< Март 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Подписка rss
Поиск Поиск
Методы национализации белорусской истории — I

13 марта 2017 года
Закладки

От редакции "Россия навсегда": Автор Александр Дмитриевич Гронский — доктор исторических наук, доцент кафедры гуманитарных дисциплин Белорусского государственного университета информатики и радиоэлектроники (Минск), заместитель заведующего Центра евразийских исследований Филиала РГСУ в Минске, внештатный сотрудник Центра украинистики и белорусистики исторического факультета МГУ.

"Проведенные исследования показали, что белорусская государственность начала формироваться в середине IX века — с созданием Полоцкой земли. Становление Полоцка в качестве центра данного государственного образования осуществлялось на местной племенной основе, в то время как в Новгороде и Киеве для этого приглашали варягов. Даже в последующем Полоцкие земли, входя в состав Великого княжества Литовского и Речи Посполитой, развивались автономно" — это из свежего февральского общения белорусских гуманитариев с президентом страны. В ответ Александр Лукашенко сообщил, что идет работа над новыми учебниками и эти моменты становления белорусского государства в них обязательно надо отразить. "Надо прописать и внедрить в умы наших людей правду, — подчеркнул Президент. — Здесь если и есть какой-то национализм, то это национализм здравый" (БЕЛТА) .

Так какая методология национализации истории на постсоветском пространстве? Этому вопросу на примере гуманитарных процессов в Белоруссии посвящено публикуемое исследование А.Д.Гронского.

Опубликовано в издании: Русский Сборник: исследования по истории Росcии / ред.-сост. О. Р. Айрапетов, Мирослав Йованович, М. А. Колеров, Брюс Меннинг, Пол Чейсти.Том XII. М.: Издательский дом "Регнум", 2012. 504 с. — C. 345-367.

***

После появления на осколках Советского Союза ряда независимых государств началась активная работа местных идеологов по созданию исторического обоснования полученного суверенитета. Однако первые проявления использования исторических событий в качестве оправдания "национального возрождения" проявились ещё в позднем Советском Союзе. Не обошли эти процессы стороной и Белоруссию.

С середины 80‐х гг. ХХ в. в белорусском обществе начались социокультурные трансформации, связанные с изменением курса советского правительства. В союзных республиках, в том числе и БССР, усилилась критика и отрицание старых догм, базировавшихся на советской интернациональной идеологии. В то же время на освободившееся место начали претендовать новые догмы. Если в соседних республиках новые лозунги оказались более-менее востребованными, то в Белорусской ССР руководство отнеслось к ним достаточно настороженно. Наиболее сильной группировкой, аккумулировавшей новые требования, стал Белорусский народный фронт, являвшийся символом оппозиции советской системе. Его сторонники, борясь с советской идеологией, предложили собственный набор идей, которые, по их мнению, должны были быть более органичными для белорусов. Поскольку идеи нужно было создавать сразу, то далеко не все из них оказались качественными.

Новые идеи не имели укоренённости в общественном сознании, поэтому их адепты должны были каким‐то образом легитимировать и даже сакрализировать новый набор ценностей в ментальности населения. Критика советских взглядов разрушила старое идеологическое основание существования нации, а новое так и не было разработано. Попытки быстрого решения этой проблемы привели к появлению различных эрзацев, часть из которых была сконструирована в постперестроечный период, а часть реанимирована из белорусского прошлого, точнее — из начала ХХ в.

Для легитимации новых условий, особенно после получения независимости, встал вопрос конструирования (объявленный "возрождением") "своего" исторического прошлого. Простейшим способом это сделать оказалось создать матрицу исторического прошлого, которая могла бы накладываться на любой период жизни нации, этноса, государства и т.д., и тем самым подчеркивать "правильные" ситуации и затемнять ситуации, не очень удобные с точки зрения создателей матрицы. В целом, создавался своеобразный интеллектуальный протез, который поддерживает и цементирует общество в периоды кризисов[1]. Новая власть поддерживала новые условия. Любой режим, приходя к власти, создает свою "национальную историю", наиболее "точно", но вместе с тем и наиболее субъективно освеща­ющую период развития государства или жизни народа. Естественно, что "своя" история логически приводит к выводу, что именно данный режим является "настоящим", легитимным не только с точки зрения большинства, т.е. современности, но и по логике всего предыдущего развития. Таким образом, режим освящается всем предыдущим существованием государства или нации.

Однако в период общего структурного кризиса новые элиты не могли справиться с ситуацией общего ухудшения. Для оправдания собственной значимости пришлось искать объяснение ухудшающейся обстановки. Самым простым способом сплотить нацию оказался поиск внешнего врага, виновного во всех бедах. На роль врага в конце ХХ в. не могли подойти прежние потенциальные противники, т.к. они в тот момент являлись образцами такого положения, к которому необходимо было стремиться. Именно поэтому на роль врага стал претендовать бывший имперский центр — Москва, а точнее Россия. Представление России в образе врага дало возможность сплотить нацию элитам некоторых бывших союзных республик. Однако в мировоззрении белорусского населения Россия до последнего времени не представлялась врагом, как бы эту точку зрения ни навязывали радикалы. Образ врага происходит от комплекса неполноценности, носитель которого стремится к самооправданию и ищет раздражитель, т.е. виновника приобретения комплекса неполноценности, на стороне. Комплекс неполноценности, комплекс жертвы и последующий поиск врага в близких соседях — это удел проигравших. Например, на Украине радикалы сумели подвести некую логическую базу под представление России в качестве образа врага. Украинские политики вычленили несколько волн голода, прошедшего по югу довоенного СССР, и объявили голод попыткой геноцида, инспирированного из Кремля. Физические жертвы голода явились подтверждением геноцида. Армяне же ненависти к России не питают, они оказались победителями в Карабахском конфликте, и у них не сформировался комплекс жертвы, поэтому они не искали врага[2].

Белорусы в СССР не подвергались физическому уничтожению по этническому признаку, пропаганда утверждала, что репрессии проводились по отношению к враждебным социальным слоям, а не конкретно белорусам, "голодомор" прошел мимо белорусского населения, поэтому для сплочения нации нужно было или выискивать мелкие факты, раздувая их до всебелорусских масштабов, или по‐другому интерпретировать события, выставляя их в свете этноцида. Первая попытка увидеть русско-белорусский конфликт в седой старине была изобретена в начале ХХ в. В.Ю.Ластовским, который рассматривал борьбу древнерусских князей как национальный конфликт[3]. В начале ХХI в. И.Сурвилло (президент Белорусской народной Республики в изгнании) также утверждала, что полочане уже в Х в. боролись за свою независимость как сформированный белорусский этнос[4].

Однако большинство населения не воспринимало ни Полоцкое княжество, ни Великое княжество Литовское как свою непосредственную историю. Белорусские интеллектуалы конца ХХ — начала XXI в., зазывая население в "свою" историю в виде Полоцкой земли и Великого княжества Литовского, сначала не смогли вмонтировать новую историческую память в сознание современников. Неудача с конструированием прошлого показала белорусским интеллектуалам их неспособность "говорить" с народом, вести пропаганду своих идей на доступном каждому языке. Сначала интеллектуалы не восприняли эту неудачу как свою ошибку, они обвинили народ в том, что у того отсутствует национальное самосознание.

Таким образом, романтические представления белорусской интеллигенции об идеальном белорусском народе, который она поведет в светлое белорусское будущее, потерпела крах. Для налаживания диалога нужна была кропотливая работа с населением и снижение планки требований к обывателю. Обыватель попросту отвернулся от интеллектуалов, которые, после неудачной попытки объявить себя лидерами нации, обвинили народ в отсутствии национального самосознания. Белорусские лидеры не постарались понять ментальную ситуацию большинства населения, а стали искать, т.е. конструировать "идеальный" белорусский народ, пытаясь найти его в компиляции из "разнообразных остатков былого радужной Белоруссии"[5], как пишет белорусский философ В.Акудович. Т.е. возникла ситуация начала ХХ в., когда белорусская интеллигенция, выступая за светлое будущее белорусских крестьян, осталась не замечена ими и оказалась совершенно неконкурентоспособна по отношению к своим оппонентам. В результате часть интеллектуальной элиты закрылась в собственном мифологическом мире, созданном белорусским возрождением, и, по меткому замечанию В.Акудовича, стала "вечными детьми"[6]. Несмотря на то, что некоторые белорусские интеллектуалы считают, что без них белорусский народ, "как бараны рассеянные"[7], но, тем не менее, никто из них не смог стать вождем умов белорусского обывателя.

Однако представления среднестатистического белоруса о своём прошлом сегодня уже не те, которые были ещё десять лет назад, и уж совсем не те, которые бытовали двадцать лет назад. Люди в массе стали воспринимать как истину ту концепцию истории, которая ранее воспринималась как нечто искусственное. Это произошло по причине того, что постоянный информационный фон о том, какая концепция истории верна, сначала раздражал, а потом к нему все привыкли и стали воспринимать как должное. Многократное повторение одного и того же в конце концов приводит к укоренению этих повторений в сознании как неких априорных истин, которые не комментируются, поскольку воспринимаются чуть ли не сакрально. Также национализм в той или иной форме транслировался через белорусскую систему образования, которая, как и образование в других странах, не только даёт знания, но и порождает определённые идеологические стереотипы. Поскольку термин "национализм" в белорусском общественном сознании имеет негативную нагрузку, его обычно стараются не использовать, заменяя термином "патриотизм", который имеет положительные коннотации. Тем самым все идеи, которые нельзя было распространять по причине того, что они являлись национализмом, начали транслироваться с объяснением, что это не национализм, а патриотизм.

Кроме того, для придания значимости укореня­ющимся догмам белорусские историки и публицисты, занимающиеся исторической эссеистикой, стали использовать ряд методик, которые помогают закреплять в сознании большинства нужный ход мыслей и нужные представления об историческом процессе.

Эти методы имеют некую наукообразность и даже научность, поэтому легко мимикрируют под объективные и используются даже профессиональными историками для подтверждения некоторых догм, выдвинутых белорусским национализмом. Мы постараемся проанализировать часть из подобных методов и попытаемся дать им названия, соответствующие смыслу методов.

*

БЕЛОРУСОМОРФИЗМ

Белорусоморфизм — наделение нормативными белорусскими чертами лиц, не связанных напрямую с участием в белорусском национальном проекте. Вследствие чего данные лица воспринимаются как белорусы или действующие с точки зрения пользы для белорусов. Также белорусоморфизмом является наделение нормативными белорусскими чертами государственных и иных территориальных образований, не являющихся собственно белорусскими в полном смысле слова, но которые можно благодаря определённому набору аксиом проинтерпретировать как белорусские (например, "Великое Княжество Литовское — это средневековое Белорусское государство") и для определения политических событий (например, "белорусы силой успокоили бунт в Жмуди и Аукшайтии"). Таким образом конструируется некая белорусская реальность, которая со страниц учебников и научной литературы попадает к конечному потребителю внеш­не научного, но идеологического по сути продукта, создавая представление о белорусской субъектности в истории.

Можно сказать, что помимо белорусоморфизма существует украиноморфизм и другие попытки прочих молодых и не очень молодых наций наделить прошлые эпохи нормативными чертами своих современных общностей Приведу несколько примеров белорусоморфизма. Так, А.Котлярчук, пытаясь придать Белоруссии статус субъекта политических отношений уже в XVIII в., везде, где приводит цитаты того времени, в которых упоминается Русь — старинный регион Великого Княжества Литовского, после слова "Русь" в скобках пишет "Белоруссия"[8]. Профессор А.Ф.Смоленчук при упоминании одного из регионов Российской империи — Северо-Западного края — постоянно перед официальным названием ставит словосочетание "так называемый", предпочитая называть его Белорусско-Литовский край. Он соглашается, что этот термин является модернизацией истории, но заявляет, что официальное название несёт в себе идеологическое наполнение, а также "отказывает Белоруссии в праве на самостоятельный исторический путь и не признаёт белорусов субъектом собственной истории"[9]. Таким образом, создавать субъектность можно просто переименовывая официальные названия в такие, по которым эта субъектность будет прослеживаться. По сути, тут мы сталкиваемся не только с изобретением субъектности, но и с её навязыванием. Российская имперская администрация меньше всего хотела ущемить права белорусов на самостоятельное существование, хотя бы только потому, что, когда вводилось название "Северо-Западный край", общность под названием "белорусский народ" не была актуальна в принципе. Нельзя было угнетать тех, кого не считаешь реальностью, но белорусские историки любое действие российской администрации пытаются расшифровать с точки зрения борьбы "варварской империи" с "европейско ориентированными" белорусами.

Кроме того, в любом учебнике политологии, выпущенном в Белоруссии, можно встретить анализ текстов древнерусских религиозных деятелей Кирилла Туровского и Ефросиньи Полоцкой именно как белорусских политических мыслителей. Ефросинья Полоцкая уже успела быть назначенной первым белорусским востоковедом, поскольку она в конце своей жизни посетила Святую Землю. Если именно по этому принципу определять людей как востоковедов, тогда в них (в востоковеды) нужно записать всех, кто путешествует в современную Турцию или Израиль. Ведь люди ходят там на экскурсии, фотографируют, а по приезде домой, естественно, рассказывают своим знакомым и показывают фотографии своих путешествий.

Интересен также тот факт, что первыми белорусскими туристами были, оказывается, полоцкие дружинники периода ранней киевской Руси. Они ходили в походы на Константинополь, что даёт право записывать их в первые белорусские путешественники. Об этом можно прочесть в параграфе "Возникновение туристского движения в Беларуси" из учебника по истории туризма. Там так и написано: "отряды кривичей в составе дружин киевских князей ходили на Царьград"[10]. Теперь становится понятным, почему наши соотечественники ведут себя на турецких курортах подобным образом, ведь туристические маршруты в тот регион прокладывали дружинники. А современные туристы, получается, на генном уровне чувствуют зов предков.

Также показателен пример выездной лекции для молодёжи одного из белорусских учёных по средневековой белорусской истории. В частности, исследователь утверждал, что все европейские средневековые монархи были белорусами. Логика объяснений была следующей. Рогнеда, дочь полоцкого князя Рогволода, была белоруской. Все подозрения, что Рогволод был варягом, лектором просто отметались по принципу того, что это русификаторские выдумки тех, кто хочет лишить гордых белорусов их подлинной истории. Так вот, Рогнеду (под именем Гориславы) насильно взял в жёны князь Владимир, который позже стал великим князем киевским. Поскольку, как утверждал лектор, у древних белорусов родство велось по материнской линии, то дети Владимира и Рогнеды были белорусами. В том числе и Ярослав Мудрый. Итак, белорус Ярослав Мудрый стал великим князем киевским. Он выдал своих дочерей замуж за европейских монархов. Одну за венгерского короля, другую — за шведского, а третью — за французского. Таким образом, жёнами европейских королей стали белоруски, а их дети — будущие монархи — тоже являлись белорусами, т.к. они были рождены от белорусских матерей. Лектора даже не смутило то, что Ярослав Мудрый был "белорусом" по женской линии, но его жена была шведской принцессой. Следовательно, их дети, по логике белорусского учёного, должны были быть шведами. Но почему‐то они стали белорусами. После лекции я спросил у него об этом, но он так и не смог логически объяснить, почему так произошло.

Белорусоморфизм появился не сегодня. Его зачатки следует искать ещё в конце XIX в., когда первые белорусские националисты объявляли белорусами всех исторических персонажей, которые могли сыграть на пользу становлению национализма.

*

КВАЗИСАМОИДЕНТИФИКАЦИЯ

Для доказательств того, что белорусы являлись субъектом этнических и прочих отношений в далёком прошлом, современные представления о них переносятся на прошедшие эпохи. В результате возникает эффект квазисамоидентификации. Квазисамоидентификация — наделение своих предков чертами и самосознанием нынешней общности. Причём предки, жившие до появления данной общности, определяли себя по абсолютно другим критериям. В белорусском варианте этот механизм выглядит следующим образом: современные исследователи-белорусы, говоря о населении Полоцкой земли, Великого Княжества Литовского или Северо-Западного края Российской империи, утверждают, что это население было белорусами. Логика проста: мы белорусы, поэтому наши предки тоже белорусы. Когда белорусы определяют сами себя, это и есть самоидентификация, но поскольку "белорусы" прошлого имели совершенно другие представления о самоидентичности, то приходится признать, что современные определения их как белорусов имеют достаточно большую долю условности, т.е. предки и потомки отнюдь не одно и то же.

Именно из‐за большой доли условности можно сказать, что современное определение попросту конструирует представления о самоидентификации населения, жившего на конкретной территории некоторое время назад, т.е. происходит квазисамоидентификация. Таким образом, самоидентификация — это аутентичное представление о себе, а квазисамоидентификация — это допущение того, что наше представление о чьих‐то аутентичных представлениях может совпадать с этими аутентичными представлениями, т.е. мы определяем другого за него, иногда, если нам это выгодно, даже не интересуясь, как же он себя сам определяет.

Квазисамоидентификация напрямую связана с белорусоморфизмом.

При белорусоморфизме людей прошлого назначают белорусами, но понимают, что у них была другая, не современная ментальность, другие стереотипы, другие представления, а квазисамоидентификация переносит современные представления о белорусах в прошлое как нечто постоянное и вечное. Квазисамоидентификация очень хорошо подходит для конструирования образа вечного врага. Если, с точки зрения квазисамоидентификации, предки белорусов имели такую же ментальность, как и современные белорусы, жили в окружении тех же соседей, что и сейчас, и имели с соседями примерно такие же отношения, что и сегодня, получается, что нынешние враги белорусов становятся врагами и в прошлом. Это очень хорошо можно было проследить в период российско-белорусских "газовых войн". Отказ России предоставить белорусской стороне дешёвые энергоносители вызвали шквал антироссийской риторики, в которой иногда утверждалось, что это вечная проблема в белорусско-российских отношениях, а Россия перманентно является империей, стремящейся колонизировать гордую и независимую Белоруссию. Квазисамоидентификация резко примитивизирует понимание исторических процессов, перенося современные ментальности и смыслы в прошлые времена, иногда даже в те эпохи, когда существовал единый русский народ.

Также к квазисамоидентификации можно отнести и определение государств прошлого через современные названия. Например, студенты часто говорят, что в 1922 г. в состав СССР вошла не Советская Социалистическая Республика Белоруссия, а Республика Беларусь. Т.е. они переносят современное название, а вслед за ним и современные политико-идеологические и прочие стереотипы на 20‐е гг. ХХ в. Более того, мне приходилось слышать из уст белорусских исследователей, что в состав Речи Посполитой вошли Польское королевство и Республика Беларусь. Напомню, что Республика Беларусь появилась лишь в сентябре 1991 г. Примером определяемой через название со­временного государства квазисамоидентификации может служить название одной из белорусских брошюр "Вооружённые силы Республики Беларусь (от Октября 1917 года до наших дней)"[11]. Таким образом, получается, что Вооружённые силы Республики Беларусь существовали ещё за 74 года до появления собственно Республики Беларусь. В предисловии к данной книге представление о современном названии отнесено ещё в более глубокую древность. В частности, там указывается, что военная история Республики Беларусь "начинается не в Октябре 1917 г., а значительно раньше", о чём свидетельствуют "многочисленные факты благородных поступков наших видных земляков на полях сражений за честь, свободу и независимость своей Родины"[12].

Родина в данном случае соотносится с понятием Республика Беларусь, поскольку иной трактовки в предисловии нет. Более того, в дополнение к "благородным поступкам на полях сражений за честь, свободу и независимость своей Родины" "наши земляки" участвовали в сражениях "дореволюционной России, Польши, США, Греции..."[13]. В качестве образного примера можете себе представить ситуацию, при которой в СССР сказали бы, что военная история Советского Союза начинается в глубокой древности, что взятие Константинополя князем Олегом являлось операцией советских военачальников или что советский князь Александр Невский разбил немецко-фашистских псов-рыцарей на льду Чудского озера. Вряд ли такая постановка проблемы была возможна в СССР, но в современной Белоруссии утверждения о защите нынешнего белорусского суверенитета в средние века вообще ни у кого не вызывают вопросов. Более того, указание на нелогичность таких заявлений иногда вызывают обвинения со стороны белорусских "патриотов" в отсутствии патриотизма и даже обвинения в предательстве интересов белорусского государства (что пришлось несколько раз мне испытать лично).

Вообще, перенесение современных названий государств на прошлые эпохи иногда делается для упрощения понимания того, о какой территории идёт речь. Так, учебники по отечественной истории в Советском Союзе назывались "История СССР". В них рассказывалось о событиях с древнейших времён, когда СССР ещё не было в проекте, но никто из историков не позволял себе говорить о советском царе Иване Грозном, советских помещиках, советских крепостных крестьянах и т.д. В современной же белорусской историографии такие аналогии, естественно, с не совет­ским, а с белорусским антуражем, встречаются сплошь и рядом.

*

КРИПТОРЕВИЗИОНИЗМ

Крипторевизионизм — это скрытый, неявный пересмотр исторических событий, при котором у стороннего наблюдателя складывается впечатление, что пересмотра не происходит. На самом же деле заинтересованные лица смещают акценты таким образом, что большинство продолжает рассматривать данное смещение как продолжение традиции, а не как отход от неё.

Смещение акцентов для крипторевизионистов не опасно потому, что его сторонники не стремятся пересмотреть историю как таковую, они желают придать "своему" народу больший вес в исторических событиях. Особенно ярко крипторевизионизм проникает в те исторические события, гордость за которые разделяют народы, проживающие сразу в нескольких государствах.

Для стран, расположенных на территории бывшего СССР, таким событием стала Великая Отечественная война. Упоминая о совместной борьбе с нацизмом, некоторые белорусские эксперты постепенно начинают утверждать, что история войны представлена не очень объективно, что затушёвывается роль белорусского народа в Победе. В настоящее время в Белоруссии на всех уровнях развита система крипторевизионистских взглядов. Крипторевизионизм постепенно проникает всюду, подчёркивая основную роль белорусов в победе над Германией и умалчивая обо всех остальных.

Крипторевизионизм уже как минимум несколько лет присутствует в телевизионных трансляциях. Так, монумент Победы в Минске был назван символом мужества только белорусского народа. Интересным является репортаж белорусского журналиста, который в июне 2011 г. рассказывал о защитниках Брестской крепости. "Тогда стояли насмерть. Чтобы сейчас можно было стоять под свой гимн — символ Независимости"[14], — сказал белорусский журналист, как будто в Брестской крепости сражались и умирали только представители белорусского народа. Вообще, в крепости основная масса солдат была родом из Центральной России, Кавказа и Средней Азии, т.е. Брестская крепость — это символ мужества советского народа, как бы сейчас ни критиковали само это понятие. Если это понятие по каким‐то причинам не подходит для проговаривания в эфире, то логично было бы вспомнить про подвиг представителей России, Армении, Азербайджана, Казахстана, Киргизии и других советских республик, существующих сейчас как независимые государства. Но тогда было бы нелогичным говорить, что русские, армяне, казахи и другие умирали тогда, чтобы сейчас белорусы стояли под символ своей независимости. Ведь в 1941 г. советские солдаты защищали единую страну, а не отдельные суверенные государства. Кстати, за отдельные суверенные государства, в том числе и Белоруссию, ратовали коллаборанты, т.е. те, кто сотрудничал с оккупантами.

Интересен крипторевизионизм в устах профессиональных белорусских историков. Они, похоже, не задумываясь, делают утверждения, которые искажают объективную реальность и представления слушателей. Лично мне пришлось слышать на одной из научных конференций, произошедшей в июне 2011 г., объяснение фразы Гитлера о том, что немцы при вторжении в Советский Союз открыли дверь, не зная, кто за ней. Белорусский историк однозначно заявил, что "за дверью был советский белорусский народ". А других народов будто бы и не было. Далее крипторевизионизм в докладе проявился утверждением того, что "целями нацистов являлись расщепление и оккупация белорусских земель". Т.е. профессиональный историк спокойно заявлял о том, что войну с СССР Гитлер начал только потому, что ему хотелось уничтожить белорусов. Больше никаких мотивов в деятельности Гитлера исследователь не нашёл. Из текстов научных работ и учебников такие утверждения постепенно перетекают в головы обычных граждан.

Так, школьные сочинения о Великой Отечественной войне, написанные белорусскими школьниками, лишь подтверждают общую направленность мыслей [15]. В эссе, посвящённых событиям последней войны, которые писали школьники и учащиеся проф­техучилищ пару лет назад, сквозит убеждение, что Гитлер напал на Советский Союз по причине того, что хотел поставить на колени именно белорусский народ. Школьники утверждают, что белорусскими партизанами руководило "наше командование", а Красной армией — "советское командование". По эссе видно, что белорусское командование было независимо от советского. Белорусы, по мнению авторов эссе, не только выстояли против Гитлера, но и освободили половину Европы. Именно белорусы, а не кто‐нибудь.

Крипторевизионизм распространяется и на белорусов, живущих и работающих за рубежом. Так, один из российских белорусов в интервью белорусскому телевидению заявил, что белорусы довели Гитлера до самоубийства [16]. Даже ветераны войны иногда подвергаются влиянию крипторевизионизма. Так, один пожилой полковник — участник Великой Отечественной войны — сказал, что самым главным достижением Победы стал суверенитет Белоруссии. Для современного белоруса, возможно, суверенитет Белоруссии — это именно самое главное, но ведь во время войны советские солдаты сражались за независимость СССР, за возвращение оккупированных земель, в том числе и Белоруссии, в состав Советского Союза. О суверенитете в то время тоже говорили, но нужно помнить, что жаждавшие суверенитета были по другую линию фронта.

Крипторевизионизм является на сегодняшний день одним из самых эффективных инструментов конструирования представлений о значимости своего народа в истории, поскольку он не отвергает старые убеждения, а только лишь корректирует их в пользу своего народа. Опасность крипторевизионизма заключается именно в его кажущейся безобидности.

Александр Гронский

***

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

***

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Олейников Д. Своё и чужое прошлое // Родина. М., 1999. № 10. С. 8.

[2] Клятва Геродота // Родина. М., 1999. № 6. С. 8.

[3] Ластоўскі В. Ю. Кароткая гісторыя Беларусі. Мн., 1992. 126 с.

[4] З чаго, на Вашую думку, пачалася (пачынаецца) нацыянальная гісторыя Беларусі й чым яна скончыцца? // ARCHE. 2003. № 2 (25). С. 8.

[5] Акудовіч В. Разбурыць Парыж. Мінск., 2004. С. 75.

[6] Там же. С. 15.

[7] "Народ бяз нас, як бараны расьсеяныя". Гутарка з Алесем Пушкіным // ARCHE. 2005. № 1 (35). С. 207.

[8] Котлярчук А. Швэды ў гісторыі й культуры беларусаў. Мінск, 2002. С. 98, 99.

[9] Смалянчук А. Ф. Паміж краёвасцю і нацыянальнай ідэяй. Поьскі рух на беларускіх і літоўскіх землях. 1864‐люты 1917 г. СПб., 2004. С. 8.

[10] Шаповал Г. Ф. История туризма. 3‐е изд., доп. Минск, 2004. С. 198.

[11] Долготович Б. Д., Козел Д. А. Вооружённые силы Республики Беларусь (от Октября 1917 года до наших дней): учебно-методическое пособие / Предисловие А. И. Чапли. Минск, 2008. 120 с.

[12] Там же. С. 3.

[13] Там же.

[14] Сегодня — День всенародной памяти жертв Великой Отечественной войны (22.06.2010) // Белтелерадиокомпания. Официальный сайт (http://www.tvr.by/rus/society.asp?id=31176)

[15] Подробнее об анализе молодёжных эссе см.: Гронский А. Д. Представление о войне у современной белорусской молодёжи по опыту рецензирования текстов работ, направленных на конкурс, посвящённый 65‐летию освобождения Белоруссии // Валерий Тишков. Личный сайт (www.valerytishkov.ru/engine/documents/document1304.doc).

[16] Данное интервью было показано по белорусскому телевидению несколькими каналами. После того, как я сослался на их сайты в нескольких публикациях, ролик с интервью заменили фотографией, а текст интервью, помещённый на сайтах, убрали.

***

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

История и государственная политика

Школьный учебник истории и государственная политика

Проблема методологии формирования школьного учебника истории нового типа

Белоруссия. Очерк с российской стороны

Как князь Владимир стал украинцем: о конструировании исторического сознания

История России. Учебник для учителя

Десять составляющих методологии патриотического воспитания

Россия и вызов восстановления общей идентичности в ближнем зарубежье — I

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...