этих конфликтов не будет разрешена в сторону их стабилизации и умиротворения (причем реального, а не временного или имитационного), в этом случае вероятность перетекания конфликта на нашу территорию существенно возрастает.

Объективно в наших интересах, чтобы оба эти конфликта завершились созданием стабильных или по крайней мере в меру устойчивых систем. Это может быть возвращение к прежним государствам и военно-политическим поражением ИГИЛ и ДНР-ЛНР с последующей "работой над ошибками" в рамках выстоявших "старых" государств, которая разрешила бы противоречия, вызвавшие возникновение вооруженных конфликтов на их территориях. Однако в рамках такого подхода нам может оказаться выгодной победа ИГИЛ и ДНР-ЛНР и создание ими неких государственных образований, которые могли бы стать относительно стабильной пограничной периферией нашей экономической зоны.

Я пока не стану касаться темы устойчивости столь небольших государственных образований, которые неизбежно столкнутся с территориальной и ресурсной недостаточностью, что в свою очередь делает их существование крайне проблематичным — об этом речь пойдет ниже. Пока это лишь постановка вопроса.

Безусловно, тема выглядит крайне обширной, чтобы попытаться раскрыть ее в одной, пусть даже и очень "толстой" книге, но я считаю себя обязанным начать ее хотя бы потому, что проблема "цветных революций" и связанных с ними катаклизмов крайне важна.

Я полагаю, что для нашей страны эти "революции" могут в ближайшем обозримом будущем выйти из разряда умозрительных и теоретических построений в совершенно практическую плоскость. Далее упомяну об этом более подробно, но буквально на моих глазах произошел переход от теоретических умозрительных построений, которые были сделаны на круглом столе в "Независимом военном обозрении" в апреле 2013 года, к их практическому воплощению. Тогда один из докладчиков офицер-генштабист М.М.Хамзатов изложил сценарий захвата террористическими группами крупного мегаполиса, включая последовательность их действий и расчет их численности. Практически через год ИГИЛ точь в точь в соответствии с изложенным сценарием захватила второй по величине город Ирака Мосул крайне небольшой по численности (всего лишь 800 человек) ударной группировкой.

Очень не хочется, чтобы строго в соответствии с теоретическими построениями на нашу землю пришли цветные перевороты и сопутствующие им события. Хочется надеяться, что изложение сценариев развития ситуации поможет сломать их и не допустить возникновения в России еще одной территории катастрофы.

Источник: 1, 2

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...