< Апрель 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Подписка rss
Поиск Поиск
"Монополия на истину" в религии и науке — I

28 сентября 2016 года
Закладки

От редакции "Россия навсегда": Авторы: Степан Степанович Сулакшин — генеральный директор Центра научной политической мысли и идеологии, д.полит.н., д.физ.-мат.н., профессор.

Вардан Эрнестович Багдасарян — д.и.н., проф., зам. главы Центра научной политической мысли и идеологии.

Фрагмент главы 8 из фундаментальной работы проф. Багдасаряна В.Э. и Сулакшина С.С. "Религиозное и научное познание" (М.: Научный эксперт, 2013).

***

Один из традиционно предъявляемых религии упреков со стороны секулярной науки — это обскурантизм.

Стремясь монополизировать когнитивную сферу, устанавливая мировоззренческие догматы, религия якобы тем самым принципиально ориентирована на сдерживание иного процесса познания. Религия со времен просветителей стала в том числе коннотатом мракобесию.

В вульгарной интерпретации так называемой "теории обмана" речь и вовсе идет о якобы целенаправленной лжи религиозных институтов для эксплуатации верующих.

Просветителями был создан миф о "темном средневековье", приписываемое которому воинствующее ретроградство связывалось с христианством. Религию и познание противопоставляли друг другу многие видные представители общественной мысли, шедшие в фар ватере просветительской мировоззренческой традиции. История хранит множество изречений выдающихся мыслителей такого рода.

Д.Дидро: "Человек никогда не станет свободным, пока он не изгонит Бога из своего разума"; "Религия мешает людям видеть, потому что она под страхом вечных наказаний запрещает им смотреть".

П.Гольбах: "Если незнание природы дало начало богам, то познание ее должно уничтожить их"; "Хороший христианин должен подавить в себе разум, чтобы укрепиться в вере…".

К.Гельвеций: "Если открытие одной истины привело Галилея в тюрьмы инквизиции, то к каким пыткам присудили бы того, кто открыл бы их все".

Вольтер: "С религией получается то же, что с азартной игрой: начавши дураком, кончишь плутом".

Д.Галифакс: "Наверное, бог специально создал людей такими доверчивыми, чтобы священники могли их обманывать".

Э.Гиббон: "Религия расценивается обычными людьми как правда, умными — как ложь, а правителями — как полезность".

И.Гёте: "Вся история церкви — смесь заблуждения и насилия"; "Тот, кто ничего не знает, всему верит"; "У кого есть наука, тот не нуждается в религии".

Г.Гейне: "Случайный визит в дом умалишенных показывает, что вера ничего не доказывает".

Л.Фейербах: "Где появляются глаза и руки, там исчезают боги. Догмат есть не что иное, как прямой запрет мыслить"; "Религия противоречит нравственности тем самым, что она противоречит разуму"; "Религия — сон человеческого духа. Но и во сне человек находится на земле, а не на небе".

К.Маркс: "Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому, как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа"; "Религия сама по себе лишена содержания, ее истоки находятся не на небе, а на земле, и с уничтожением той извращенной реальности, теоретическим выражением которой она является, она гибнет сама собой".

Ф.Энгельс: "Всякая религия является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, — отражением, в котором земные силы принимают форму неземных".

А.И.Герцен: "Религиозному воззрению любовь к истине, к делу, потребность обнаруживания себя, потребность борьбы с ложью и неправдой, словом, деятельность бескорыстная непонятна. Религиозный человек свечки грошовой даром богу не поставит, это ему все векселя на будущую болезнь, на будущий урожай, наконец, на будущую жизнь".

И.С.Тургенев: "О чем бы ни молился человек — он молится о чуде. Всякая молитва сводится на следующую: „Великий боже, сделай, чтобы дважды два — не было четыре!“".

А.Бирс: "Молитва — это просьба об аннулировании законов Вселенной от лица единственного просителя, по его собственному признанию, недостойного".

А.Шопенгауэр: "Вера и знание — это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая".

М.Твен: "Когда читаешь библию, больше удивляешься неосведомленности бога, чем его всеведению".

Б.Шоу: "Мне не нужен бог, который не умеет ответить на мои вопросы…"

В.И.Ленин: "Мы должны бороться с религией. Это — азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идет дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс".

А.В.Луначарский: "Бог — затычка для дыры неизвестного".

А.Франс: "Основой теологии является отсутствие разума и священный ужас наших предков перед картиной Вселенной".

Р.Пирсинг: "Когда один человек одержим иллюзиями — это называют умопомешательством. Когда много людей одержимо иллюзиями — это называют религией".

В.Л.Гинзбург: "Я убежденный атеист. Я считаю, что религия — это следствие древних сказок, наподобие астрологии. Там тоже предсказывается всякая чушь. А учение Дарвина — это великая вещь, оно показывает, как шла эволюция всего живого (не полностью, там есть еще вопросы). И это находит полное подтверждение на опыте и наблюдениях".

Исторически накоплена обширная коллекция подобных афоризмов. Не следует думать, что эти вырванные из целой жизни того или иного мыслителя цитаты полностью отражают его представления о таком сложнейшем вопросе. Важно и то, что цитирование и афористичность изречения не тождественны их истинности и доказательности. Адресуясь скорее к эмоциональной стороне восприятия, критика религии сама часто соскаль зывает с позиции "рацио". Насколько справедливы обвинения действительной религии в обскурантизме? Попытаемся в этом разобраться. Конечно, прецеденты гонений на "новое знание" имеют в истории конфессий многочисленные иллюстрации. Но насколько они характерны только для религии? Может быть явление шире и более распространено и обычно и в иных когнитивных пространствах?

*

АНАЛИЗ ПРЕЦЕДЕНТОВ РЕЛИГИОЗНЫХ ГОНЕНИЙ НА НАУКУ

Исторически известны случаи осуществленных с позиции религии гонений на ученых. Именно они традиционно предъявляются в качестве одного из главных обвинений против религии, формируя совершенно определенное представление о мракобесии религии. Однако заинтересованный в истине разбор наиболее резонансных "дел" показывает неоднозначность их традиционной интерпретации в рамках иллюстрации борьбы религии против науки.

Вот несколько подобных историй.

30-е гг. IV в. — казнь философа-неоплатоника, главы Пергамской школы, Сопатра Апамейского.

Оказавшись при дворе Константина I, установившего христианство в качестве государственной религии Римской империи, Сопатр пытался склонить императора к традиционному по литеизму. Собственно научные изыскания главы Пергамской школы не имели к его казни никакого отношения! Вступивши в борьбу религиозных групп против императора, он и пал в этой борьбе не как ученый, но как язычник.

Причиной императорского гнева послужили доносы на Сопатра о том, что он с помощью своего магического искусства задерживает прибытие судов с продовольствием в Константинополь и хочет низложить императора. Теоретические разработки Пергамской школы не имели в данном случае никакого отношения к делу. Сам по себе неоплатонизм получил благополучное дальнейшее развитие в рамках христианского богословия. Продолжала функционировать и Пергамская школа.

372 г. — казнь нового главы Пергамской школы философа-неоплатоника Максима Эфесского.

Максим Эфесский оказал определяющее идейное влияние на Юлиана Отступника в восстановлении язычества и преследованиях христиан. После смерти Юлиана языческая партия объективно должна была оказаться в положении гонимой. Собственно философские разработки Максима Эфесского гонениям не подвергались. Среди неоплатоников были как язычники, так и христиане, и сам по себе неоплатонизм к преследованиям отношения не имел. Первоначально Максим угодил в тюрьму вовсе не за философию, а по обвинению в мздоимстве. Избежать максимально сурового наказания ему удалось благодаря заступничеству другого видного философа Фемистия (впоследствии префекта Константинополя). Сам факт этого заступничества опровергает представление о тотальности обскурантистских гонений в средневековом христианском обществе, по крайней мере в этой истории. Смертный приговор был вынесен Максиму Эфесскому опять-таки не за философию, а за колдовство и участие в заговоре с целью убийства императора[1].

415 г. — убийство толпой религиозных фанатиков женщины-ученого — философа, математика, астронома, схоларха Александрийской школы неоплатонизма Гипатии Александрийской.

Гипатию убили парабаланы — представители одной из христианских полумонашеских общин. Они отличались особой конфликтностью в религиозных спорах. Их фанатизм вызывал осуждение со стороны церковных иерархов. Церковь расправу над Гипатией не санкционировала. Версия о том, что к убийству был косвенно причастен святой Кирилл Александрийский (один из главных разработчиков догмата о Троице), ничем не подтверждается[2]. Кирилл, по свидетельству историков Церкви, был, несмотря на свой темперамент, противником практики самосуда со стороны толпы[3]. Мотивы расправы парабаланов над Гипатией не были непосредственно связаны с ее научной деятельностью. Парабаланы расправлялись не с учеными, а с языческими магами. И Гипатия пострадала именно в этом качестве. "Нельзя сказать, — рассуждал в этой связи С.С.Аверинцев, — что суеверные современники по невежеству приняли ученых за магов. Ученые сами выдавали себя за магов, и притом с глубоким внутренним убеждением. Конечно, они были жертвами суеверия, однако того суеверия, которое сами обосновывали и распространяли. Чем они не были, так это мучениками науки. В лучшем случае, они были мучениками языческой религии"[4].

При историческом анализе оказалось, что в описываемых инцидентах, таких как смерть Гипатии, имела место не борьба религии против науки, а межрелигиозный конфликт. Сначала язычники устраивали гонения на христиан, затем христиане на язычников. Но это не было гонением обскурантов на научность. Сама Гипатия стала впоследствии прообразом христианской мученицы святой Екатерины Александрийской. Ее житие было составлено в X в. Установление культа Екатерины — философа, математика, астронома, погибшей от рук разъяренной толпы, свидетельствовало, чью сторону между обскурантизмом и познанием занимала сама Церковь[5].

В XVI—XVII вв. широко известны гонения на гелиоцентрическую систему Н.Коперника.

Масштабные гонения Церкви на гелиоцентризм — это попросту миф. Гелиоцентристский подход был широко распространен среди античных мыслителей и не составлял секрета для образованной части средневекового общества. На него, например, ссылался живший в XIII в. Фома Аквинский[6].

Дискуссия со сторонниками геоцентризма была дискуссией с аристотелизмом, а не с религией. Сталкивались две научные теории. Одна опиралась на авторитет Аристотеля и Птолемея, другая восходила к Аристарху Самосскому. Религия долгое время была в стороне от этого диспута, ввиду того, что ни один из подходов принципиально не противоречил религиозному объяснению[7].

В исламской среде теория гелиоцентризма была задолго до Н.Коперника развита в трудах созданной Улугбеком Самаркандской школы. Какого-либо осуждения ее разработок с позиций ислама не выдвигалось. Существовала полемика с другими научными школами, но религия запрета на эту полемику не устанавливала[8]. В Европе также до Н.Коперника философски гелиоцентризм обосновывался Николаем Кузанским. А это была фигура не только ученого, но и видного церковного иерарха. Николай Кузанский занимал посты кардинала, епископа, генерального викария в Ватикане. И если такой человек мог обосновывать гелиоцентризм, то значит особого диссонанса в отношении религии в этой концепции не обнаруживается[9]. Никаким гонениям со стороны Церкви не подвергался и сам Н.Коперник. Будучи доктором канонического права, он занимал пост каноника, что вряд ли было бы возможным при определении его взглядов как еретических. Папа Лев X приглашал Н.Коперника принять участие в разработке реформы церковного календаря, что демонстрирует вполне определенное доверие.

Папа Климент VII прослушал лекцию с изложением гелиоцентристской теории и высказал к ней благожелательное отношение. В качестве лектора выступал ее сторонник кардинал Вигманштадт. Первое издание главного коперниковского труда "О круговых движениях небесных тел" было посвящено папе Павлу III и сопровождено хвалебным письмом кардинала Шенберга[10].

Только в 1616 г., т. е. более чем через семьдесят лет после смерти Н.Коперника, католическая церковь по инициативе папы Павла V попыталась установить запрет на распространение гелиоцентристской теории. Книга "О круговых движениях небесных тел" была включена в Индекс запрещенных книг. Однако и "запрет" был достаточно мягким. Для возможности издания книги всего лишь требовалась оговорка, что гелиоцентричная система является научной математической моделью. Реально же многие переиздания коперниковского труда продолжали выходить и без соответствующей оговорки[11].

1600 г. — сожжение на костре Джордано Бруно.

За что сожгли на костре Джордано Бруно? Менее всего за его научные взгляды. Гелиоцентризм в 1600 г. был легален, и за приверженность ему никого не казнили. Астрономические воззрения Бруно упоминались в ходе следствия попутно, не составляя основного содержания процесса.

Разбиралось иное — альтернативная христианству бруновская система религиозных взглядов. Дж. Бруно являлся пифагорейцем и герметистом. Но даже не это ставилось ему в вину, а конкретно — хула на христианство и Христа. Главное доказанное обвинение — отрицание обвиняемым чуда пресуществления хлеба в тело Христово во время обряда причастия. Среди адресуемых Бруно обвинений — утверждение о мнимости чудес, совершенных Христом; отрицание добровольности принятия Христом смерти на кресте; отрицание посмертного возмездия за грехи; вера в переселение душ; намерение создать новую религию. Бруно, таким образом, осуждали именно как еретика, но не как ученого[12]. К этому выводу пришел, в частности, видный российский знаток философии периода Ренессанса А. Ф. Лосев. "…За что же, — ставил он вопрос в „Эстетике Возрождения“, — в конце концов, сожгли Джордано Бруно? Очевидно, вовсе не за неоплатонизм и вовсе не за гелиоцентризм. Ведь не сожгли же ни Коперника, ни Кеплера, ни Галилея. Бруно сожгли за безличностный неоплатонизм, а не за неоплатонизм вообще, за борьбу с монотеизмом, за антихристианство, не говоря уже об антицерковности. Другими словами, как бы Бруно ни одушевлял свою Вселенную, он мог говорить о творце мира только в переносном смысле, а фактически никакого творца мира как надмировой абсолютной личности он никак не мог признать"[13].

1633 г. — процесс над Галилео Галилеем.

Еще одной "жертвой" "религиозного мракобесия" принято считать Галилео Галилея. Ученый, как известно, пострадал за свою приверженность коперникианству. Однако процесс над Галилеем не следует представлять в виде противостояния обскурантистской церкви и одинокого вольнодумца. Гелиоцентристский подход к тому времени разделяли многие видные католические теологи, включая ряд церковных иерархов. Идейно близок к Галилею был, в частности, кардинал Маттео Барберини, взошедший в 1623 г. на папский престол под именем папы Урбана VIII. Он даже был автором оды в честь ученого. Но именно при Урбане VIII состоялся процесс над Галилеем.

В возникшей дискуссии, как показало время, научная правота далеко не по всем вопросам была на стороне галилеевской партии. Галилей, в частности, полагал, что кометы есть не более чем оптический эффект в атмосфере земли, тогда как его оппоненты среди иезуитов отстаивали аристотелевскую версию о кометах как телах внеземного происхождения. Основным обвинителем на антигалилеевском процессе со стороны церкви выступал не менее яркий, чем сам Галилей ученый, богослов-полемист Роберто Беллармини. Полемика Беллармини-Галилей проходила по всем правилам ведения научной дискуссии.

Папа Урбан VIII лично высоко отзывался о галилеевской книге "Пробирных дел мастер". Им было предписано иезуитам прекратить полемику с Галилеем. Устроенный в 1633 г. в Риме антигалилеевский процесс противоречил в этом отношении всей предшествующей логике развития науки при папском престоле. Мотивы суда были преимущественно личными. В опубликованной Галилеем в 1632 г. книге "Диалог о двух главнейших системах мира — птолемеевой и коперниковой" гротескно, в образе одного из участников полемики изображался сам правящий папа. Покровительствовавший до того ученому Урбан VIII воспринял это как личное оскорбление. И только после этого возникает тема галилеевского еретичества. Тем не менее приговор Галилею был вынесен сравнительно мягкий. Ему запрещалось впредь пропагандировать гелиоцентрическое учение. Однако книга Галилея "Диалог о двух главнейших системах мира — птолемеевой и коперниковой" фактически сразу же после процесса была переведена на ряд европейских языков и распространилась по всей Европе[14].

Таким образом, наиболее резонансные эпизоды, традиционно трактуемые как доказательство гонений церкви на ученых, как отражение природы вероисповедания и религии, не позволяют на самом деле однозначно говорить о них как о конфликте религиозной и научной моделей познания. Скорее, это позднейшие интерпретации для целей "гонений" на религию, а не на науку. Чаще всего в описываемых прецедентах сталкивались не позиции религии и науки, а позиции двух различных религиозных систем.

Борьба выражалась не в поиске истины, а в поиске и обосновании еретичества, понимаемого с позиции официальной церкви в отношении сторонников альтернативного богословия. Характерно, что апогей деятельности инквизиции приходится не на классическое Средневековье, а на транзитный период между Средними веками и Новым временем. А это уже было время, когда католическая церковь не занимала безусловного доминирующего положения в Европе. Ряд европейских стран, принявших реформацию, не подчинялся в религиозном плане папскому престолу. Папство находилось в кризисе и предпринимало отчаянные усилия для удержания власти. Представлять период кризиса одной из конфессий в качестве репрезентативного отражения всей истории религии очевидно некорректно.

В течение нескольких столетий Ватиканом составлялся "Индекс запрещенных книг". Последний раз он был опубликован в 1948 г. Запреты на книги традиционно расценивались антиклерикальной пропагандой как яркая иллюстрация противостояния религиозного ретроградства передовой науке. Однако интересно, что анализ предлагаемых "Индексами" перечней позволяет констатировать, что собственно научные работы в них, за редким исключением, отсутствуют. Запреты касались, главным образом, художественной литературы и моральной философии[15].

В основном "Индекс" Ватикана представляет собой инструмент нравственной цензуры. Подобное цензурирование существует и в светском обществе. Составление списков запрещенных книг, как правило экстремистского содержания, устанавливается законодательством современных государств, включая Российскую Федерацию. Хорошо известно как современное западное законодательство остро реагирует на книги и работы с ревизией темы "холокоста", сформировав доктрину даже уголовной ответственности за такие произведения.

Принципиального ситуационного различия в светском смысле между последним примером и реагированием инквизиции на ревизию евангельского предания о муках Христовых в общем-то нет. Сама Церковь не выносила приговоров в отношении еретиков, и уж тем более не она приводила их в исполнение. Это было прерогативой государства. Другое дело, что средневековое государство руководствовалось в своих решениях авторитетом церкви. Защита веры и чувств верующих составляла одну из важнейших государственных прерогатив. Жестко пресекались любые попытки богохульства. А такие попытки были не только вымыслом дьяволоборцев. Психологию протеста против богохульства легко усмотреть и в современности. Например, в историях, связанных с "Pussy Riоt" и фильмом "Невинность мусульман".

Само признание гонений на ученых со стороны представителей конфессий и религиозных организаций не означает признания причин гонений в самой природе религии. Авторы не имеют цели выбелить реальную историю религии. История содержит множество примеров неблаговидной деятельности религиозных организаций. Имеются в ней и прецеденты гонений на ученых и противодействия научному познанию. Но это есть иллюстрация истории, полной противоречий и всегда такой. Доказательство природы религии в части ее обскурантизма по правилам научной логики посредством приведения примеров не является корректным. На пример, подтверждающий доказуемое положение, можно всегда отыскать пример, его опровергающий, что и было приведено выше. В длительной истории религии есть, соответственно, примеры активной поддержки религиозными организациями научного познания. Первые средневековые университеты возникли на базе богословских школ. Университетские педагоги имели священнический сан.

Название одного из старейших университетов в Западной Европе — Сорбонны в Париже происходит от его создателя, видного французского теолога, королевского духовника Робера де Сорбона[16]. До возникновения средств массовой коммуникации именно церковь выполняла на Западе функции главного транслятора передовых научных знаний.

Общеизвестна роль христианской церкви в распространении культуры и знаний в Древней Руси. Традиционно этот просветительский эффект указывается как один из главных результатов христианизации.

Восток не воспринял получившую распространение на Западе теорию "двух истин". Соответствующие идеи ряда арабских мыслителей не привели к трансформации исламского образования. Соответственно, и познавательный процесс на Востоке осуществлялся вне разрыва с религиозной традицией. Многие видные ученые, представляющие цвет мировой науки, имели священнический сан. И это относится не только к средневековому периоду истории. Характерный пример — архиепископ Симферопольский и Крымский Лука (в миру В. Ф. Войно-Ясенецкий) — профессор медицины, разработчик теории гнойной хирургии, лауреат Сталинской премии первой степени 1946 г.[17].

То есть примеров может быть множество и всех сортов. В данном случае важна констатация, что предопределенности конфликта религии и научного познания в силу природы религии не было.

Более того, претензии о контркогнитивной природе религии могут быть отнесены… к самой светской науке.

*

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Penella R. Greek Philosophers and Sophists in the Fourth Century A.D. // Studies in Eunapius of Sardis. Leeds, 1990; Vanderspoel J. Th emistius and the Imperial Court: Oratory, Civic Duty and Paideia from Constantius to Th eodosius. Ann Arbor, 1996.

[2] Кингсли Ч., Маутнер Ф. Ипатия. Харьков: ИКП "Паритет" ЛТД, 1994; Штекли А. Гипатия, дочь Теона. М.: Молодая гвардия, 1971.

[3] Дворкин А. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви. Н. Новгород: Издательство Братства во имя св. князя Александра Невского, 2005; Захаров Г. Правда и ложь "Агоры" // Фома. 2010. No 4.

[4] Аверинцев С. С. Эволюция философской мысли // Культура Византии. IV — первая половина VII века. М., 1984. С. 59.

[5] Екатерина Александрийская // Православная энциклопедия. М.: Церковно-научный центр "Православная энциклопедия", 2009. Т. XVIII. С. 100–115.

[6] Shank M. H. Setting up Copernicus? Astronomy and Natural Philosophy in Giambattista Capuano da Manfredonia’s Expositio on the Sphere // Early Science and Medicine. 2009. Vol. 14. No 1–3. P. 290–315.

[7] Рожанский И. Д. История естествознания в эпоху эллинизма и Римской империи. М.: Наука, 1988.

[8] Джалалов Г. Д. Некоторые замечательные высказывания астрономов Самаркандской обсерватории // Историко-астрономические исследования. М., 1958. Вып. IV. С. 384.

[9] Еремеева А.И., Цицин Ф. А. История астрономии (основные этапы развития астрономической картины мира). М.: МГУ, 1989; Ноговицин О. Н. Концепция coinсidentia oppositorum и критика принципа противоречия Аристотеля в позднем трактате Николая Кузанского "О неином" // ΕΙΝΑΙ: Проблемы философии и теологии. СПб., 2012. No 1; Тажуризина З. А. Философия Николая Кузанского. М.: Книжный дом "ЛИБРОКОМ", 2010.

[10] Гребеников Е. А. Николай Коперник. М.: Наука, 1982; Дмитриев И. С. Искушение святого Коперника: ненаучные корни научной революции. СПб.: Издательство С.-Петербургского университета, 2006; Энгельгардт М. А. Николай Коперник // Коперник. Галилей. Кеплер. Лаплас и Эйлер. Кетле. Биографические повествования. Челябинск: Урал, 1997.

[11] Gingerich O. Th e book nobody read. Chasing the Revolutionibus of Nicolaus Copernicus. Penguin books, 2004; Фантоли А. Галилей: в защиту учения Коперника и достоинства Святой Церкви. М.: МИК, 1999.

[12] Джордано Бруно. Избранное. Самара: Агни, 2000; Антоновский Ю. М. Джордано Бруно. Его жизнь и философская деятельность. СПб., 1892; Грот Н. Я. Дж. Бруно и пантеизм // Зап. Новорос. ун-та. 1885. Т. 41; Йейтс Ф. Джордано Бруно и герметическая традиция. М.: Новое литературное обозрение, 2000; Карсавин Л. П. Джордано Бруно. Берлин, 1923; Элиаде М. История веры и религиозных идей. М.: Критерион, 2002; Менцин Ю.Л. "Земной шовинизм" и звездные миры Джордано Бруно // Вопросы истории естествознания и техники. 1994. No 1; Ордине Нуччо. Граница тени. Литература, философия и живопись у Джордано Бруно. СПб., 2008.

[13] Лосев А. Ф. Эстетика Возрождения. М.: Мысль, 1978. С. 684.

[14] Галилео Галилей. Диалог о двух системах мира. М.; Л.: ГИТТЛ, 1948; Выгодский М. Я. Галилей и инквизиция. М.; Л.: 1934; Кузнецов Б. Г. Галилео Галилей. М.: Наука, 1964; Фантоли А. Галилей: в защиту учения Коперника и достоинства святой церкви. М.: МИК, 1999; Хеллман Х. Великие противостояния в науке. Десять самых захватывающих диспутов. Глава 1. Урбан VIII против Галилея: Неравная схватка. М.: Диалектика, 2007; Шрейдер Ю. А. Галилео Галилей и Римо-Католическая Церковь // Вестник истории естествознания и техники. 1993. No 1.

[15] www.cvm.qc.ca/gconti/905/BABEL/Index%20Librorum%20Prohibitorum-1948.htm; www.fordham.edu/halsall/mod/indexlibrorum.asp

[16] Уваров П. Ю. История интеллектуалов и интеллектуального труда в Средневековой Европе. М.: ИВИ РАН, 2000; Гофф Ж. Л. Интеллектуалы в средние века. М.: Пресс, 1997; Гештор А. Средневековый университет: Управление и ресурсы // ALMA MATER. 1996. No 5.

[17] Шевченко Г. Приветствует вас святитель Лука, врач возлюбленный. СПб.: Наука, 2009; Войно-Ясенецкий В.Ф. (Архиепископ Лука). Очерки гнойной хирургии. Бином, 2006.

***

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

***

***

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...