< Октябрь 2019 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      
Подписка rss
Поиск Поиск
Геополитическая специфика России

11 января 2013 года
Закладки

Невозможно говорить о внешней политике России без учета ее геополитической специфики. Известно, что с геостратегической точки зрения Россия отождествляется с самой Евразией, совпадает с геополитическим понятием Heartland или, по Маккиндеру, с "географической осью истории". "Она объединяет евразийский Запад и евразийский Восток, являясь самостоятельным, особым геополитическим организмом – ни Востоком, ни Западом – со своей особой культурой “Срединной империи”". Учитывая значительные размеры территории, авторы исходят из гипотезы о том, что внешнюю политику России определяет не только специфика ее геополитического окружения, но и особенности так называемой "внутренней геополитики", которая складывается из таких факторов, как связанность территории, ее размер, природно-климатические условия и т. д.

Так или иначе геополитика в ее самом широком понимании оказывает существенное влияние на КЖС (R = 0,53). При этом самая сильная связь характерна для современного периода (1993-2008 гг.), что, вероятнее всего, объясняется обусловленностью многих процессов, имеющих место в современной России, последствиями "крупнейшей геополитической катастрофы" в истории страны, а именно – развала Советского Союза со свойственным ему укладом жизни, структурой экономики, политической системой и характером межгосударственных связей. Иными словами, распад СССР спровоцировал кризис во всех перечисленных сферах, что объясняет синхронный спад обеих кривых после 1990 г.

Говоря о влиянии "внутренней геополитики" на эффективность внешней политики, авторы должны еще раз констатировать взаимозависимость внешней политики и территориальной специфики, инфраструктуры, обороноспособности и региональной политики страны.

В классической геополитической мысли, даже несмотря на после военные подходы и трактовки, Россия всегда занимала, по сути, центральное место в анализе политических отношений и их теоретическом проектировании. Характерно в связи с этим, что не только отечественные, но и зарубежные ученые прогнозировали создание разнообразных политических конфигураций с участием России в качестве ведущего (или одного из ведущих) государства на европейском и азиатском континентах. Это доказывает постоянство пространственно-политического статуса страны, обладающего особым местом во взаимосвязях мировой политики и то, что при всех вариантах расчета политического курса значение территории как географического фактора не исчезает.

Таким образом, учет пространственно-географических факторов при разработке любых сколько-нибудь масштабных решений и проектов является константой государственного управления. Удельный вес территории Российского государства в мире образует значимую связь с КЖС (R = 0,8).

Тем не менее важно отметить, что огромные размеры страны, которые исторически несли России, а потом Советскому Союзу благо – например, во время войны, когда необъятные просторы Руси губили немало войск завоевателей, - это не только благо. С тех пор как во второй половине XX в. мировое хозяйство двинулось по пути интенсификации производства, в СССР на всю территорию просто не хватало населения. "Создание инфраструктуры, сопоставимой с европейскими стандартами, обходилось Советскому Союзу многократно дороже. Например, среднее “плечо” транспортировки грузов (топлива, различного сырья от мест добычи до переработки) в 3-5 раз длиннее, чем в США".

Угроза интернационализации конфликтов становится особенно актуальной в условиях падения авторитета международного права. Последнее так или иначе происходит в периоды кризисов системы международных отношений, когда закрепленные юридическими актами или практикой международных отношений правила перестают соответствовать интересам основных акторов мировой политики. История показывает, что пересмотром норм международного права сопровождались периоды становления всех систем международных отношений. Это значит, что риски, связанные с силовыми сценариями решения конфликтов на границах РФ, вероятно, будут актуальны и в перспективе.

Особую ценность теоретические построения геополитики как мировоззрения обретают в разрезе российской философской и политической мысли. В этом смысле многовековые "попытки покорить пространство и время", вписав эволюционно "растянутую", территориально разнородную Россию в архитектуру мировой политики, дали весьма противоречивые результаты. "Осуществление этих (или находящихся под их воздействием) политических представлений в нашей стране всегда было сопряжено с трудностями, вызванными масштабами занимаемого государством пространства и замедленностью протекающих в них процессов, а также особым устройством политико-административных механизмов власти и управления".

Тем не менее на практике Россия в силу своих геополитических характеристик всегда была одним из главных субъектов международных отношений, прежде в региональном, а с начала XIX в. – и в мировом масштабе. При этом в советский период стране впервые удалось распространить свое политическое и идеологическое влияние более чем на 20 млн квадратных км или почти на 1/6 поверхности суши. Принципиально важно, что несмотря на колоссальные усилия, которые стране приходилось затрачивать на поддержание статус-кво, корреляционный анализ (рис. 2.1.198) показывает положительную направленность связи (R = 0,74) между жизнеспособностью России и ее геополитической субъектностью.

Другая немаловажная проблема связана с обустройством границы и необходимостью регулирования отношений с большим количеством приграничных государств, возникновение конфликтов в которых напрямую угрожает национальной безопасности страны, особенно в условиях глобализации, когда во много раз возрастает опасность интернационализации конфликта и подключения к нему не только миротворцев ООН, но и военного блока НАТО. В связи с этим, увеличение количества приграничных государств, безусловно, таит в себе определенные риски и угрозы России (рис. 22.1.197).

Угроза интернационализации конфликтов становится особенно актуальной в условиях падения авторитета международного права. Последнее так или иначе происходит в периоды кризисов системы международных отношений, когда закрепленные юридическими актами или практикой международных отношений правила перестают соответствовать интересам основных акторов мировой политики. История показывает, что пересмотром норм международного права сопровождались периоды становления всех систем международных отношений. Это значит, что риски, связанные с силовыми сценариями решения конфликтов на границах РФ, вероятно, будут актуальны и в перспективе.

Особую ценность теоретические построения геополитики как мировоззрения обретают в разрезе российской философской и политической мысли. В этом смысле многовековые "попытки покорить пространство и время", вписав эволюционно "растянутую", территориально разнородную Россию в архитектуру мировой политики, дали весьма противоречивые результаты. "Осуществление этих (или находящихся под их воздействием) политических представлений в нашей стране всегда было сопряжено с трудностями, вызванными масштабами занимаемого государством пространства и замедленностью протекающих в них процессов, а также особым устройством политико-административных механизмов власти и управления".

Тем не менее на практике Россия в силу своих геополитических характеристик всегда была одним из главных субъектов международных отношений, прежде в региональном, а с начала XIX в. – и в мировом масштабе. При этом в советский период стране впервые удалось распространить свое политическое и идеологическое влияние более чем на 20 млн квадратных км или почти на 1/6 поверхности суши. Принципиально важно, что несмотря на колоссальные усилия, которые стране приходилось затрачивать на поддержание статус-кво, корреляционный анализ (рис. 2.1.198) показывает положительную направленность связи (R = 0,74) между жизнеспособностью России и ее геополитической субъектностью.

Говоря о специфике геополитического окружения России, нельзя обойти вниманием вопросы союзнических отношений (рис. 2.1.199).

При этом речь не столько о формальных военно-политических союзниках, т. е. независимых государствах, заключивших официальное соглашение о сотрудничестве (оказании военной или иной помощи, сохранении нейтралитета или взаимных консультациях) в случае возникновения реальной или потенциальной военной угрозы, сколько о союзниках потенциальных, сотрудничество с которыми с учетом совпадения интересов между этими государствами может принести ощутимую выгоду обоим государствам. Причина в том, что, как свидетельствует корреляционный анализ, доля стран – формальных союзников от общего числа государств не является фактором жизнеспособности страны (R = 0,11) (рис. 2.1.200).

Более того, корреляция с лагом по времени обнаружила такой вид связи, который наглядно демонстрирует, что изменения доли стран-союзников являются следствием изменения уровня жизнеспособности (рис. 2.1.201).

Иными словами, это означает, что союзная политика России всегда опиралась скорее на авторитет страны, чем на нахождение каких-либо реальных общих интересов с другими государствами. Последнее, однако, не исключает наличия у других стран общих с Россией интересов на мировой арене. Эти интересы могут быть как долгосрочного характера (в таком случае союзники являются стратегическими или цивилизационными), так и краткосрочными (в этом случае союзники являются тактическими). Авторы используют здесь понятия "стратегические" и "цивилизационные" союзники как синонимы, т. к. исходя из определения цивилизации, государства, относящиеся к одной цивилизации, или цивилизации, обладающие сходным ценностным кодом, заинтересованы в усилении и распространении своих ценностей-мотиваторов в мире, поскольку это способствует увеличению их жизнеспособности. Иными словами, ослабление или уничтожение какого-либо государства с неизбежностью наносит удар по его цивилизационному союзнику и наоборот.

Однако вопрос о том, какие именно страны были, являются или могли бы стать надежными стратегическими партнерами России, является одним из самых дискуссионных среди специалистов, занимающихся изучением внешней политики страны. Сложно отрицать, что нередко немаловажным мотивом, побуждающим тех или иных ученых причислять к потенциальным союзникам России определенные государства, оказываются их идеологические или иные субъективные и вкусовые представления, которые становятся еще более очевидными, когда дискуссия перетекает в политическую плоскость.

Дабы избежать субъективизма, авторы предлагают обратиться к сопоставлению цивилизационных матриц. Исходя из анализа этих матриц, можно видеть, что в мире существуют цивилизации, родственные друг другу, - примером могут послужить западноевропейская и североамериканская цивилизации. Однако Россия, на сегодняшний день  фактически отказавшаяся от собственной цивилизационной идентичности, не имеет цивилизаций-союзников, равно как не может осуществлять роль цивилизационного ядра для народов, исторически являющихся частью российской цивилизации. Что касается тактических союзников, то здесь речь должна идти не столько о "союзниках" и "противниках", сколько об "оппонентах" и "партнерах". Последние могут образовывать временные союзы и коалиции для решения конкретных внешнеполитических задач.

Помимо общих интересов страны-партнеры могут также обладать общей идеологией или иметь общих идеологических оппонентов. Однако очевидно, что для того, чтобы иметь возможность использовать идеологическое воздействие в дипломатии, страна должна сама обладать официально сформулированной и понятной государственной идеологией, которая должна не только существовать на бумаге, но и актуализироваться в массах посредством эффективной государственной пропаганды, а также быть частью риторики внешнеполитической элиты страны (рис. 2.1.202).

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...