< Март 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Подписка rss
Поиск Поиск
Потерянный рай в черной дыре

14 марта 2017 года
Закладки

От редакции "Россия навсегда": Автор Сергей Темирбулатович Баймухаметов — писатель, публицист, просветитель. Родился в 1950 году в г. Петропавловске Северо-Казахстанской области. Подростком-романтиком уехал "строить города в тайге", прокладывал дороги, бурил скважины, служил в угрозыске, в армии, работал в редакциях газет и радио. С 1976 года — в Москве. Окончил Литературный институт. Автор нескольких сборников повестей и рассказов.

"Куда уходят 8,23 триллиона рублей, заложенных в государственную Программу развития села на 2013-2020 годы? Центр экономических и политических реформ вынес заключение: до окончательной гибели российской деревни осталось 17-20 лет" задается вопросом автор. 

Публикация из газеты "Московская правда".

***

Для многих москвичей деревня, сельское хозяйство — понятия абстрактные. На самом же деле качество жизни, толщина кошелька горожан напрямую зависят от деревни. Ведь мы основную часть семейного бюджета тратим на пропитание. Как показали опросы социологов, 71 процент жителей Москвы начали экономить на еде. По данным статистики, россияне стали меньше потреблять мяса, рыбы, яиц, молока, фруктов, заменяя их более дешевыми продуктами.

Центр экономических и политических реформ недавно вынес заключение: до окончательной гибели российского села осталось 17-20 лет. Исследование называется "Россия — страна умирающих деревень".

Парадокс: сельская жизнь в СССР и сельское хозяйство в СССР были диаметрально противоположными фактами действительности.

Сейчас для жителей деревень жизнь в СССР представляется потерянным раем. В то время люди имели работу, зарплату, в деревнях были школы, клубы, магазины, фельдшерско-акушерские пункты, в больших селах — поликлиники и больницы.

По данным Росстата, c 2000 по 2014 год (в благополучные "нефтедолларовые" времена) количество школ уменьшилось почти в 1,7 раза, больничных организаций — в 4 раза, амбулаторно-поликлинических учреждений — в 2,7 раза.

При таких "темпах", констатирует Центр экономических и политических реформ, уже через 7 лет в российских селах не останется больниц, а через 17-20 лет — школ и поликлиник. Опять же, понятия "сельская больница" и "сельская поликлиника" условны. Они относятся в основном не к "селу", а к "райцентру". А здесь даже отдельные факты ошеломляют и шокируют. Например, в 2013 году в Ярославской области закрыли родильные дома в городах (!) Мышкин, Данилов и Борисоглебск, в райцентрах Большое село и Брейтово. В Нижегородской области в 2014 году закрыли роддома в Большемурашкинском, Ардатовском, Варнавинском, Воскресенском, Гагинском, Вознесенском, Дальнеконстантиновском, Первомайском, Перевозском, Пильнинском, Спасском районах. В 2016 году закрыли родильные дома в восьми районных центрах Татарстана. Все это называется — "оптимизация".

Большие села, поселки и городки — центры цивилизации для населения округи. Если закрыли роддома в городе Мышкине с населением в 6 тысяч и в городе Данилове с населением в 14 тысяч человек, то легко (страшно) представить, каково жителям отдаленных деревень. Там давно уже нет фельдшерско-акушерских пунктов.

Теперь понятно и объяснимо, почему сельскому населению жизнь в СССР видится сейчас как потерянный рай.

А вот сельскохозяйственное производство в том раю было черной дырой экономики. Не только нерентабельно, но и — при огромных затратах — не обеспечивало продукцию в валовом исчислении. Мясо и колбаса — только в Москве, Ленинграде, Киеве, столицах прибалтийских республик. Отсюда черный фольклор: "Вырезка из "Продовольственной программы" (был такой государственный документ от 1982 года), романс "ОтвАри потихоньку калитку", "свиная отбивная — это картошка, отбитая у свиней", и т.д.

В такой обстановке и атмосфере 27 лет назад в "Литературной газете" с тиражом более 6 миллионов экземпляров вышла моя статья "Черная дыра". Ее зачитывали с трибуны Первого съезда народных депутатов, цитировали газеты, радио и телевидение: "97 процентов земли принадлежат государству в лице колхозов и совхозов и только 3 процента — народу, владельцам дачных и приусадебных участков, но эти 3 процента дают 60 процентов картошки, 30 — овощей, 30 — мяса и 27 процентов молока".

Всем тогда казалось очевидным: если отдать землю народу, то страна будет завалена дешевыми продуктами!

В 1992 году, при финансовой поддержке Всемирного банка, группа ученых Аграрного института во главе с доктором экономических наук Василием Узуном начала разработку Программы приватизации земли и реорганизации сельскохозяйственных предприятий. В 1993-94 годах, при губернаторстве Бориса Немцова, программа была опробована в Нижегородской области, рекомендована правительством для распространения и начала действовать в других регионах. Эксперты оказывали крестьянам юридическую помощь при оформлении земли в собственность, определяли модель для каждой области, района — с учетом местных особенностей, рынка. Это была попытка поставить жизнь в деревне, после коммунистического эксперимента, с головы на ноги: начиная с частного интереса к производству и заканчивая сельским самоуправлением.

Кто сейчас помнит о той Программе? В информационном поле остались разве что статьи кандидата экономических наук Галины Родионовой да книга известного публициста Игоря Дуэля с оптимистическим названием "Деревня, которую мы обретаем".

Увы, не обрели. К началу нового века Программа сошла на нет. Прежде всего, потому, что власть так и не поддержала ее с должной решительностью, не сделала ее государственной федеральной программой, а ограничилась лишь "рекомендациями". Но общая суть — в неумолимых законах российской действительности, в той самой нашей диалектике, которая далеко "не по Гегелю".

Несмотря на указы, оформить землю в собственность, прорваться сквозь бюрократические рогатки и стать фермерами смогли немногие.

Законы и инструкции как будто специально были так запутаны, что черт ногу сломит. Куда там простому крестьянину разобраться! Одни хозяева уступали свои паи за дрова и уголь на зиму, за подводку газа к дому, продавали их, как только в 2003 году вышел закон, разрешающий торговлю землей: людям в нищете, без работы и зарплаты, надо было выживать сегодня. Другие, не имея ни денег, ни тракторов с комбайнами (указы о земельной реформе не подкрепили денежными и материальными ссудами), помаявшись с бесполезной землей, отдали паи создаваемым на месте колхозов сельхозпредприятиям — в расчете на долю продукции. Предприятия разорялись, их продавали третьим лицам, те — четвертым. В итоге обанкротившееся хозяйство, вместе с землей, покупала по дешевке, за долги, какая-нибудь далекая бизнес-группа. Когда крестьяне возмущались, требовали вернуть паи, им говорили: "У вас долгов на десятки миллионов. Заплатите долги и берите землю!"

Волна банкротств поднялась девятым валом сразу же после закона о продаже земли. Тогда президент Путин потребовал от прокуратуры принять меры. Поздно и безуспешно. Против нашей диалектики не попрешь.

С первых лет реформ интерес к земле проявили крупные финансово-промышленные группы: уж там-то понимали, что земля — вечная ценность. Так появились на Руси "новые крестьяне" — под названием "агрохолдинги", очень близкие местным и федеральным властям. Зачастую их хозяева совмещали и совмещают бизнес с трудами на парламентской ниве. Как говорит директор Института конъюнктуры аграрного рынка Дмитрий Рылько: "У нас и в промышленности, и в сельском хозяйстве доминируют государственные, или полугосударственные, или даже окологосударственные экономические структуры".

А у сельских жителей остались все те же личные подсобные хозяйства.

Тем не менее, они, по данным Росстата, в 2014 году произвели 53,8 процента всего объема сельскохозяйственной продукции! (Минсельхоз на своем сайте дал более скромную цифру — "порядка 51%".)

А ведь есть еще вклад фермеров — 10 процентов. (Несмотря на то, что за последние десять лет число фермерских хозяйств в России уменьшилось почти вдвое.)

Значит, могучие наши агрохолдинги, "государственные и окологосударственные структуры" произвели всего-навсего 37-39 процентов продукции? Как же они живут, как оправдывают затраты на содержание "структуры", за счет чего получают прибыль?

Во-первых, за счет монопольного положения на рынке. Они диктуют цены. Тем более, после уничтожения конкуренции — отказа от поставки продуктов из стран Евросоюза, США, Австралии, Канады, Норвегии, Исландии, Лихтенштейна, Албании, Черногории, Украины.

Во-вторых, агрохолдинги получают львиную долю государственных субсидий — с 2006 года в России действует специальная федеральная программа развития села, выделяются немалые средства.

На 2013-2020 годы из федерального бюджета, из бюджета регионов и внебюджетных источников запланировано вложить в Программу 8,23 триллиона (!) рублей.

Или, по февральскому валютному курсу — 137,16 миллиарда долларов США.

Интересно, куда они уходят и уйдут? Попробуем угадать с трех раз.

По оценке Счетной палаты, в стране заброшено, не используется 56 миллионов гектаров сельскохозяйственных земель. Это по территории Германия, Австрия, Дания, Голландия, Швейцария и Люксембург, вместе взятые. Непредставимая картина: Германия, Австрия, Дания, Голландия, Швейцария и Люксембург, заросшие бурьяном и чертополохом.

А Василий Якимович Узун, разработчик и руководитель Программы 1992 года, сейчас c печалью констатирует: "Деревня сегодня нужна не столько для того, чтобы прокормить народ, как было раньше, а чтобы удержать освоенные территории".

Хотя бы удержать...

С.Баймухаметов 

Источник

***

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

С чего начинается Родина

Россия — страна умирающих деревень. Часть I

Земля — крестьянам, а не фермерам

Русская мерзость запустения

Нас освободили, чтобы ограбить

Куда идешь, Россия? Столетний круг: тупик замкнулся

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...