< Октябрь 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          
Подписка rss
Поиск Поиск
Вызов неизбежной грядущей властно-идеологической инверсии, реанимации и реабилитации страны — III

07 июля 2016 года
Закладки

От редакции "Россия навсегда": Продолжаем публикацию главы 3.7 первого тома новой фундаментальной коллективной монографии "Россия и мир. Российский мировой проект", в которой рассмотрен вопрос о роли мировой миссии России в истории и в формировании потенциалов российской государственности. Российский мировой проект видит мир, отличным от американоцентричной глобалистской модели. Нашей стране предстоит возврат к своей органической роли в мире.

В данной части рассматриваются сценарные перспективы для России демократического выборного перехода и модели цезарианской властной трансформации.

Предыдущие части доступны здесь: часть I и часть II

Авторы 2-х томного труда Центра "Россия и мир. Российский мировой проект" под общ. ред. С. С. Сулакшина:

Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э., Балмасов С.С., Безруков А.Э., Белов П.Г., Богдан И.В., Вершинин А.А., Вилисов М.В., Генюш С.В., Гудков Д.Д., Ермолов М.О., Каримова Г.Г., Кравченко Л.И., Куропаткина О.В., Колесник И.Ю., Лексин В.Н., Орлов И.Б., Путинцев И.С., Сазонова Е.С., Тимченко А.В., Хвыля-Олинтер Н.А., Шестопалова А.В., Шишкина Н.И.

Фото: Один из самых больших неосуществленных архитектурных проектов в истории — Дворец Советов — символ Победного Социализма и новой Москвы.

***

СЦЕНАРИЙ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ПЕРЕХОДА

Сценарий демократического перехода заключается в срабатывании процедур выборности высших эшелонов власти. Новая группировка элиты теоретически может оказаться у руля управления государством посредством выборов. На первый взгляд, ввиду своей конституционности и легитимности этот вариант представляется наиболее предпочтительным. Однако сам по себе он еще не гарантирует демократии. Именно выборная технология обеспечила, как известно, приход к власти НСДАП в Германии в 1932—1933 гг., открыв проект национал-социалистской модели модернизации. Сомнения в абсолютизации системы выборов, как пути модернизационного обеспечения, связаны с развитием электоральных политтехнологий. Даже достижение нефальсифицируемости голосования не снимает проблемы. Сегодня наука и ресурсные возможности позволяют достаточно эффективно манипулировать массовым сознанием, обеспечивая необходимый консерваторам результат выборов. Так Ельцин со стартовым рейтингом в 5% избрался во второй раз президентом России.

Демократическая модель осуществления властных трансформаций выглядит на первый взгляд наименее затратной и наиболее доступной. В пользу оценки ее низкой затратности говорит, во-первых, бескровность выборных инверсий состава элиты, минимизация социальных конфликтов и потрясений. Реалистичность же определяется фактором легитимности, закреплением процедуры выборов в законодательстве большинства современных государств (рис. 3.7.5).

Рис. 3.7.5. Модель демократического перехода

Однако при анализе избирательных технологий представление о действенности механизма выборов в целях селекции и периодической ротации элит обнаруживает свою несостоятельность.

При крайней дороговизне современных избирательных технологий президентами случайные люди не становятся. За спиной каждой из марионеточных фигур демократического истэблишмента находятся крупные финансовые магнаты.

"Интриги и коррупция, — утверждал Токвиль, — являются естественными пороками избранных правительств" [15]. Когда переизбранию подлежит глава исполнительной власти — интригами и подкупом занимается само государство. Если в предвыборную борьбу включается представитель исполнительной власти, то государственные интересы отодвигаются для него на второй план, а на первый выступает вопрос собственного переизбрания. Раздача президентом должностей и министерских портфелей происходит зачастую не по профессиональному критерию, а как плата за оказанные услуги.

Федеральные законы США, ограничивающие расходы кандидатов на избрание в конгресс уровнем в 70 тыс. долларов, а в сенат — в 150 тыс. долларов, не соблюдаются. Известны многочисленные случаи, когда для своего избрания в парламент претенденты затрачивали миллионы долларов. На выборах президента США в 1996 г. оказалось израсходовано 53 млрд долл. [16].

Если признать психологию прикладной наукой, то следует предположить, что при обладании необходимыми средствами возможны приемы манипуляции психологическими предпочтениями электората. Народ программируют проголосовать за того или иного кандидата. Для реализации глобального избирательного имиджмейкерства требуются колоссальные затраты. Побеждает тот, кто купит более дорогостоящую электронную технологию. Таким образом, результаты выборов оказываются предопределены степенью финансовых ресурсов кандидатов.

Современный человек живет в информационном поле и черпает информацию из прессы, радиопередач, телевидения. Находясь в мире оторванных от реальности символов и информационных стереотипов, он может идти даже против своих собственных интересов. В этом смысле человек не является политически свободным. Существует специальный термин "Brain washing" — промывание мозгов, отражающий механизмы манипуляции массовым сознанием. Посредством данной методики может осуществляться зомбирование людей, создание политически послушного человека, превращение народа в легко управляемую массу. Таким образом, все разговоры о свободе, демократии, возможности волеизъявления на выборах являются не более чем политической мифологией [17]. Для закрепления навязываемых понятий СМИ используют методику, заключающуюся в постоянном повторении (вдалбливании) слов — символов (не раскрывая их сути), ассоциирующихся с определенным кандидатом.

Проельциновские выборные кампании в России проходили под аккомпанемент речитатива: "демократия", "рынок", "свобода", "тоталитаризм", "реформы", "сталинские репрессии", "цивилизованные страны", "гражданское общество", "правовое государство" и т. п. При этом не произносилось слово "капитализм" (хотя именно оно отражает ельцинский экономический курс), имевшее для постсоветского человека негативное звучание.

Периодически во многих государствах современного мира посредством процедуры выборов меняются президенты и правящие партии. Но означает ли это смену политического истэблишмента? Изменения, как правило, касаются лишь его верхушечного уровня. Большинство аппарата остается в своих креслах. Осуществляемая тасовка колоды входящих в обойму политической элиты партий не ведет к изменению самой модели государственности. Разве меняется что-либо принципиально в США при периодических рокировках между демократами и республиканцами? Может сложиться впечатление, что других партий в Соединенных Штатах Америки не существует. В действительности же их множество. Другое дело, что ни одна из них не допускается до участия в формировании политического истэблишмента. Прецеденты, когда третья американская партия вмешивалась в установленную бинарную модель партийности, — единичны. В результате идеологический спектр политической элиты США достаточно узок. Под вывеской свободы осуществляется реальное отсечение неприемлемых для элитных кругов идеологий.

Еще А. А. Зиновьев подчеркивал, что часть реальных механизмов власти сосредоточена, наряду с политической верхушкой исполнительной и законодательной вертикали, и у технократии бюрократического корпуса. В США он составляет армию в 15,5 млн человек. Меняется партийный и персональный облик Белого дома и Конгресса, но состав технического аппарата остается постоянным. В Италии чуть ли не ежегодно происходил политический кризис, сопровождавшийся отставками правительств и даже привлечением их к суду, но государственная система продолжала нормальное функционирование. Ее жизнедеятельность обеспечивали не публичные лица, а технические работники, которые, в отличие от первых, при занятии должности не проходят никаких демократических процедур, а утверждаются бюрократическим способом.

Номинированная партийная оппозиция (как КПРФ, ЛДПР или "Справедливая Россия" в РФ) является частью политической элиты. В разыгрывании карты оппозиционности заключается ее ролевая функция. Более точно данную группу партий следует определять как псевдооппозицию. Контрэлиты эта категория партийных организаций собой не представляет. Поэтому победа одной из них на выборах не будет иметь по отношению к модели государственного развития принципиального значения. Что, к примеру, изменится, если правящей партией вместо Единой России станет например ЛДПР? Ровным счетом ничего. На думских выборах 1990-х гг. ЛДПР одерживала победу. Линия же государственной политики при всех этих рокировках оставалась неизменной.

Согласится ли политическая элита лишиться власти только на основании поражения на выборах?

Пролетариат, полагал К.Маркс, не может прийти к власти иначе, чем революционным путем. Бернштейнианцы объясняли впоследствии данный вывод основоположника марксизма отсутствием всеобщности избирательного права. К.Маркс, как известно, умер в 1887 г., когда в большинстве государств, где уже существовал феномен выборности власти, действовали жесткие цензовые ограничители. Новая правовая реальность, вносил свою поправку Э.Бернштейн, отменяет марксистский тезис о неизбежности революции. Трудящимся, полагал он, представляется теперь возможность реализации своих интересов ненасильственным выборным путем [18].

Однако логика рассуждений К. Маркса была не институциональной, а классовой. Появление новых властных институтов для него, таких как "демократические выборы", не имело принципиального значения. Государство по Марксу сохраняет свою классовую природу. У власти, несмотря на все институциональные изменения, все равно остается буржуазия. Добровольно от своего властного положения она никогда не откажется. Выборы для нее — не приговор. Надо лишь выработать механизм управления выборными процессами. По существу — это вопрос технический. Управление выборами сводится к следующим технологическим направлениям:

1) целенаправленная манипуляция сознанием избирателей, программирование успеха желаемого кандидата;

2) фальсификация волеизъявления электората;

3) законодательное отсечение от участия в выборном процессе враждебно настроенных электоральных групп;

4) техническое недопущение к выдвижению в качестве кандидатов контрэлитных фигурантов — партий и персоналий;

5) дезавуирование итогов голосования.

Последнее из средств применяется, когда не срабатывают все другие. Победившая сторона обвиняется в подтасовке бюллетеней и других нарушениях. Нежелательные для элиты результаты выборов признаются недействительными.

Тем не менее на все очевидные доводы против перспектив сценария демократического перехода могут быть выдвинуты контрдоводы. Они главным образом связаны с усовершенствованием системы общественного контроля выборного процесса. Значимая роль в данном случае отводится новым техническим средствам. Вероятны в этом отношении новые изобретения. Но создание технологий контроля предполагает на следующем шаге создание технологий обхода контролирующих систем. Исторических примеров смены государственной модели посредством победы на выборах гораздо меньше, чем соответствующих аналогов по другим сценариям. Но такие примеры есть. Наиболее резонансный из них — опыт "демократической" победы в результате выборов Национал-социалистской партии в Германии. Из более современных — опыт выборных побед в ряде стран Латинской Америки сил боливарианской демократии. Очевидно, что прежняя властная элита вынуждена была в силу неких причин допустить "честные выборы". Необходимо понять, каковы латентные механизмы принуждения ее к этому допущению.

Среди них — боязнь социальной революции, элитаристский раскол, предоставление определенных гарантий со стороны новой властной команды, способность новой элиты использовать энергетику демократической поддержки для решения определенных задач (например, внешней экспансии в случае с НСДАП). Следовательно, в анализе такого опыта должны быть учтены не только результаты выборов, но и закулисные обстоятельства довыборной политической борьбы. Предположительно успешные сценарии демократического перехода сопряжены со сценарием контрэлитаристского перехвата власти.

Каждый народ исторически выработал свой, закрепленный в глубинах исторической памяти, образ власти. Имидж американского лидера с этой точки зрения в России не проходит. И наоборот, российский квазицарский вариант позиционирования политика бесперспективен для политической культуры США. В России идущий на выборы "царь" или "наследник" всегда, даже без учета административного ресурса, будет иметь значительную фору перед оппонентами.

*

СЦЕНАРИЙ "ЦЕЗАРИАНСКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ"

Сценарий верхушечной модернизации определяется авторами как "цезарианская модель" властной идейной трансформации. Этот сценарий основан на использовании ресурсов системы управления, построенной вокруг фигуры национального политического лидера. Модернизационные изменения инициирует и политически может проводить в жизнь верховный властный суверен. Режим личной власти подменяет в этом сценарии на какое-то время власть политической команды. Инерционная элита заменяется национальным лидером на когорту новых управленческих кадров. В ситуации действенного элитного сопротивления суверен обращается за поддержкой к народу (сценарий отъезда Ивана IV из Москвы в Александрову слободу в 1564 г.). Маоистская кампания "стрельбы по штабам", мобилизация хунвэйбинов также из этого ряда. Сталинское разворачивание массовой кадровой ротации руководства — еще один пример. Автократическая традиция в истории государственного управления России и современная персоно ориентированная система власти позволяют говорить о цезарианской модели политико-технологического концепта модернизации как достаточно реалистичной (рис. 3.7.6).

Рис. 3.7.6. Цезарианская модель властной трансформации

Элитная ротация в России проводилась фактически при каждой новой интронизации. В отдельные правления осуществлялось по две, а то и по три массовых ротационных операций. В том случае если прежняя элита оказывала сопротивление, включался механизм политических репрессий. Когда сила элитного противодействия оказывалась достаточно велика, "царь" обращался к народу. Активизировалась энергия традиционного народного неприятия боярства. Народ призывался к искоренению боярской крамолы. Для него этот призыв всегда был желаемым и ожидаемым. Восстанавливался утопический, но мотивационно-действенный идеал "народной монархии". "Хороший царь и плохие бояре" — характерная российская психологическая формула, которая не отменена и поныне.

В народном восприятии образ министра традиционно представлялся в инфернализированном ракурсе. У русского народа не было министров, почитавшихся в качестве национальных героев. Сакральным ореолом мог быть наделен царь, военачальник, священник, поэт, но никак не министр. Славословия в адрес того или иного чиновника имели, как правило, канцелярское происхождение и не относились к народной политической мифологии. Даже превозносимый ныне П. А. Столыпин оценивался большинством современников не как "прогрессивный реформатор", а не иначе как "вешатель". Неслучайно после Февральской революции был близок к положительному решению вопрос об установлении в центре Киева памятника убийце премьер-министра Д. Г. Богрову. А бывшая Маловладимирская (затем Столыпинская) улица, на которой премьер принял смерть, называлась именем одного из наиболее видных российских террористов Г. А. Гершуни [19].

Зачастую забывают, что Октябрьская революция упразднила не монархию (это сделал Февраль), а систему министерского правления. Она актуализировала архетипы народной ненависти к министрам-временщикам. Само название правительства — "Временное" подтверждало в глазах народа его узурпаторскую природу. Слово "министр" было созвучно понятию "контрреволюционер". Неслучайно сталинская реанимация министерств вызвала резкое неприятие у части левых коммунистов. Для Л. Д. Троцкого восстановление старорежимных должностей "министр" и "генерал" было синонимично измене революционному делу.

Для народного мировосприятия природа правильного государства раскрывается через традиционный социальный институт большой патриархальной семьи. Чиновник в этой мифологизированной системе отношений есть инородный элемент. Его образ может постигаться через фигуру урядника, традиционно оцениваемого как народный притеснитель. Так что призыв "государя" к народу по искоренению боярско-чиновничьей (олигархическо-номенклатурной) крамолы всегда находил и, вероятно, сможет найти благоприятный отклик.

В опирающейся на марксизм советской традиции под цезарианством понималась политика социального лавирования. Как аналог цезарианской политики рассматривался бонапартизм. Данное понимание основывалось на представлении о том, что государственная власть является инструментом определенных классов или иных социальных групп. Когда точного определения классовой принадлежности не обнаруживалось, выдвигалось предположение о лавирующем курсе соответствующего государства. Государственная власть, действительно, может с большим или меньшим успехом и последовательностью представлять интересы определенных классов. Но это не классовый орган, как считали марксисты. Государство формулирует в своей стратегии и реализует в своей политике общенациональные интересы. Отсюда сущность цезарианства должна быть переосмыслена. В определенных ситуациях при неразвитости или недейственности демократических институтов решение сущностных задач национального развития может взять на себя верховный властный суверен (высшее должностное лицо государства).

Цезарианской модели властных трансформаций не находится места в классических теориях ротации элит (Г. Моска, В.Парето, Р.Михельс), построенных в дуальной схеме. В них рассматриваемая проблема редуцируется до противопоставления "элиты" и "массы". Верховный властный суверен соотносится с единой элитной нишей. Выделяемые В.Парето элитарные типажи "лис" и "львов" иллюстрируют проблему нетождественности интересов различных уровней правящего класса [20]. Разнонаправленными могут оказаться, в частности, ценностные ориентации центральной и региональной политической элиты. Такое расхождение все более обнаруживается в современной России.

Для средневековой Руси традиционным являлось противоречие двух элитных групп — боярства и дворянства. Если боярский интерес заключался в доминировании центробежных тенденций, то дворянский — в усилении позиций московского государя. Именно на дворян, как служилое сословие, и опиралось русское самодержавие.

Воля к власти — один из "темных" инстинктов человеческой природы. Он, за редким исключением, присущ и чиновнику, и правящему монарху. Императив заключается в том, чтобы не просто удержаться у власти, но и расширить ее масштабы. Для монарха, находящегося на высшей ступеньке властной иерархии, дальнейшее расширение его власти есть расширение геополитического влияния возглавляемого им государства. Национальные интересы и властные стремления политического лидера в этом случае совпадают. Отсюда единение в драматические периоды истории разных стран народа с "монархом".

Модернизация предполагает принятие волевых политических решений. Для осуществления ее задач необходим, таким образом, достаточно высокий уровень концентрации власти у основного субъекта принятия решений.

Истории, за исключением ранней стадии развития капитализма на Западе, не известны значимые модернизационные прорывы, осуществленные в условиях коллегиальности политического руководства. Следовательно, речь должна идти об обнаружении лидера российской модернизации. Кто мог бы персонально взять на себя эту миссию?

Теоретически вероятен вариант выступления в роли лидера российской модернизации В. В. Путина. Можно, безусловно, возразить, что именно с путинским периодом властвования связывается форсирование и пролонгация экспортно-сырьевой модели развития. Однако прослеживаемая тенденция ценностно-мировоззренческой эволюции В. В. Путина как политика позволяет прогнозировать ненулевую вероятность его отхода от идеологии либерализма. Усиливает такую вероятность кризис отношений Россия-Запад в 2014 г. Другого значимого претендента на осуществление цезарианской трансформации в актуальной политической обойме России нет. Поэтому перспектива рассматриваемого сценария является оценкой перспектив путинского лидерства в реформации. В настоящее время сохраняющиеся компоненты либерально-космополитической политики сочетаются с державно-патриотической риторикой. Установилась система "двух стульев" (и либерализм, и державничество), содержащая в себе известные риски. Прогнозируемое обострение геополитической борьбы в мире актуализирует, повидимому, необходимость соответствующего выбора. Задача в данном случае — оценить вероятность выбора персонально В. В. Путиным в пользу того или иного сценария.

Большинство начинавших в качестве сторонников универсалистско-космополитической модели развития суверенов высшей российской власти переходило к концу своего правления на охранительско-консервативные почвенные позиции. Такие идеологические трансформации прослеживаются применительно ко второй фазе правлений Петра I, Екатерины II, Александра I, Александра II, В. И. Ленина, И. В. Сталина, отчасти — даже Б. Н. Ельцина. Идейная эволюция В. В. Путина по этой исторической логике вполне систематична. Вопрос: насколько далеко продвинется он в данной схеме. Соответственно, возникает и проблема латентного идейного влияния на высшего властного суверена. Исторические примеры таких влияний (духовник, пророк при царе, спичрайтер, собеседник из числа представителей культуры, доверенное лицо во властной команде) должны быть реконструированы.

Цезарианская трансформация в отличие от революций и переворотов имеет нисходящий характер, выстраивается сверху вниз. Именно так осуществлялось большинство властных инверсий в истории России. Стремясь отразить их специфику, Н. Эйдельман ввел в свое время понятие "революция сверху". Другое дело, что для жизнеспособности страны эти цезарианские трансформации могли иметь различное значение. Ельцинская операция имела однозначно негативные последствия для России. Об этом свидетельствует системный обвал буквально по всем показателям развитости. Но если возможна цезарианская властная трансформация "в минус", то была, и теоретически существует, вероятность цезарианской трансформации "в плюс". Каждая из описанных моделей властных трансформаций имеет свои преимущества и издержки. Незатратных, "дешевых" сценариев осуществления властных трансформаций не существует. Нет также сценариев, абсолютно гарантирующих от пролития крови. Истории известны как бескровные революции, так и оборачивающиеся массовыми жертвами демократические выборы.

Предпочтительность той или иной модели трансформации для страны в соответствующий временнóй период должна определяться исходя из имеющихся условий. Революционный сценарий при отсутствии подготовленной национально-ориентированной контрэлиты может лишь ввергнуть Россию в состояние неустойчивости. Кроме того, при наличии "оранжевого" и "коричневого" подполья вероятна реализация тактики перехвата. При относительной длительности революционного процесса внешние силы, мобилизовав соответствующие финансовые средства, достаточно легко переформатируют его целевую направленность.

Ставка на выборный сценарий элитной трансформации несостоятельна применительно к современной России в силу тех же причин. Выборы на самом деле тотально управляемы. Успех в них определяется размером финансовых средств. Контрэлита элементарно может быть не допущена даже до участия в выборных процедурах. Государственный переворот в России, ввиду усугубляющегося раскола внутри правящего класса, теоретически возможен. Но это будет торжество одной из существующих клановых группировок. Нет в текущий период оснований для национально-ориентированного переворота. В высшей властной элите отсутствует значимая по своим возможностям и нравственно здоровая группировка. Отдельные персоналии государственников вынуждены в большей степени противостоять отторгающей их системе, чем формировать содержательную политику.

Остается традиционный для России цезарианский сценарий. Главное условие для его реализации — наличие признанного национального лидера, обладающего достаточными властными ресурсами, — существует. При этом целесообразно использовать в соподчиненном плане элементы всех трех других обозначенных моделей. Из арсенала революционного сценария может появиться концепт народной поддержки в деле оздоровлении правящей элиты. Для этого потребуется соответствующее манифестное обращение национального лидера к народу типа "головокружения от успехов". И народ наверняка откликнется на призыв, потребовав, в свою очередь, устранения компрадорской бюрократии. Проявит себя традиционный для России синдром боярофобии. Безусловно, должен быть использован, как подчиненное средство, инструмент "демократического перехода". Референдум по новой Конституции должен продемонстрировать однозначную поддержку новой модели страны, выдвинувшего ее национального лидера народом, дать легитимные основания активным государственным преобразованиям.

Из арсенала сценария дворцового переворота может быть востребовано использование в целях властной трансформации части нынешней политической элиты. Теоретически могут сыграть на противоречиях существующих клановых группировок. Проводниками цезарианской политики в высших эшелонах власти может стать клан представителей органов государственной безопасности, а также патриотически ориентированная часть региональной элиты. В качестве их противника очевидна группировка ориентированного на Запад олигархата.

Ни одна из исторически реализованных властных трансформаций не соответствовала в точности эталону "чистой модели". Своеобразие их заключалось в комбинации элементов.

Одно совершенно очевидно: для России в среднесрочной перспективе исторические уроки окажутся с необходимостью востребованными. Поэтому их нужно знать.

***

ПРИМЕЧАНИЯ

[15] Токвиль А. Демократия в Америке. М., 1992. С. 117.

[16] Багдасарян В. Э. Феномен квазидемократии: критика процедуры политических выборов // Вестник Москов. госуд. област. универ. No 7. Серия "История". (Материалы Всероссийской научно-практической конференции "Избирательная система и современные избирательные технологии, их использование в регионах"). М., 2003.

[17] Sargant W. W. Battle for the Mind: A Physiology of Conversion and Brainwashing. Cambridge, 1997; Kathleen E. T. Brainwashing: the dream of mind control. Oxford University Press, 2004; Barker E. Th e Making of a Moonie: Choice or Brainwashing. Oxford, 1984.

[18] Бернштейн Э. Условия возможности социализма и задачи социал-демократии. СПб., 1906; Меринг Ф. История германской социал-демократии: в 4-х т. М., 1923; Чагин Б. А. Из истории борьбы против философского ревизионизма в германской социал-демократии 1895—1914 гг., М.-Л., 1961; Петренко Е. Судьба бернштейнианства в современной социал-демократической историографии // Рабочее движение и общественный прогресс (Исторические этапы). Международная конференция. М., 1989; Овчаренко Н. Е. Две жизни Э. Бернштейна // Новая и новейшая история. 1994. No 3.

[19] Багдасарян В. Э. Проблема десакрализация власти: антиминистерская парадигма народной ментальности // Государственное строительство России. История, современность, перспективы. Материалы межвузовской научной конференции. М., 2002.

[20] Парето В. Компендиум по общей социологии // Антология политической мысли: в 5 т. М., 1997. Т. 2.

***

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

***

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...