< Август 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      
Подписка rss
Поиск Поиск
"Наш жизненный путь — это великий ежедневный подвиг во имя мира и добра"

10 мая 2015 года
Закладки

От редакции "Россия навсегда": Людмила Игоревна Кравченко — эксперт Центра научной политической мысли и идеологии о поколении Победителей — мужественных и красивых людей, талантливых и одухотворённых — на примере своей семьи.

***

МОЙ ПРАДЕД АКИМ ИВАНОВИЧ ВЕРЁВКИН

Веревкин Аким Иванович, 1896 года, к началу Отечественной войны 1941 года был уже почитаемым человеком. Как рассказывала моя бабушка — он прошел всю революцию и гражданскую войну, воевал против армии Колчака. В семье даже сохранилось предание, что Колчак, преследующий моего прадеда, задел его шашкой по пятке.

До войны он работал бригадиром, Председателем колхоза. Был он человеком добрым, но справедливым. На войну его забрали уже 45-летним отцом большого семейства — у моей бабушки было трое братьев и трое сестер. Когда он уходил в первых числах войны — провожали его всем поселком (село Архангеловка Александровского района Оренбургской области) и ждали скорейшего возвращения. Да и он сам, вероятно, также полагал, что расстается со своей семьей ненадолго. А впереди его ждали четыре года войны и участие в партизанских отрядах, а его семью — четыре года голода и лишений и самоотверженного труда.

Акиму Ивановичу посчастливилось перед смертью увидеть свою семью и быть похороненным на своей малой Родине, но не успел он дожить считанных дней до Победы, хотя умирая, уже знал, что "скоро войне конец".

Из рассказов бабушки известно совсем немного. Прадедушка попал в окружение под Ригой. Уйдя в леса он вместе с остальными советскими воинами занялся партизанской работой: вели под откос немецкие поезда с боеприпасами, захватывали обозы с провизией, взрывали мосты, последовательно обрывали каналы связи, подрывая изнутри на занятых территориях фашистский порядок. Пленных они не брали — оккупантов истребляли. А добытые средства использовали для продолжения сопротивления фашизму.  Питаться в те дни, когда они захватывали провизию, приходилось исключительно сырой пищей — чтобы не выдать дымом своего присутствия они никогда не разводили костер. И хорошо было, когда в захваченных обозах были консервы, но очень часто там было сырое мясо. 10 октября 1944 года они были освобождены.

При операции освобождения он был ранен в ту самую пятку, которая и в революцию пострадала от шашки белогвардейца. Поскольку воевавшие на оккупированных территориях в то время рассматривались как враги народа, сразу после освобождения он был направлен в 16 орловскую исправительную трудовую колонию №2, откуда уже 2 марта был отправлен домой с формулировкой "немогущий нести конвойно-патрульную службу". Врач, который обследовал моего прадедушку, сказал ему: "Езжай-ка ты, Аким Иванович, домой, дети хоть твои кости похоронят".

Из выданной справки о снабжении продуктами для отправки домой установлено, что последние месяцы службы он служил стрелком 2-ого взвода военизированной охраны четвертого танкового корпуса.

При сопровождающих прадедушка был отправлен в родной поселок, жители которого ожидали его с нетерпением. Когда он только приехал, весь поселок устремился в дом его семьи, чтобы услышать правду о войне. Тогда говорили: "Аким Иванович нам хоть расскажет правду про войну. А то те, кто с войны прибыл — тряпок навезли, а про войну рассказать нечего. То ли они воевали, то ли немцев грабили". Но не смог прадедушка тогда рассказать — дом наполнился людьми и больному солдату, который прошел почти всю войну, стало плохо.

Первым, что он спросил у своих односельчан по возвращении, как рассказывает моя бабушка, был вопрос о детях — "как мои дети себя тут вели?" И ответом, что "если бы все дети себя так вели, мы бы и горя не знали", остался очень доволен. А о войне он обещал рассказать, как только поправится. Как говорила моя бабушка, он еще был уверен, что скоро поправится. Хотя врач уже не оставил надежды у моей бабушки — "Мария, внутри у него ничего нет здорового. Ждите ближайшего приступа. После него и речь может отняться, и проживет он от силы три дня". Бабушка хотела провести эти дни с ним, хотя как трактористка она должна была идти в поле на работы.

Тогда при нарушении трудовой дисциплины грозили фронтом. И хотя моя бабушка и отвечала — пускай забирают на фронт, все равно нет запчастей, нельзя так работать, еге отец — Аким Иванович спокойно и рассудительно толковал: "Мария, куда тебе на фронт? Это хорошо, если убьют. А если инвалидом останешься? Ты же женщина, как тебе без ноги или без руки? Ты мне все равно не поможешь, отправляйся на работу".

Тогда шел уже апрель. Прадедушка уже ждал, что скоро конец войне. Когда случился первый приступ, моя бабушка поняла сразу. Тогда к ним в тракторную бригаду приехал всадник на коне, вторая лошадь была без наездника. Моя бабушка, издали увидевшая приближающего со стороны сопок всадника, сказала, что это за ней — иначе и быть не может. Ведь всадник едет со стороны ее поселка и одна лошадь явно для кого-то предназначена. Действительно, лошадь была приготовлена для нее. У прадедушки тогда случился тот самый приступ, о котором предупреждал доктор. Но бабушка успела с ним проститься. Умер он 21 апреля 1945 года, страна тогда была уже в шаге от победы.

О двух вещах сокрушается бабушка — что ее отец так и не успел дожить до победы, хотя так верил в то, что скоро поправится и все время говорил детям — "я вот оздоровлюсь, и вам все-все про войну расскажу". Но так и не смог даже выйти на улицу. И второе — в 1949 году бабушка покинула Оренбургскую область. Вместе с ней уехали ее братья и сестры и ее мама. А ее отец так и остался покоиться в оренбургских степях, где он родился, вырос и прожил достойную жизнь.

*

МОЙ ДЕДУШКА ВАСИЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ ДРОНОВ

Мой дедушка, Дронов Василий Михайлович, войну застал подростком — ему тогда шел 16 год, но к моменту отправки на фронт война затронула и его дом — старший брат Артем уже служил танкистом, и по похоронке известно, что он сгорел заживо во время танкового сражения под Прохоровкой. Уходя на войну в августе 1943 года мой дедушка понимал, что возможно уходит на верную смерть. За три месяца до 18-летия его забрали на военно-полевые сборы, где он проходил короткий курс подготовки. Их обучили там стрельбе из винтовки, бою. Определен он был на 2-ой Украинский фронт. Годы войны он служил артиллеристом — вторым зарядным "Катюши".

Рассказывал он однажды историю, как они с товарищами решили проверить постового, который бегло говорил на немецком языке. Переоделись они в немецкую форму и подошли к нему. Их трое было, но только один хорошо знал язык противника. Мой дедушка и второй молчали, пытаясь понять разговор. А их друг стал расспрашивать постового о дислокации войск, численности сил, наличии вооружения. Постовой отвечал "немцу" на все вопросы. Там этого предателя и порешили.

Война сильно повлияла на дедушку. Уходил он юным парнем, не знающим зла и насилия, а вернулся уже суровым мужчиной. При виде белого мяса он вспоминал, как в годы войны, когда забуксовывала машина, они вынуждены были подкладывать мертвые тела, чтобы продолжать движение. Об этом наверно мало кто говорил, но таковы были суровые будни войны. Дедушка не погиб, хотя был контужен.

Май 1945 года он встречал уже в Берлине. Таков был его путь войны — с августа 1943 по май 1945 года. Про войну он почти ничего не рассказывал, и как говорит бабушка, когда ему приходилось вспоминать, он плакал. Вернулся в Оренбургскую область он в 1946 году. Поскольку годы войны не шли в стаж службы в армии, он еще проходил службу уже в мирное время в Берлине. Там его научили сапожному мастерству — для советских солдат с минимальным обеспечением обмундированием починка сапог считалась умением на вес золото. Обучал его русский, который еще в первую мировую войну попал в плен и потом уже не смог вернуться в Россию. Там он обзавелся семьей, но сохранил память о своей родине — России, пусть даже он уходил на войну из Царской России, а встречал освободителей из большевистской России.

Уже в мирные годы этот навык стал профессией моего дедушки.

Награжден он был медалями за Отечество, за взятие Берлина, за Отвагу и др. Не все медали удалось сохранить до наших дней. Он давал их детям вместо игрушек, которых у них никогда не было.

Война глазам солдата — это не то, что глазами командира. Многие тяготы и невзгоды, которые затронули простого советского воина, становились для него тяжелым психологическим бременем. Главное было за годы войны не очерстветь и сохранить в себе человечность. Не каждому это удавалось, но мой дедушка смог. Он стал верным другом и супругом моей бабушки, отцом четверых детей.

В 1949 году в Оренбургской области случился очередной неурожай — картофель уродился размером с горох, хлеб погорел, наступил голод. Мой дедушка уже тогда съездил в Северный Казахстан и увидел, что там всегда есть хлеб. В голодный год он со своей семьей и братьями и сестрами переехал в поселок Максимовка под городом Целиноградом. К сожалению, большинство своих внуков он так и не увидел. Не дожил он и до правнуков. Умер он 13 мая 1977 года на операционном столе из-за врачебной ошибки.

Уже почти 40 лет моя бабушка живет одна, день за днем свято храня память о своем супруге Василии. Каждый день она молится за него, за своих детей и внуков, за мир.

***

МОЯ БАБУШКА МАРИЯ АКИМОВНА ДРОНОВА (В ДЕВИЧЕСТВЕ ВЕРЁВКИНА)

В 1941 году 15-летней девушкой моя бабушка уже трудилась на полевых работах в колхозе. Свой трудовой стаж она начала с 11 лет. Когда из колхоза на войну ушли мужчины, вся тяжелая работа легла на плечи молодых женщин и девочек подростков. Мою бабушку определили трактористкой, где в весенне время она работала день и ночь на посевной, в зимнее — на ремонте и помогала колхозу вести хозяйство. На фронт из семьи бабушки ушел ее отец. Моя бабушка пополнила ряды тех самоотверженных, кто помогал стране мобилизоваться, делал все для фронта, все для победы.

Бабушка моя тогда работала на тракторе. Пройдя за 1,5 месяца подготовку, она приступила к работе с напарником — трактористом, но его вскоре как трудоспособного мужчину призвали на фронт и сменщика у нее больше не было. В колхозе было три типа тракторов — каждый назывался по имени тракторного завода — сталинградский, челябинский и харьковский. Во время посевной работали в две смены, спали по два-три часа. Спали в холодных неотапливаемых бараках. Хлеб, который выдавали на неделю из магар-травы, горький и рассыпающийся, моя бабушка откладывала и приносила своим братьям и сестрам. Недоедание и недосыпание сказывались на физических силах: заводить трактор с полного оборота не было уже сил, приходилось с полоборота. Это было опасно, в случае ошибки руку выбивало сразу. Одежда была худая, рванная, обуви почти не было, приходилось даже в изморозь ходить босиком. Бывало, работая вторую смену, уже перед самым рассветом хотелось очень спать. И чтобы не уснуть, бабушка пела песни, частушки, читала стихи. А песен и частушек она тогда знала много, устное творчество и музыка на гармони распространялись в советской России быстро.

Много лишений и трудностей было связано с войной, но об этом времени, как и далее, бабушка рассказывала как о периоде, когда несмотря на все трудности жить было весело. Когда трудовые будни могли завершаться песнями и плясками. После посевной они занимались ремонтом тракторов, хотя очень часто не было запчастей и им приходилось что-то мастерить из выкинутых уже изношенных деталей. Так с 15 лет бабушка занималась тяжелым мужским трудом, управляя трактором и прекрасно разбираясь в починке машин. В зимнее время, когда не было деталей и ремонт простаивал, она с подругой на санях развозили сено для корма скота. Бывало, грязно очень, дорогу развезло. Они распрягали сани, проводили коней, а потом на себе вытягивали обоз, иначе бы завязли в трясине.

После трудового дня оставляли и своей домашней живности маленький комок сена, который они называли шабашкой. Так и тянулись месяцы в ожидании победы. После работы зайдут в поселок, услышат музыку и на танцы идут до трех ночи, а в пять уже пора вставать. И все весело. Со смехом, радушно. На танцах и гармонь, и частушки. Жили люди так, что ни у кого и помыслов не было, что победителями может оказаться не советская страна.

День победы моя бабушка встретила привычными трудовыми буднями. Радио тогда в поселке конечно не работало. О победе возвестил гонец, который прискакал в колхоз с красным знаменем и сообщил, что пришла Победа. Этот же день бабушке запомнился тем, что у них в поселке поймали двух дезертиров. Но судить их как в военное время уже не стали — пришел приказ, что так как и так много мужского населения погибло в войне, не расстреливать дезертиров. Мой дедушка знал о них — когда еще только он уходил на войну, он видел их, но выдавать не стал. Тогда у него уже погиб брат и он хорошо понимал, что и сам может не вернуться, и пожалел тех двух дезертиров.

В год 70-ой годовщины победы моей бабушки исполнится 90 лет. Говоря о тех военных и предвоенных годах, она говорит: "Я ничего не видела в своем детстве. Сейчас бы только жить да жить, да здоровья уже нет. Голая была, босая. Голодная. Я благодарна Господу Богу за то, что, сколько я голода, холода претерпела, но Господь дал мне свои рученьки и ноженьки". Моя бабушка очень мудра и добра. Как и мои дедушка и прадедушка живет она по справедливости, по достоинству, в труде, крепко чтя ценности семьи. И это же завещает своим внукам и правнукам — "жизнь прожить, это не поле перейти", наш жизненный путь — это великий ежедневный подвиг во имя мира и добра.

***

МОЙ ДЕДУШКА ШЕВЧЕНКО ГРИГОРИЙ СТЕПАНОВИЧ 

Со страниц автобиографии Григория Степановича:

"В декабре 1937 года был призван в Армию на действительную службу в г. Хабаровск, где окончил курсы младшего командного состава, поэтому пришлось служить не 2, а 3 года. В январе 1940 года, когда шла финская война, меня вместе с другими младшими командирами в эшелоне отправили на Запад. Мы попали в Московскую мотострелковую дивизию. Война с финнами приближалась к концу, поэтому мне не пришлось в ней участвовать.

В начале 1941 года после демобилизации из рядов РККА в звании младшего лейтенанта я вернулся к родителям в село Максимовка (Целиноградский район Акмолинской области КазССР) и сразу поступил на работу техником по строительству шоссейных дорог. Но работать пришлось недолго, началась Великая Отечественная Война с фашисткой Германией. И я в начале июля 1941 года был мобилизован в ряды Красной Армии и отправлен на фронт в 238-ую стрелковую дивизию, которая оказалась на южном фланге московского направления. Враг рвался к Москве. Приходилось сдерживать неимоверный натиск врага, неся большие потери. Участвовал в кровопролитных боях при обороне г. Тулы, г. Алексина, г. Юхнова. Дрались за каждую пядь земли, неся большие потери. Участвовал в рукопашном бое. Это страшное зрелище, которое до сих пор является мне во сне. Чудом остался жив, так и не узнав своего спасителя, который вонзил штык в немца, направившего на меня свой штык, не знаю, остался ли он жив сам. Над каждым витала смерть.

В конце ноября 1941 года взводу, которым я командовал, было дано задание, опасное для жизни: в дневное время провести "разведку боем". Задание было выполнено. В этом бою с большими потерями я был тяжело ранен и истекающий кровью без сознания был доставлен в санчасть. За выполнение этого задания я был представлен к первой моей награде — ордену Красной звезды.

 

За ратные подвиги в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками 238-ая стрелковая дивизия была награждена орденом Красного Знамени и преобразована в 30-ую гвардейскую стрелковую дивизию.

В военное время стал коммунистом.

В конце 1942 года после излечения в госпитале медкомиссия признала меня ограниченно годным 2-ой степени. И я был направлен в распоряжение Южно-уральского военного округа, а затем назначен начальником 4-ой части Александровского райвоенкомата Оренбургской области, занимался обучением и военной подготовкой призывников, одновременно курируя обучение военному делу учеников старших классов в школах района. У меня в то время зародилась мечта — после войны стать учителем.

День победы я встречал в Александровке. Это незабываемый праздник радости, песни, счастья.

В конце декабря 1945 года демобилизовался из Армии".

25 марта 1995 года

Григорий Степанович после войны более 20 лет был директором Максимовской школы, которая при его участии была преобразована из семилетней в среднюю, получила новое здание. Его верная супруга, Веревкина Анна Акимовна, которая еще в военные годы работала учительницей, стала его верным спутником жизни и в семье (подарив ему 4-х дочек), и на работе в школе. Григория Степановича не стало 12 апреля 1996 года, Анна Акимовна скончалась 5 мая 2013 года в ночь на Праздник Светлой Пасхи. До конца своих дней она оставалась в светлой памяти и читала наизусть без запинок стихи классиков, несмотря на то, что уже более 30-и лет не преподавала литературу в школе.

Из автобиографии Анны Акимовны, супруги Григория Степановича:

"Ушли в 1941 году на фронт учителя-мужчины. Надо было их заменить. Кроме своего предмета мне поручено было вести уроки истории, немецкого языка в 5-7 классах, то есть "за себя и еще за двух парней". Одновременно училась заочно в Оренбургском учительском институте. В 1943 году по настоятельной моей просьбе я была переведена в Александровскую Среднюю школу, где жила моя больная мать, а на ее руках было шестеро моих младших сестер и братьев, отец был на фронте. Работа в школе в годы войны была трудной и напряженной: не было учебников, не было тетрадей, не было чернил и наглядных пособий. После проведения уроков по расписанию и часового перерыва на обед учителя и ученики опять приходили в школу, чтобы готовить уроки к следующему дню, так как на каждый класс было 4-6 учебников. Чернила делали из сажи, писали на газетах между строк самодельными деревянными ручками с металлическими перьями, которые берегли как свой глаз, так как негде было их взять. Энтузиазм у детей в те годы и в учебе, и в делах был огромный.

Мы, комсомольцы села, проходили военную подготовку под руководством работников военкомата. Некоторые девушки после этого ушли на фронт. Девушек-учительниц, хотя мы писали заявления с просьбой идти на фронт, не брали в армию из-за недостатка педкадров в школах".

Григорий Степанович был не только талантливым учителем, после войны до 1975 года он преподавал историю, мудрым директором, любимым отцом большого семейства, но и талантливым во всем человеком.

Сохранилось несколько стихотворений, написанных им в годы войны, когда он уже вел подготовку военных специалистов для фронта.

  • Старому другу (Орехову Петру)

    Не писал я тебе давно писем,
    Но тебя я еще не забыл.
    Много дней пролетело и чисел,
    А в душе не затих к тебе пыл.

    Ты когда-то сказал мне однажды
    "Ну, пока, до свиданья, дружок!"
    Мы прильнулись и "чмокнулись" дважды
    Уж когда протрубили в рожок.

    Ты уехал в солдатской шинели,
    В путь тебя я, как друг, проводил.
    Слушал я, как бойцы твои пели
    На прощанье воинственный гимн.

    Много дней пролетело и чисел,
    А меня ты еще не забыл.
    Не писали друг другу мы писем:
    Я-на фронт, ты – в глубокий наш тыл.

    Но сегодня день счастьем увенчан,
    Радость плещет мне прямо в лицо.
    Полным счастьем я обеспечен
    За простое твое письмецо.

    Пишешь ты, что вернулся из плена,
    Перенес много горя и бед.
    И опять ты встал под знамена
    С совершившими много побед.

    Устремился ты снова на Запад
    И идешь по дорогам отцов,
    Гонишь смерть пресмыкающим гадам,
    Истребляешь, как мразь, подлецов.

    Бей, кроши, истребляй людоедов,
    Бей, громи, не жалей, не щади!
    Наградишь ты Отчизну победой,
    А отчизна тебя наградит.

    Дней немного осталось и чисел,
    И зажжется победы заря.
    Будет петь о тебе много песен
    Лучезарная наша земля.

    Шевченко Г.С., с.Александровка. 10 февраля 1945 г.

     *
  • Бессонная ночь

    Сижу и думаю, а мыслей — рой кромешный
    Вздымают в голове и шум и гам.
    И хором в такт поют мне, Многогрешный,
    Ты связан по рукам и по ногам!

    И чем бы ни занялся, что ни делал –
    Мне не уйти теперь от этих мук.
    Счастливых дней порядком я изведал,
    А вот сейчас все вырвалось из рук.

    Все бито, все потеряно, все пало
    Надежда, преданность, и Вера, и Любовь.
    Лелеянная мысль в душей моей увяла,
    И потемнела сгущенная кровь.

    Любви конец. Неправдою ужален,
    Неправдою бесцеремонно бит.
    Неправдою на жизнь всю опечален,
    А правда где-то в отдаленье спит.

    Любовь проснется, знай, она вернется,
    Она залечит раненую грудь.
    И тот, кто любит искренне, — добьется!
    Добьется, ну а пока: живи, уж как-нибудь!

    И вот она стоит перед глазами,
    С суровым и обиженным лицом.
    Я к ней тянусь, хочу обнять руками,
    Но нет…Забыл, что числюсь подлецом!

    Все клевета, хочу сказать еще раз,
    Тебе я говорю: все клевета!
    Злым языкам расчет есть разлучить нас,
    А мой расчет: напрасна суета.

    Напрасна, потому, что мы еще сойдемся,
    Сойдемся, как всегда, и будем вместе мы!
    Без этого никак не обойдемся,
    Так думаем и я, и ты.

    Я вижу искру счастья в отдаленье,
    Она войдет в сознание, в нутро.
    Так буду ждать в надежде, в упоенье,
    А светлый луч пробьется поутру!

    С.Александровка, 9 января 1944 г. 

Анна Акимовна, которой посвящалось данное стихотворение, стала супругой Григория Степановича в августе 1944 года. Прожили они в браке почти 52 года, пока смерть не разлучила их.

***

Людмила Кравченко

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...