< Май 2022 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          
Подписка rss
Поиск Поиск
Общественного мнения не существует

11 февраля 2013 года
Закладки

Автор этих строк считает себя совершенным дилетантом в социологии и на статус специалиста в этой области не претендует. При этом ему известно, что существуют весьма сложные и разнообразные методы социологических исследований. Но в сознании обывателя именно опросы общественного мнения являются главным занятием социологов. На этого обывателя гипнотически действуют результаты этих опросов и те выводы, которые делаются на их основании. Даже если такие выводы противоречат картине мира, существующей в сознании нашего гипотетического обывателя, он растерянно пожимает плечами и принимает данные науки, во всесилие которой свято верит. Магия чисел действует на него, ведь с числами не поспоришь.

Результаты опросов общественного мнения активно тиражируются СМИ и подаются ими как истина в последней инстанции. К ним, к этим данным, активно обращаются и в публичной полемике, как правило, в пространстве политического дискурса; на их основании пишутся умные статьи и толстые книги, авторы которых, видимо, искренне считают, что подобные результаты являются неопровержимым аргументом.

Ниже я постараюсь показать, что данные эти не являются ни точными, ни неопровержимыми. Нет, речь пойдет не о так называемых заказных опросах, результаты которых известны заранее. Будем говорить не о политически или как-то иначе ангажированных специалистах, но о вполне добросовестных профессионалах, скрупулезно следующих самым передовым методологиям. Но даже они категорически отказываются сознаваться широкой публике в, мягко говоря, очень большой приблизительности тех чисел, которыми оперируют.

1. Вначале коротко перечислю те замечания, которые обычно предъявляются к опросам общественного мнения, они хорошо известны, и на них я не буду останавливаться, лишь коротко назову:

  • результаты опросов не в последнюю очередь зависят от добросовестности интервьюеров 
  • результаты опросов во многом зависят от искренности респондентов, некоторая часть которых по разным причинам может говорить не совсем то, что на самом деле думает 
  • даже при абсолютной добросовестности интервьюера и искренности респондента первый не может тем или иным образом не воздействовать на второго, что влияет на чистоту эксперимента (такова, к сожалению, судьба практически любого эксперимента в гуманитарных науках)

2. Теперь процитирую  П.Бурдье, социолога с мировым именем (это не значит, что другие представители этой науки во всем согласны с ним): "…Под сомнение будут поставлены три постулата, имплицитно задействованные в опросах. Так, всякий опрос мнений предполагает, что все люди могут иметь мнение или, иначе говоря, что производство мнения доступно всем. (…) Второй постулат предполагает, будто все мнения значимы. Я считаю возможным доказать, что это вовсе не так и что факт суммирования мнений, имеющих отнюдь не одну и ту же реальную силу, ведет к производству лишенных смысла артефактов. Третий постулат проявляется скрыто: тот простой факт, что всем задается один и тот же вопрос, предполагает гипотезу о существовании консенсуса в отношении проблематики, т.е. согласия, что вопросы заслуживают быть заданными. Эти три постулата предопределяют, на мой взгляд, целую серию деформаций, которые обнаруживаются, даже если строго выполнены все методологические требования в ходе сбора и анализа данных".

Данные рассуждения видятся разумными, но и о высказанных П.Бурдье претензиях к опросам общественного мнения говорить не стану, оставляя это социологам, сам же коснусь собственно лингвистических вопросов, которые почему-то практически не поднимаются в социологических исследованиях указанного типа, хотя имеют к ним самое прямое отношение.

3. Начну с цитаты. Пресс-выпуск ВЦИОМ № 1011 от 23.07.2008. Предваряющая данные опроса аналитическая записка (не знаю, как назвать ее иначе) начинается со следующих слов: "Россия и США: партнеры или соперники? Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) представляет данные о том, как россияне относятся к США и как оценивают нынешние отношения между двумя нашими странами", далее следуют таблицы, приводящие в процентах ответы на вопрос Как Вы в целом сейчас относитесь к США?: очень хорошо, в основном хорошо и т.д.

В приведенной формулировке присутствует неточность, если не лукавство. ВЦИОМ предоставляет данные не о том, как россияне относятся к США, а о том, как они ответили на приведенный выше вопрос. Это все-таки разные вещи. Иногда очень разные. Пусть уважаемый читатель спросит себя: всегда ли он говорит то, что действительно считает? Причины скрывать, корректировать свое мнение или выражать открыто прямо ему противоположное могут быть самыми разными, не стану на них останавливаться. Очевидно одно: полагать что-либо и говорить, что полагаешь что-либо – далеко не одно и то же, что различные научные центры, проводящие подобные опросы, словно бы и не замечают.

Думаю, это связано с незыблемой верой социологов в абсолютную тождественность вербальных и когнитивных единиц. Они стремятся выявить мнение, отношение, оценку и т.п., т.е. то, что относится к когниции, но для их выявления используют вербальный стимул, на который должна последовать вербальная реакция. Не стану сколько-нибудь подробно останавливаться на проблеме взаимоотношения языка и сознания. На эту тему написано множество достойных научных трудов, авторами которых являются представители самых разных дисциплин: филологи, психологи, философы и др. Не стану даже кратко касаться существующих подходов, писать о спорах вербалистов и антивербалистов, гипотезе лингвистической относительности, языковой картине мира и многом другом. Несмотря на различные точки зрения и горячие споры, сегодня всеми признается, что язык и сознание теснейшим образом взаимосвязаны, они обусловливают друг друга и взаимно влияют друг на друга, но при этом и отличаются друг от друга.

Даже природа этих феноменов существенно различается: вербальные единицы имеют линейную структуру, чего нельзя сказать о единицах когнитивных.

Выражение наших мыслей, чувств с помощью слов (точнее, текстов) требует их кодировки, своеобразного перевода, при котором искажения неизбежны.

Это справедливо даже для самых примитивных высказываний, но в этом случае минимальными искажениями можно пренебречь, в более же сложных случаях искажения приводят к коммуникативным неудачам. Ниже я чуть более подробно остановлюсь на этом вопросе, здесь же позволю себе привести лишь две хрестоматийные цитаты: "…И лишь молчание понятно говорит"; "Мысль изреченная есть ложь". В.А.Жуковский, Ф.И.Тютчев и другие "мастера слова" подчеркивали невозможность во всем объеме и глубине выразить в словах мысли, чувства, настроения и другие составляющие внутреннего мира человека, даже при виртуозном владении этими самыми словами.

Нельзя сказать, что социологи совсем уж не знают об этой проблеме. Так, Л.Д.Гудков пишет: "Любое эмпирическое исследование антисемитизма (или подобного феномена) стоит перед задачей операционализировать измеряемые параметры явления, имеющего по своей природе оценочный характер. Тем более это важно при опросах общественного мнения, когда фиксируется вербальное, а не реальное поведение". Последняя оговорка видится мне весьма значимой, но самим автором приведенной цитаты она никак не учитывается, что приводит к таким, например, высказываниям: "Сталин занимает 3-е место среди наиболее значительных и авторитетных фигур отечественной истории – в таком качестве его называли от 9 до 22% в зависимости от типа и формулировки вопроса". Само по себе замечательно, что формулировка вопроса может изменить результат опроса почти в два с половиной раза. Чего тогда стоят все эти опросы, если все настолько, мягко говоря, приблизительно? Дело в том, что подобная приблизительность, вернее, неточность – обязательное следствие любых опросов общественного мнения, в чем оперирующие результатами подобных исследований категорически отказываются признаваться.

Проводящим опрос приходится игнорировать еще несколько неизбежных деформаций (воспользуюсь термином П.Бурдье). Коротко перечислю их, а потом остановлюсь на каждой подробнее:

  • - чтобы выяснить мнение, формулируется вопрос;
  • - вопрос этот никогда не будет совершенен, никогда не будет полностью отвечать поставленным задачам, может лишь (в лучшем случае) приближаться к идеалу;
  • - то, как понимает вопрос проводящий исследование, никогда не будет полностью совпадать с тем, как понимает этот вопрос респондент;
  • - респондент никогда не может полностью и адекватно вербально выразить свое мнение, если речь идет об открытых опросах, если же мы имеем дело с опросами закрытого типа, то ни одна из предлагаемых на выбор формулировок никогда не совпадает полностью с действительным мнением информанта.

Заметим, что мы, повторяю, исходим из искренности информанта, добросовестности интервьюера, полного соответствия опроса существующим методикам и т.д. Даже при всех этих условиях деформации, нарастающие как снежный ком, неизбежны. Не стану говорить и о неизбежных деформациях при интерпретации полученных результатов, хотя очевидно, что подобная интерпретация не может быть абсолютно точной. Подробнее остановлюсь на трех приведенных выше тезисах.

Многие из предлагаемых вопросов трудно назвать удачными. Представляя себя в роли респондента, могу сказать, что в некоторых случаях я просто плохо понимаю, что именно у меня спрашивают. Вот лишь несколько примеров (количество их без какого-либо труда можно увеличить многократно); я опираюсь при этом на пресс-выпуски ВЦИОМа, Левада-центра, а также на те опросы, результаты которых приводит уже цитированный выше Л.Д.Гудков.

Скажем, такой вопрос, уже приведенный выше: Как Вы в целом относитесь сейчас к Соединенным Штатам Америки? Варианты: очень хорошо, в основном хорошо, в основном плохо, очень плохо, затрудняюсь ответить. Проблема в том, что я не отношусь к США в целом. Некоторые стороны жизни этой страны, черты, характерные для населяющих ее людей, мне симпатичны, другие вызывают уважение, третьи видятся категорически неприемлемыми. И что понимать в данном случае под США? Политику правительства этой страны? Американский образ жизни? Экономику? Быт? Национальный характер? Список вопросов можно продолжать долго. Все эти феномены, конечно, связаны друг с другом, но все же они не тождественны. Замечу, что с ответом я вовсе не затрудняюсь, со многими аспектами американской жизни знаком, как мне кажется, неплохо, работал в этой стране, бывал в разных американских городах, я просто не очень понимаю, о чем именно меня спрашивают.

Следующий вопрос: Как Вы считаете, допустимо ли наказывать детей физически? Что понимается в данном случае под физическим наказанием? Это понятие весьма расплывчато. Заставлять ребенка стоять в углу – тоже вообще-то физическое наказание.

Л.Д.Гудков в работе, посвященной исследованию ксенофобии, приводит ответы, полученные на следующие вопросы: Согласны ли Вы с тем, что евреи не случайно в ходе своей истории так часто подвергались преследованиям, что хотя бы отчасти они и сами в этом виноваты?; Согласны ли Вы с тем, что евреи преувеличивают свои страдания и беды? Закрыв глаза на проблемы с русским языком у авторов первого из приведенных вопросов, скажу, что не понимаю, что должны эти вопросы выяснить. На оба я дал бы положительный ответ, что, наверное, свидетельствует о моем дремучем антисемитизме. Проблема, правда, в том, что я считаю, что как отдельный индивид, так и этнос, всегда преувеличивают свои страдания. Страдания просто необходимы для консолидации этнической группы. Например, попытки строить свою этничность для Украины начинаются именно с поиска страданий при их активном педалировании; продукт американского соцреализма к/ф "Патриот" (реж. М.Гибсон) живописует зверства англичан, которые несказанно мучают мирных жителей американских колоний, убивают женщин и детей и т.д. Подобных примеров можно привести тысячи. Чрезвычайно редкий, почти исключительный случай, когда в конфликте бывает виновата только одна сторона, поэтому я считаю, что за любое этническое столкновение всегда ответственность несут отчасти обе стороны.

Информация на "выходе" совпадает с информацией на "входе" только при коммуникативном взаимодействии "компьютер – компьютер", при общении двух языковых личностей подобного не происходит никогда.

Это было хорошо известно лингвистам еще в позапрошлом веке, хрестоматийная цитата: Говоря словами Гумбольдта, всякое понимание есть вместе с тем непонимание, всякое согласие в мыслях – вместе несогласие. Когда я говорю, а меня понимают, то я не перекладываю целиком мысли из своей головы в другую, – подобно тому, как пламя свечи не дробится, когда я от него зажигаю другую свечу, ибо в каждой свече воспламеняются свои газы. (...) Чтобы думать, нужно создать (а как всякое создание есть собственное преобразование, то преобразовать) содержание своей мысли, и, таким образом, при понимании мысль говорящего не передается, но слушающий, понимая, создает свою мысль.

 Иными словами, задание интервьюера никогда не воспринимается адекватно респондентом. Особенно ярко это проявляется в тех случаях, когда в опросные листы включаются абстрактные имена. Еще один пример. Вопрос: Какие из перечисленных выше качеств чаще всего можно встретить у окружающих вас людей? Далее следует список тех качеств, из которых предлагается выбирать респонденту, например: открытые, простые, энергичные, терпеливые, трудолюбивые, эгоисты и др. Достаточно открыть толковый словарь, чтобы убедиться, что каждая из перечисленных лексем обладает значительным количеством лексико-семантических вариантов, или, говоря "школьным" языком, у каждого из этих слов несколько значений. В каком из этих значений употребляется, например, такое слово, как простой? В идиолекте той или иной языковой личности данные лексемы обладают собственной семантикой. Иными словами, такие понятия, как трудолюбие или эгоизм, по-разному понимаются разными людьми; тот, кого называет трудолюбивым респондент, может вовсе не обладать этим качеством в глазах проводящего опрос.

Даже человек, задававшийся тем вопросом, который предлагает ему интервьюер, и имеющий свое мнение по соответствующей проблеме, далеко не всегда может четко и адекватно это мнение сформулировать. Пусть читатель попробует, например, коротко и ясно ответить на такой вопрос: Какие качества чаще всего можно встретить у окружающих Вас людей? Мне было бы сложно перечислить такие черты характера у окружающих меня людей. Это в том случае, если речь идет об открытом опросе, с закрытыми все еще более показательно. Респонденту приходится выбирать из тех вариантов, которые навязываются ему проводящими опрос, причем в определенных жестко заданных формулировках. Еще один пример. Вопрос: Как Вы считаете, какое из следующих высказываний наиболее точно описывает нынешние отношения "отцов" и "детей"? Варианты ответов:

  • - люди разных поколений никогда не смогут понять друг друга, поскольку у них слишком разный опыт жизни;
  • - люди разных поколений в какой-то мере могут понять друг друга, несмотря на разный жизненный опыт, поскольку живут в одной стране;
  • - люди разных поколений довольно хорошо понимают друг друга, у них нет серьезных оснований для противоречий;
  • - проблемы непонимания между "отцами" и "детьми" вообще не существует;
  • - затрудняюсь ответить.

Я, к примеру, не могу согласиться ни с одним из приведенных выше высказываний, каждое из которых видится мне, мягко говоря, сильно упрощающим действительно серьезную проблему, которая волновала лучшие умы человечества многие сотни лет. Артикулировать же в одном предложении тезис, наиболее точно описывающий отношения "отцов" и "детей", я не возьмусь.

Таким образом, если опросы общественного мнения и выясняют это мнение, то с такими большими искажениями, что результаты их вряд ли могут быть основой для сколько-нибудь категоричных выводов.

Они в лучшем случае позволяют выдвигать очень осторожные гипотезы, которые нуждаются в серьезной проверке. Так, приведенные в исследовании Л.Д.Гудкова об антисемитизме результаты опросов ничего о собственно антисемитизме не говорят. Они интересны для лингвиста, т.к. позволяют выявить семантический фон лексемы еврей, те устойчивые ассоциативные связи, в которые она вступает, ее коннотации в русском лингво-культурном сообществе и т.п. Безусловно, семантика указанного этнонима коррелирует с отношением к тому множеству, которое задает это слово, но корреляция не есть тождество.

Лингвисту может быть интересно, что при ответе на тот или иной вопрос респонденты чаще всего выбирали такие лексемы, как, например, эгоизм или справедливость. Но это мало что говорит о семантике этих слов и их месте в тезаурусе русского (в нашем случае) языка. Интересно было бы представить респондентам различные прототипические ситуации (по А.Вежбицкой) и предложить им описать их тем или иным словом. Конечно, известные лингвистике (и психолингвистике) методы исследования семантики соответствующих языковых единиц тоже не могут быть признаны обладающими абсолютной точностью, но они все же, на мой взгляд, значительнее более валидны и показательны, чем так называемые опросы общественного мнения. Я, повторю, вовсе не выступаю за полное прекращение последних, в чем-то они, возможно, и полезны; просто не стоит выдавать их результаты за действительное отражение тех мнений и настроений, которые существуют в обществе, как это делается сегодня повсеместно.

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...