< Март 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Подписка rss
Поиск Поиск
Вызов неизбежной грядущей властно-идеологической инверсии, реанимации и реабилитации страны — II

24 июня 2016 года
Закладки

От редакции "Россия навсегда": Публикуем продолжение главы 3.7 первого тома новой фундаментальной коллективной монографии "Россия и мир. Российский мировой проект", в которой рассмотрен вопрос о роли мировой миссии России в истории и в формировании потенциалов российской государственности. Российский мировой проект видит мир, отличным от американоцентричной глобалистской модели. Нашей стране предстоит возврат к своей органической роли в мире.

В данной части рассматриваются сценарные перспективы для России социальной революции и контрэлитного постлиберального перехода. 

Часть I доступна здесь.

Авторы 2-х томного труда Центра "Россия и мир. Российский мировой проект" под общ. ред. С. С. Сулакшина:

Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э., Балмасов С.С., Безруков А.Э., Белов П.Г., Богдан И.В., Вершинин А.А., Вилисов М.В., Генюш С.В., Гудков Д.Д., Ермолов М.О., Каримова Г.Г., Кравченко Л.И., Куропаткина О.В., Колесник И.Ю., Лексин В.Н., Орлов И.Б., Путинцев И.С., Сазонова Е.С., Тимченко А.В., Хвыля-Олинтер Н.А., Шестопалова А.В., Шишкина Н.И.

Фото: Один из самых больших неосуществленных архитектурных проектов в истории — Дворец Советов — символ Победного Социализма и новой Москвы.

***

СЦЕНАРИЙ СОЦИАЛЬНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Революционный вариант-сценарий реализуется по историческим примерам в ситуации наименьшей управленческой гибкости властной политической элиты. Смена парадигмы развития осуществляется в этом случае посредством вмешательства масс и отстранения властвующей элиты от власти. Как правило, революция является результатом искусственной задержки правящим классом объективно назревшей модернизации. Классические примеры революционной модели "кадровой революции" демонстрируют Великая французская революция 1789 г. и Октябрьская революция 1917 г. в России. Обе революции были связаны не только с физическим уничтожением и эмиграцией части старой элиты, но и с перевертыванием социальной пирамиды в целом. Революционная трансформация сопряжена, как правило, с наибольшими социальными потрясениями и издержками. Революция имеет высокую вероятность перейти в фазу гражданской войны. Тогда она может быть сопряжена, как это случилось в России, с демографическими катастрофами.

В отношении понятия "революция" существует большая путаница. Сложность связана с употреблением его в рамках различных дисциплин. Существуют социально-экономический, социологический, политический, технологический, естественно-научный, астрономический и иные подходы к этому понятию. В данном случае дефиниция "революция" рассматривается исключительно в рамках механизмов властных трансформаций. Поэтому применен кратологический (кратология — учение о власти) подход.

Под революцией понимается насильственная смена политической власти при участии широких народных масс (рис. 3.7.2). Ключевыми здесь являются два признака — насильственность и массовость. По первому из них антитезой революции выступает выборная трансформация, по второму — переворот. Противопоставление революций и реформ относится к оценке характера осуществляемых властью преобразований, но не к способам захвата самой власти. Поэтому дихотомия "революционаризм" — "реформизм", как не имеющая прямого отношения к теме исследования, не рассматривается.

Рис. 3.7.2. Модель топологии революции

В периоды революций разрушаются инфраструктуры, наносится материальный и демографический урон соответствующему государству. Это всегда социальное потрясение. Истории не известно ни одного примера, чтобы происходящая революция не сочеталась со снижением показателей экономической развитости. С этих позиций оценивал, в частности, опыт революционной трансформации один из основоположников французского консерватизма Э.Берк. В работе "Размышления о революции во Франции" он однозначно характеризовал описываемое им явление как общественное зло, воплощающее все худшие стороны человеческой природы[5].

Другое дело, что далее, уже после осуществления элитной инверсии, может быть организован как прорыв в развитии страны, так и ее дальнейшая деградация. Именно в этом принципиальное отличие революций 1917 и 1991 гг. Однако даже в случае достижения позитивных для страны последствий издержки при революционной трансформации всегда значительны и не всегда оправданы. Нельзя поэтому согласиться с распространенным мнением о революциях как "дешевом" способе взятия власти. Напротив, революционный путь по отношению к ресурсам страны наиболее дорогостоящ. Современные гуманитарные науки не имеют адекватной реалиям ХХI в. теории, позволяющей прогнозировать революции и описывать механизмы их осуществления. В России в лучшем случае применяется по инерции советская истматовская теория революции. До сих пор используется в основном трехкомпонентный плехановско-ленинский критерий "революционной ситуации", не позволяющий идентифицировать революции нового типа. Номинированные в свое время В.И.Лениным знаменитые признаки были уже достаточно давно подвергнуты в политической науке ревизии.

"Невозможность для „верхов“ управлять по-старому". Опираясь на этот признак, советские историки видели в управленческих новациях властей симптом надвигающейся революции. Однако больше вероятности лишиться власти имеет та политическая команда, которая именно по-старому управляет и не считает, что это недопустимо. Элита утрачивает ощущение опасности. Возникает иллюзия, что правление властной элитной когорты "вечно". П. А. Сорокин писал о предреволюционном вырождении господствующей политической элиты, утраты ею способности к действиям и осознания необходимости перемен[6]. И тут, для властей как гром с ясного неба, — революция. В час "Ч" выродившаяся элита оказывается неспособна даже на силовое противодействие (революция в СССР 1991 г.).

"Обострение выше обычного нужды и бедствий народных масс". Этот ленинский признак революционной ситуации не признается в современной политологии в качестве исключительного индикатора надвигающейся революции. Истории известны многочисленные примеры, когда ухудшение положения народа никаким образом не сказывалось на его политической активности. Не привело к революции и резкое падение уровня жизни населения в России в 1990-е гг. Ленинская теория дала сбой. В действительности, еще Токвиль указывал, что революции чаще возникают не в результате ухудшения ситуации, а как реакция на неоправдавшиеся ожидания. Мотивы революционной активности переносятся в сферу психологии. Череда лишений вырабатывает у народа соответствующую психологическую адаптацию, приспособление к невзгодам. Каждый новый удар по благосостоянию народа воспринимается едва ли не как неизбежность. Но как только у народа формируется ожидание завтрашнего улучшения, а его не происходит, детонирует революционный взрыв.

Французская революция, указывал А. де Токвиль, разразилась тогда, когда объективно социально-экономическое положение населения было значительно лучше, чем в предшествующие десятилетия. Однако любой, пусть незначительный, сбой в динамике улучшений становится революционным катализатором[7].

Такой же качественный рост уровня жизни наблюдался и в канун гибели Российской империи и в преддверии краха СССР. Революционный мотив движения масс состоял не в том, что жизнь стала невыносима, а в несоответствии ее имеющимся ожиданиям. Обещали материальное процветание, а вместо этого сохранялся товарный дефицит. Эти ожидания имели не только материальное выражение. Возрастающие общественные запросы определялись факторами роста образованности, информированности, самосознания и др.

Взгляды А. де Токвиля получили развитие в разработанной американскими политологами Д.Дэвисом и Т.Гарром теории "Относительной депривации". Побудительной причиной революции считается в этом подходе усугубляющийся разрыв между ожиданиями и объективными возможностями их удовлетворения. Различаются, соответственно, "революции пробудившихся надежд" (новые неудовлетворяемые в рамках прежней системы ценностные запросы), "революции отобранных выгод" (снижение возможностей удовлетворения имеющихся у общества потребностей), "революции крушения прогресса" (сбой в темпах роста улучшения стандартов жизни)[8].

Рост нефтедолларовых показателей ВВП 1999—2008 гг. и последовавшее затем банкротство модели нефтяного процветания (особенно в 2014 г.) есть типичный пример формирования условий для "революции крушения прогресса". Ссылка на 1990-е гг., когда при худшем положении народа революция, тем не менее, не произошла, в рамках теории "относительной депривации" не действует. Современная ситуация, согласно ей, в гораздо большей степени оценивается как потенциально революционная. На первый план здесь могут выйти не столько материальные, сколько психологические и идеологические факторы (рис. 3.7.3).

Рис. 3.7.3. Как происходят революции

Третий ленинский признак революции — "повышение социальной активности масс" — не вызывает возражений. Однако он недостаточен. Предоставленные сами себе массы к революции не способны. Нужна управляющая ими организация. Движения протеста, указывал признанный авторитет в исследовании революционных механизмов американский политолог Ч.Тилли, только тогда смогут трансформироваться в политически целенаправленное коллективное действие, когда будут созданы подчиненные жесткой дисциплине группы революционеров[9]. Поэтому посредством уничтожения организационного ядра революция может быть сорвана, а активность масс перенаправлена в иное русло[10].

Проблема определения перспектив революции сопряжена с вопросом о революционной партии. Данная проблемная постановка предполагает мониторинг процессов партостроительства в современной России. Эти процессы должны быть соотнесены с опытом создания партий, успешно реализовавших революционный сценарий в прошлом. Последовательность этапов партогенеза, как показывает этот опыт, выражается следующим образом:

1) этап идеологической самоидентификации;

2) этап создания массовой партии;

3) этап прихода к власти.

Временная развертка этого процесса составляет порядка десяти лет. Приходится констатировать, что претендующие на роль политического актора возрождения страны современные российские патриотические партии не соблюдают выработанных исторически оптимальных принципов партостроительства. Как правило, это быстрая сборка, при неопределенной идейной платформе, при отсутствии программы действий и, безусловно, признаваемого лидера.

*

СЦЕНАРИЙ КОНТРЭЛИТНОЙ ИНИЦИАЦИИ

Сценарий контрэлитной инициации соответствует распространенному при описании исторических властных трансформаций понятию "дворцовый переворот". Этот сценарий отличается "верхушечным" характером кадровой "ротации" и узостью масштабов смены элиты. Механизм его реализации основан на внутреннем разделении правящего политического класса на "модернизаторов" и "инерционщиков" (или консерваторов в тривиальном конъюнктурном историческом смысле). Одна часть единой прежде властной команды выступает против другой. События разворачиваются за ширмой публичной политики. Непосвященному народу представляют уже как результат новых фигурантов высшей политической власти. Яркий исторический пример такого рода ротации — отставка Н. С. Хрущева. Первоначальные модернизационные ориентиры пришедшей в 1964 г. к руководству страной группировки отражали косыгинские реформы.

Просматривается, как вариант, раскол актуальной элиты либо формирование внешней контрэлиты в виде оппозиции с оппозиционным лидером во главе. Примером такого сценария служит соперничество Горбачев-Ельцин. Претенденты в лице Ходорковского уже появились. Слабость этой модели применительно к конъюнктуре современной России заключается в отсутствии в существующем российском политическом классе потенциальной команды "модернизаторов" в истинном смысле и нацеленности этого слова. Сама тема технологии осуществления государственного переворота в России табуирована. Изучение проблемы в данном случае путается с призывными обращениями, которые являются незаконными. Ввиду такого опасения вне поля исследований в отечественной науке долгое время оказывались вопросы теории и практики терроризма, националистического экстремизма, различных социальных девиаций. Когда же страна в очередной раз де-факто столкнулась со всеми этими явлениями, адекватной научно обоснованной рекомендации по борьбе с ними не имелось. Такой же вакуум существует в российской науке в отношении вызовов революции и государственных переворотов. Соответственно, методически разоруженными перед ними оказываются и органы государственной безопасности.

Между тем на Западе общественные науки существенно продвинулись вперед в разработке указанной проблематики. Еще в 1931 г. вышла книга итальянского публициста Курцио Малапарте "Технология государственного переворота" (переиздана на русском в 1988 г.), за которую автор подвергся гонениям в фашистской Италии. Авторский вывод заключался в констатации высокой степени уязвимости фактически всех государств по отношению к тактике переворотов. Правительство элементарно не обладало должными знаниями как защитить собственную власть. Посредством правильной заговорщической техники, полагал К.Малапарте, революция или переворот могут быть осуществлены вне зависимости от того, к какой стратегии (идеологии) они прилагаются. Он ссылался, в частности, на утверждение Л. Д. Троцкого о том, что тактика захвата власти, использованная большевиками в России, могла бы быть с успехом применена и в совершенно непохожих на нее странах, таких как Швейцария, Голландия или Англия[11].

На 14 языках мира переиздана книга Эдварда Люттвака "Государственный переворот: практическое руководство". Перевода ее на русский не существует до сих пор. Между тем эта книга является признанным классическим пособием для спецслужб. Правильная техника осуществления переворота, полагал Э.Люттвак, позволяет минимизировать людские потери, сопровождающие многие революции и войны XIX–XX столетий. Люттваковская методика бескровных переворотов была применена, как известно, при организации "бархатных" и "оранжевых" революций[12].

Само понятие "государственный переворот" было введено в научное словоупотребление библиографом кардинала Ришелье Габриэлем Ноде в XVII столетии. На основании анализа тогдашних многочисленных исторических примеров он пришел к выводу, что переворот является универсальным средством прихода правителей к власти. Легитимизация, обоснование прав на престол проводится уже после. Через череду государственных переворотов развертывается исторический процесс[13].

В современной политологической литературе определенность в отношении понятия "переворот" отсутствует. В представляемой авторами классификации переворотов проводится три ключевых разграничения, а именно: переворота с революцией, как захвата власти в результате широкого участия народных масс; переворота с легальной демократической инверсией, как смены властно-управленческой команды без насилия посредством процедуры выборов; переворота и цезарианской трансформации, как смены существующей политической элиты при сохранении на своем посту инициирующего трансформационный процесс действующего фигуранта(ов) высшего управленческого уровня.

Под переворотом, таким образом, понимается властно-управленческая трансформация, реализуемая в форме договора части политической элиты, следствием чего является отстранение от власти или ограничение во властных полномочиях прежнего высшего руководства государством (рис. 3.7.4).

Рис. 3.7.4. Модель "дворцового переворота"

В отечественной историографии с подачи В.О.Ключевского по отношению к постпетровскому периоду в истории Российской империи прочно закрепилось понятие "эпохи дворцовых переворотов"[14]. Аналогичная дефиниция использовалась и во французской журналистике для обозначения ситуации политической неустойчивости Франции XIX в. Сравнительная легкость осуществления переворотов в постпетровской России определялась рядом обстоятельств. Отсутствовала широкая народная опора режима (опора в виде института Земского собора была упразднена). Не было четкого механизма передачи власти, а соответственно, имела место неоднозначность трактовок легитимной фигуры преемника. Правительство зависело в принятии политических решений от позиции гвардии.

В точности все те же причины обнаруживаются в длительной череде переворотов во время всевластия легионеров в Римской империи. Следовательно можно говорить об определенной универсальности условий, делающих вероятным переворотный сценарий. Главное при этом — закрытость властно-элитной корпорации, изолированность ее от народа.

Оградившись от давления и контроля снизу элита объективно стремится подчинить себе высшую государственную власть. Избравший закрытую модель элитной ротации глава государства может оказаться заложником властных группировок. Выходом из зависимости для него является обращение к народу, расширение социальной базы власти.

Именно так в борьбе с феодальной аристократией действовали европейские короли периода Позднего Средневековья. В результате сложился политический союз королевской власти и городов. Стремлением освободиться от боярской зависимости мотивировалось бегство Андрея Боголюбского из Киева во Владимир, а Ивана Грозного из Москвы в Александрову слободу.

Отношения в триаде царь-бояре-народ (при соответствующей терминологической модификации) выражают основной нерв российской политической истории. Фактически все правители Российского государства дифференцировались в выборе между архетипическими образами "боярского" и "народного" царя. "Боярским царем" к концу своего правления являлся Б.Н.Ельцин, начиная как классический народный царь. Разгром В.В.Путиным ельцинского олигархата породил надежды на формирование модели "народной монархии". Однако, новая элита путинского призыва все более укрепляла свои позиции, нивелируя обозначившийся было вектор сближения президентской власти и народа.

По сути, вновь оказались реанимированы некоторые черты брежневского и позднеельцинского "боярского типа" правления. Однако необходимо отдавать себе отчет, что положение главы государства в этой системе достаточно неустойчиво. Вероятность "дворцового переворота" при "боярской" форме правления существенно возрастает. Мотивом его осуществления может стать импульс внутреннего раскола политической элиты. Потенциально этот раскол правящих кланов является реальностью. Идеологически это проявилось, например, в противопоставлении "консервативной" и "либеральной" платформы внутри "Единой России". В клановом отношении сталкиваются интересы элитных группировок "олигархического бизнеса" и "органов госбезопасности". Явно расслоилась элита в связи с украинским кризисом, что дало основания президенту страны даже указать на существование национал-предателей и пятой колонны в России.

Сложившееся представление о перевороте как наименее затратном и наименее правовом способе осуществления властной трансформации исторически не подтверждается. Ввиду необходимости отстранения от власти высшей политической элиты в подавляющем большинстве переворотов оказываются задействованы армия и спецслужбы. Самой операцией переворота дело не ограничивается. Взять власть в свои руки мало, необходимо еще удержаться у власти. Соответственно, должны быть декларированы основания легитимности новой властной команды. Убедить в этом народ далеко не всегда удавалось. Вероятным последствием переворота может стать гражданская война. Детонатором ее исторически выступали не только революции (российский сценарий), но и перевороты. Столкнувшись с неприятием декларированной версии легитимности, экс-заговорщики часто идут на применение массового политического террора. При неумелом и стратегически ошибочном осуществлении переворот теоретически может иметь не менее кровавые последствия, чем революция.

Примером кровавого переворота стала смена власти в Киеве в 2014 г. Немало демонстрантов в ходе Майдана были убиты, за тем последовала вооруженная борьба с самопровозглашенными республиками Донецка и Луганска, стоившая десятков тысяч жертв.

Для успеха переворота помимо сконцентрированных в руках контрэлиты материальных и управленческих ресурсов, она должна обладать должными характеристиками степени готовности к захвату власти:

− степенью профессионализма;

− степенью консолидированности;

− степенью решимости;

− степенью конспиративности;

− наличием лидера или лидеров.

Но и этого недостаточно. Захватившая власть контрэлитаристская группировка должна обладать соответствующими потенциалами удержания в своих руках государственной власти. Прежде всего она должна быть принята народом. В противном случае сценарий контрэлитаристского перехвата перейдет в сценарий гражданской войны. В настоящее время контрэлитаристских групп, обладавших бы должными потенциалами легитимности в случае прихода к власти в России, не наблюдается.

***

ПРИМЕЧАНИЯ

[5] Берк Э. Размышления о революции во Франции. М., 1993.

[6] Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.

[7] Токвиль А. Старый порядок и революция. М., 1997.

[8] Штомпка П. Социология социальных изменений. М., 1996; Гарр Т. Р. Почему люди бунтуют. СПб: Питер, 2005; Скакунов Э. И. Природа политического насилия // Социологические исследования. 2001. No 12.

[9] Тилли Ч. Демократия. М., 2007.

[10] Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ. Сравнительное изучение цивилизаций. М., 1999.

[11] Малапарте К. Технология государственного переворота. М., 1998.

[12] Luttwak E. Coup d' Etat. Harvard University Press, 1969, 1980.

[13] Глазунов О. Н. Государственный переворот. Стратегия и технология. М., 2007; Медушевский А. Как научить демократию защищаться… // Вестник Европы. 2002. No 4.

[14] Ключевский В. О. Соч.: В 9 т. М., 1989. Т. 4. С. 236, 238.

***

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

***

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...