< Май 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        
Подписка rss
Поиск Поиск
Интервью Президента: почему Крым и Донбасс в столь разных ситуациях?

10 июня 2015 года
Закладки

Интервью российского Президента итальянской газете стало посланием России к саммиту Группы 7. Как и Европа, Россия перешла к политике двойных стандартов. В одном случае российская власть, присоединив Крым, поддержала волю народа, в другом волю элитарного меньшинства, сдав Донбасс под давлением санкций.

В рамках посещения Экспо-2015 года в Милане Президент России дал интервью итальянской газете Il Corriere della Sera. Интервью было сосредоточено преимущественно на вопросах внешней политики, затрагивало аспекты российско-итальянского сотрудничества и частично освещало отношение российского президента к некоторым внутренним проблемам.

Чем же особенно должно запомниться интервью?

Во-первых, четко обозначенной позицией по урегулированию украинского кризиса. Россия воспользовалась данной площадкой, чтобы в очередной раз подтвердить свою приверженность Минским соглашениям. А ведь как иначе — санкции мешают реализации экономических интересов тех, кто способен влиять на принятие государственно-управленческих решений. Проминская позиция проявляется в мелочах — Донецкая и Луганская республики названы самопровозглашенными, декларируется, что в целом была выполнена задача "прекратить активные боевые действия, отвести тяжелую технику", но жертвы и перманентные боевые действия различной степени интенсивности продолжаются. Разве данные факторы позволяют считать успешным Минск в этой части?

Президентом предлагаются вполне конкретные меры по урегулированию украинского кризиса. Это конституционная реформа и статус автономии или согласно Минску децентрализация. Принятие законов о муниципальных выборах на этих территориях, об амнистии. Экономическая и социальная реабилитация республик, которые сейчас находятся в состоянии "гуманитарной катастрофы". Реабилитация в частности должна включать восстановление пенсионной системы, банковской деятельности и энергоснабжения. Все перечисленные рекомендации в точности повторяют Минские соглашения. Ничего нового Президент не озвучил. Но напомню, что Минск был подписан еще в начале февраля. Его исполнение обеими сторонами оценивается как неудовлетворительное. Необходимо вносить новые предложения для регулирования кризиса. Но Москва не выдвигает новых идей взамен провалившихся. Внешнеполитическая стратегия в точности повторила внутриполитический курс: выработанные однажды рекомендации, решения остаются неизменными, независимо от их неэффективности и изменения обстоятельств.

Во-вторых, явно противоречиво заявление о том, что Донбасс должен стать частью Украины. О будущем республик в составе Украины Россия говорит уже давно. Президент с воодушевлением отметил, что "лидеры самопровозглашенных республик публично заявили, что… готовы рассмотреть возможность считать себя частью украинского государства", а крымский сценарий не может повториться и на востоке Украины. И самое противоречивое — это обоснование данного тезиса.

В Крыму, по мнению Президента, вопрос был обусловлен не Россией, а позицией жителей Крыма, которым была предоставлена возможность высказать свое мнение. Но почему Крымский референдум Россия признала, а референдумы в ДНР и ЛНР, на которых по официальным данным присутствовало около 75% населения, из них за суверенность проголосовали 89% и 95% соответственно, нет? В чем разница между позицией жителей Крыма и позицией жителей двух республик? Почему решение по Крыму основано на воле народа, а решение по востоку Украины — на воле узкой группы российской элиты? Почему "в Донецке и Луганске … ситуация другая"? Лишь от того, что по указке Кремля не допустили вынесения на референдум вопроса о вхождении в состав России? Но за независимость проголосовали. И ожидали присоединения к России. В обосновании такой позиции нет ни логического, ни фактического смысла.

Глава государства указал, что "если кто‑то хочет, чтобы эти территории оставались в составе Украины, то нужно этим людям доказать, что в составе единого государства жить им будет лучше, комфортнее, надежнее, в рамках этого государства они смогут обеспечить свою жизнь и будущее своих детей". Но где здесь воля людей? Президент печется о желании тех, кто стремится вернуть эти территории, но и то через убеждение народа, который уже давно выразил свою волю. Но это волеизъявление российская сторона проигнорировала. Да и какое может быть убеждение после обстрелов, разрушений и тысячных жертв?

В-третьих, признанием, а из уст главы государства это звучит еще более тревожно, того, что Россия за последние годы существенно сдала свои позиции на международной арене. В интервью следует череда попыток обосновать не конфликтность и не агрессивность российской внешней политики, хотя по факту это скорее похоже на констатацию потерянного Россией влияния. Это и то, что военные расходы США больше, чем у России, у страны "практически нет баз за границей", она их ликвидировала, прекратилось патрулирование самолетами над Атлантическим океаном, в отличие от НАТО российская инфраструктура никуда не продвигается. Конечно, все это является фактом, его невозможно отрицать, но стоит ли такие вещи декларировать Президенту на аудиторию, относящуюся, судя по последним событиям, к лагерю геополитического противника?

Слабость российской позиции проявилась и в украинском кризисе, когда, по словам Президента, власть была вынуждена "просто реагировать на то, что происходит", хотя должна была обеспечить стабильный и предсказуемый курс развития российско-украинских отношений. Стоит напомнить, что согласно Концепции внешней политики Россия должна была "выстраивать отношения с Украиной как приоритетным партнером в СНГ, содействовать ее подключению к углубленным интеграционным процессам". Но, как и любой стратегический документ в России, Концепция оказалась рамочным, формальным документом. При таком подходе единственной внешнеполитической линией так и останется подход подстраивания под ситуацию.

В-четвертых, яркими высказываниями относительно некоторых аспектов государственного управления. Например,

одной из сложностей Греции, вызванной европейскими правилами, Президент считает то, что греки национальную валюту "не могут девальвировать", поскольку перешли на евро. Вспоминается 2014 год, когда для решения проблем бюджета и нефтегазового сектора в России девальвировали рубль, не посчитавшись с интересами населения. При таких фразах Президента может ли российский народ считать, что девальвация — это результат санкций, а не рукотворной правительственной политики? Через такие мелочи можно реконструировать истинные мотивы кремлевского руководства, а не официальные декларации, направленные на успокоение российских граждан и поддержание высоких рейтингов главы.

В-пятых, можно говорить и о двусмысленности в интервью итальянской газете Il Corriere della Sera. Российская сторона отрицает свою вину в ухудшении отношений с Европой — "это не наш выбор, нам его навязали наши партнеры". Но разве не Россия пошла на правильный шаг в отношении Крыма, что естественно не могло не ухудшить отношения с Европой. И приведенное сравнение с Косово звучит не столь оправданно. Косовский сценарий по отделению и провозглашению независимости Россия реализовала еще в 2008 году в ходе российско-грузинской войны, когда признала независимость двух новых республик. С Крымом вопрос был в ином — Россия присоединила к себе часть территории иностранного государства, или формально суверенное государство, что со времен окончания Второй мировой войны в Европе не делал никто. Вся послевоенная история Европы заключалась в последовательном распаде крупных государств. Прецедент присоединения Крыма был воспринят в логике оккупации 1939 и последующих военных годов. Поэтому заявлять, что не Россия виновата в ухудшении отношений с ЕС так же бессмысленно, как и отказываться признавать тот факт, что отношения можно восстановить при сохранении российских позиций по Крыму.

В-шестых, из интервью создается впечатление, что российская власть долгое время жила в плену обманчивых иллюзий, что Россия и Европа — это равноправные партнеры, действующие на принципах взаимовыгоды. И только сейчас начала сопоставлять факты и убедилась, что "Европа как раз старалась строить с нами отношения на материальной основе, причем исключительно в свою пользу". Интересно, а на какой другой основе Европа, по мнению российской власти, могла бы выстраивать отношения? Цивилизационно мы не идентичны, ценности разные. Только сейчас рождаются сомнения в том, что Восточное партнерство отнюдь не стремится интегрировать постсоветское пространство с Европой, а вероятнее всего нацелено на то, чтобы "отрезать и создать новую границу между сегодняшней Россией и всей западной частью, включая, допустим, сегодня и Украину, Молдову". Сейчас это же заблуждение о выгодном сотрудничестве начинает транслироваться на Китай. История ничему не учит. Российская элита меняет проект единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока на встраивание в китайский концепт Шелкового пути.

У интервью итальянской газете Il Corriere della Sera была и еще одна ярко выраженная особенность. Президент говорил резко и обстоятельно, не уходя от вопросов, только в рамках одной тематики – украинского кризиса и путей его разрешения. Прямолинейно он указал на вмешательство, возложил вину за развязывание украинского конфликта на Европу, которая совместно с США поддержала киевский майдан, а по факту государственный переворот. Указал на негативные последствия, к которым привел украинский кризис, ущерб украинской экономике, в том числе при открытии рынков. Глава российского государства, не используя дипломатические приемы, указал на несуверенность политики Европы в данном кризисе — "ситуацией руководил посол или резидент ЦРУ США", на тайные планы Америки, незаинтересованной в сближении Европы с Россией. Только роль России в конфликте главой была обозначена явно двусмысленно.

Остальные аспекты интервью преимущественно остались не раскрыты. На этот раз прямых ответов получено не было, была предпринята попытка увести в сторону от вопроса. Это и вопросы относительно оппозиции в России, когда признаком наличия оппозиции был назван исключительно количественный фактор — рост числа партий. В вопросе об экономической и политической помощи Греции Президент более размышлял о плюсах и минусах членства Греции в ЕС, явно уходя от полного ответа о роли России в судьбе Греции. Такая особенность указывает на то, что главная задача интервью сводилась к тому, чтобы в преддверии саммита Группы 7 в очередной раз обозначить российскую позицию по украинскому кризису. Россия, отстраненная от участия в саммите, проходившем в Германии, учитывая возобновление перестрелок на Донбассе, с целью минимизации негативных для себя последствий предприняла, таким образом, шаг в сторону смягчения отношения в свой адрес.

Для российских граждан и гибнущих на Донбассе людей по-прежнему остался открытым вопрос – чем волеизъявление крымчан отличалось от волеизъявления Донбасса? Почему в одном случае Россия признала, что народ не хочет быть с Украиной, а в другом — настаивает на том, что население необходимо убедить, что оно хочет жить на Украине. И чем это отличается от политики двойных стандартов, которую реализует Запад? А говоря проще, словами тех, кто на Донбассе засыпает под грохот разрывов, что это, если не их сдача.

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...