< Февраль 2020 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29  
Подписка rss
Поиск Поиск
О планировании в национальном хозяйстве

16 февраля 2013 года
Закладки

На всем протяжении 90-х годов считалось, что эффективное планирование в экономике в принципе невозможно. И вообще если почитать экономическую прессу тех лет, то можно увидеть, что сторонники планирования были не в моде. Только в начале прошлого десятилетия о планировании заговорили как о чем-то, как минимум, желательном. Журнал "Коммерсант Власть" в 2000 году написал следующее: "История программы Грефа началась тогда, когда Владимир Путин освоился в роли преемника президента. Он с удивлением узнал, что вверенная ему страна давно уже живет не по плану. Объяснения первого вице-премьера Виктора Христенко, что современный план — это ежегодный бюджет, Путина не удовлетворили. "Правительство не пожарная команда" — этот лозунг стал основополагающим. Будущий президент потребовал от подчиненных написать ему стратегическую программу, рассчитанную на 10-15 лет. Отправных идей было всего две: программа не должна быть коммунистической и должна обеспечить быстрый экономический рост".

Однако, как известно, никакого плана в то время не появилось. Программа Грефа была не планом, а неким набором либеральных установок. И по вполне понятным причинам быстро потеряла актуальность.

Такие программы, как правило, имеют шанс на реализацию в условиях не просто роста экономики, но и развития. При этом сами по себе они росту и развитию не способствуют. Проработанный экономический план не мог появиться еще и по той причине, что планы писать разучились, поскольку стало модно считать, что у правительства не должно быть никаких ориентиров. Экономика в течение длительного времени рассматривалась как саморегулируемый механизм. Достаточно просто снизить государственные расходы, как предлагал Андрей Илларионов и все будет хорошо. Как пишет "Коммерсант Власть" "первое серьезное обсуждение концепции Грефа прошло в кремлевском кабинете Путина 30 марта. К Путину пришли, кроме Грефа, Андрей Илларионов, Михаил Касьянов и Александр Волошин. Касьянов и Волошин были настроены скептически. Илларионов, наоборот, напирал на то, что либеральные реформы в России вполне реализуемы, надо просто действовать жестче и целеустремленнее. В частности, Илларионов предлагал резко снизить госрасходы с нынешних 36% ВВП до 30 или даже 20% — только такие сокращения и могут обеспечить ежегодный 10-процентный экономический рост. Путину это понравилось, и он назначил Илларионова своим экономическим советником, поручив ему вместе с тремя остальными участниками встречи превратить концепцию Грефа в полноценную программу". Разумеется, советы Илларионова ни в какой степени несовместимы с развитием и технологическим обновлением экономики. Тем не менее, сегодня также многие считают нужным им следовать. Совершено понятно, что при таком упрощенном подходе серьезный план появиться не может.

Вместе с тем, позиция Илларионова в большей степени идеологическая, чем экономическая. От экономики в его узкой версии экономического либерализма не так и много. Но имеет смысл обозначить, почему некоторые серьезные экономисты разных взглядов и подходов начали скептически относиться к планированию. И означает ли это, что планирование в России на уровне национального хозяйства, за исключением бюджета, действительно больше невозможно? Экономист Виталий Найшуль описал ситуацию, которая сложилась в Советском Союзе следующим образом: "в конце 70-х годов не только наша группа, но и еще несколько толковых человек в Госплане знали, что страна находится в смертельном экономическом кризисе. Нам это было понятно гораздо раньше, чем об этом начали говорить диссиденты или какие-то "голоса". Как мы об этом узнали? Точка, в которой чувствуется состояние дел в рыночной экономике – stock exchange. Точка, в которой чувствуются все проблемы плановой экономики – это Госплан. Госплан лихорадило, лихорадило не как организацию, а как схему работы – Госплан все время пересчитывал собственные планы. Итак, в конце 70-х годов в Госплане ощущалось, что система находится в кризисе, из которого у нее, по всей видимости, нет выхода".

Более того, Найшуль утверждает, что в какой-то момент советская экономика перестала быть командной, а саму систему, которая сформировалась после Сталина, называет "административным рынком". Последнее утверждение спорное. Однако нужно иметь в виду, что Найшуль как старший научный сотрудник Научно-исследовательского экономического института при Госплане СССР во многом действительно прав. Система советского планирования начала давать сбой. Сам Найшуль, как говорится, видел ситуацию изнутри. Можно конечно проигнорировать его вывод в связи с тем, что Виталий Найшуль по взглядам очень близок к либертарианцам, которые отрицают государственное планирование как таковое. В то же время нужно отметить, что Найшуль хороший профессиональный экономист и в его случае идеология не мешает делать точные выводы по ряду вопросов. Можно не соглашаться с ним по текущей ситуации в России, со многими либеральными утверждениями. Но отмахнуться от тех выводов, которые он сделал, еще работая в Госплане СССР, не получится.

Во многом схожие мысли высказывает и заведующий сектором Вычислительного центра РАН член-корреспондент РАН Игорь Поспелов, отвечая на вопрос о леонтьевских моделях: "…Ведь с тридцатых по шестидесятые годы прошлого века система централизованного планирования, по сути, использовалась во всем мире. Недаром кто-то из американцев в пятидесятые годы говорил: "В моей корпорации задачи планирования сложнее и решаются лучше, чем в советском Госплане".— Именно тогда на Западе произошел расцвет леонтьевских моделей? — Да, потому что они были инструментом планирования. Но система планирования рухнула. С моей точки зрения, это произошло потому, что она просто не справлялась со сложностью стоящих перед ней задач. Средства планирования перестали соответствовать разросшейся номенклатуре товаров и количеству экономических связей. Именно это и было критическим. Я помню, в шестидесятые годы читал в газетах журналистские расследования — почему в магазине нет такого-то товара. Потому что этот не поставил комплектующие, тот не поставил сырье этому, а в конце концов виноват конкретный дядя, у которого или что-то сломалось, или сгорело, или он просто идиотством занимался. А в семидесятых технологические цепочки уже так запутались, что журналист не мог найти виноватого: все друг с другом связаны, все виноваты — и никто не виноват. Вот результат усложнения системы".

Таким образом, если согласиться с Найшулем и Поспеловым, то получится, что Госплан не справлялся с объемом работы, разросшаяся номенклатура товаров и экономических связей не позволяла осуществлять эффективное планирование на уровне экономики в целом.

Но здесь и возникают вопросы. Справедливо ли считать, что провалы Госплана СССР, проявившиеся в определенный момент, свидетельствуют о невозможности планирования? А также о его ненужности? На мой взгляд, не просто не свидетельствуют. Напротив, планирование нужно было усовершенствовать, развивать, готовить новые кадры для такой работы, но никак не сворачивать. Госплан в течение десятилетий работал очень эффективно. Технологическое развитие, расширение номенклатуры товаров во многом обязано именно Госплану. Но если в какой-то момент система дает сбой, то это не повод ее разрушать до основания. Поэтому согласиться с экономистами можно только в той части, что система дала сбой. В этом они, на мой взгляд, безусловно, правы. Но дальше с ними крайне сложно согласиться. Фактический отказ от планирования, который состоялся в дальнейшем, есть одна из главных причин, почему российская экономика оказалась в сложной ситуации. Усложняющиеся экономические цепочки объективно требуют плана.

Разумеется, нельзя спланировать на уровне государства, сколько и какого вида выпустить, например, курток или рубашек, это прерогатива частных компаний, которые видят и знают своего потребителя. Но государству нужны краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные ориентиры для решения фундаментальных вопросов. В противном случае, после бурного развития, сопряженного с усложнением связей в экономике, начнется обратный процесс, экономика начнет деградировать, производственные цепочки рушиться. Что собственно и произошло в России и на постсоветском пространстве в 90-е годы. Судя по всему, Владимир Путин в начале прошлого десятилетия это понял. Возможно, интуитивно, а не в результате какого-то комплексного анализа. Но сам факт, что президент не увидел возможным развивать страну без плана, о многом говорит. И пусть самого плана так до сих пор и не появилось. Хочется верить, что он все же появится, так как без него будет крайне трудно не просто удержать то, что еще не успело развалиться, но и создать условия для появления новой промышленности. Главное, что есть понимание его необходимости. Неслучайно периодически появляются обсуждения разных форм планирования: от индикативного до стратегического.

Важно также совмещать планы крупных корпораций и государства. Несмотря на то, что статистика отказалась от межотраслевых балансов по причине сложности выделения чистых отраслей, а также неустойчивости коэффициентов крупные корпорации вроде РЖД отказываться от МОБ не готовы. Но, как известно экономику лучше видят те, кто непосредственно работает в компаниях, занимается управлением крупных объектов. Например, газета "Гудок" опубликовала следующее: "Третий этап – мы определим те проекты, которые необходимо реализовать, чтобы обеспечить вывоз всех грузов к 2015 году, и совместно с банками рассчитаем экономическую эффективность вложения в инфраструктуру с учётом бюджетной эффективности. Для этого нам придётся возродить механизм расчёта межотраслевого баланса, который сейчас не используется. Он показывает, что производят различные отрасли и что они потребляют. Этот механизм повысит точность нашего стратегического планирования, причём мы сможем чётко посчитать эффект развития инфраструктуры и его вклад в ВВП. Мы сможем сказать, какие проекты имеют приемлемые сроки окупаемости и, соответственно, какие мы сможем сделать за свой счёт, используя заёмные средства. Также определим те, которые должно финансировать государство". Таким образом, можно сделать вывод, что хотя МОБ и потерял былую эффективность, но без него тоже не получается. Возможно, стоит все же совершенствовать прежние механизмы, а не отказываться от них, как было принято в России в течение последних десятилетий.

Как представляется, планирование в той или иной степени нужно всем странам.

В свое время уже произошло сближение капиталистического Запада и СССР в части осуществления планирования. На Западе крупные корпорации, по сути, подталкивали государство к плану. А в некоторых странах Европы план активно использовался для восстановления экономики после войны. В последние десятилетия к плану относятся скептически. Но кризис показал, что в современной экономике без плана очень сложно решать сложные задачи. По большому счету планирование в крупных корпорациях все последние десятилетия только совершенствовалось. От него попробовали отказаться политические элиты разных стран. Но ситуация развивается таким образом, что к плану похоже мы очень скоро вернемся.

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...