< Июнь 2020 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30          
Подписка rss
Поиск Поиск
Политзаключённый полковник

14 февраля 2013 года
Закладки

Мосгорсуд приговорил бывшего офицера ГРУ, полковника в отставке, кавалера ордена Красной звезды и двух орденов Мужества, участника боевых действий в Афганистане и Чечне Владимира Квачкова к 13 годам колонии строгого режима по делу о попытке организации вооруженного мятежа и содействии террористической деятельности. Тем самым суд практически в полной мере удовлетворил требование стороны обвинения, настаивавшей на 14 годах заключения. Суд не счел смягчающим обстоятельством преклонный возраст обвиняемого (Квачкову  67 лет). По делу проходят и другие лица, в частности Александр Киселев и Дмитрий Хабаров, которым также инкриминируется участие в подготовке мятежа с целью свержения существующего строя.

Следствие установило, что полковник Квачков, будучи избранным 21 февраля 2009 года Общероссийским офицерским собранием начальником штаба Народного ополчения имени Минина и Пожарского (НОМП), сразу "приступил к реализации преступного умысла, направленного на организацию вооруженного мятежа с целью свержения конституционного строя Российской Федерации". В Москве, Санкт-Петербурге, Владивостоке, Екатеринбурге и Самаре полковник, встречаясь со своими сторонниками, параллельно пытался сформировать из них боевые отряды. При вынесении приговора были учтены показания свидетелей, от которых они позже отказались. Однако судья поверил первоначальным показаниям.

В свою очередь, защита полагает, что предъявленные обвинения голословны, а в материалах дела нет никаких фактов. Владимир Квачков с самого начала отрицал инкриминируемые ему преступления. Да, он неоднократно заявлял, что граждане России имеют право на восстание против власти – хотя бы на том основании, что РФ присоединилась ко Всеобщей декларации прав человека, где это право прописано. Но одновременно Квачков уверял, что не готовил вооруженного переворота и лишь организовывал отряды "самообороны" на случай агрессии против России извне.

Оба обвиняемых не признали своей вины. Тем не менее Квачков настолько вжился в инкриминируемую ему следствием роль "опасного борца с режимом", что суровый приговор воспринял спокойно, как нечто само собой разумеющееся.

Между тем организация Квачкова "Народное ополчение им. Минина и Пожарского" не намерена прекращать свою деятельность с посадкой полковника. Ближайший его соратник Юрий Екишев утверждает, что "ополченцы" не раскрывают свои структуру и численность, но отделения у них есть в разных регионах, они стараются помогать преследуемым националистам и освещать межнациональные конфликты.

У Владимира Квачкова этот суд не первый, и влиятельных врагов за свою карьеру он нажил не мало. Напомним, что Квачков стал широко известен в 2005 году после якобы организованного им покушения на Анатолия Чубайса, занимавшего на тот момент пост главы РАО "ЕЭС России". Сам Квачков тогда не скрывал своих экстремистских взглядов и открыто говорил о личной неприязни к главе РАО "ЕЭС России". Тем не менее он был дважды оправдан коллегией присяжных Мособлсуда. Позже отставной полковник добился от государства компенсации в 450 тыс. руб. за незаконное уголовное преследование. В 2010-м Верховный суд России оставил в силе тот оправдательный приговор. В ответ на это решение суда Анатолий Чубайс заявил, что уверен в виновности Квачкова,  отмечая, что преступление было совершено "из-за радикального несогласия" с его действиями. Уже на следующий день после вердикта Верховного суда Квачков был вновь арестован – на этот раз по обвинению в подготовке вооруженного мятежа и терроризме. Инкриминируемые Квачкову статьи теперь уже не предусматривали участия присяжных в процессе.

Впрочем, Анатолий Чубайс – лишь один из  влиятельных врагов Квачкова. В свободное от участия в судебных заседаниях время мятежный полковник умудрился обзавестись еще одним, возможно еще более авторитетным недоброжелателем. Речь идет о нынешнем патриархе – тогда еще митрополите Смоленском и Калининградском Кирилле. В январе 2009 года Квачков оказался вовлечен в войну компроматов, которая предшествовала избранию нового патриарха. Именно тогда в YouTube появился скандальный ролик, в котором полковник обрушивался на Кирилла с оскорбительной критикой.

Аналитики, следившие за процессом, сходятся во мнении, что в суде вполне удалось доказать: соратники Квачкова дей­ствительно вели разговоры друг с другом о мятеже, могли строить абстрактные планы его осуществления, могли покупать огнестрельное оружие, однако у "мятежников" явно не было достаточно сторонников и средств для реализации своих замыслов. Да, наверное, в уме Квачков держал нечто подобное, но тогда получается, что его судят за мыслепреступление. А судить за мыслепреступление – это  если еще не "37-й год", то уже "1984-й", оруэлловский. Даже либеральные СМИ, не сильно жалующие гражданина Квачкова, после оглашения приговора пребывают в состоянии легкого ступора, который вызвал очевидный диссонанс между суровостью вынесенного приговора и карикатурностью инкриминируемых деяний.

У прошедших школу советского кинематографа зрителей непроизвольно возникают картинки из трогательного фильма "Старики–разбойники", где такие же "отставники", пенсионеры–заговорщики задумали выкрасть картину из музея, руководствуясь благородными помыслами. Группа известных литераторов обратилась в Верховный суд с открытым письмом, выражая протест приговору: в их числе писатели Захар Прилепин, Эдуард Лимонов, Александр Проханов, Сергей Шаргунов, поэтесса Юнна Мориц и журналист Олег Кашин.

Редкие комментаторы, поддерживающие принятое судом решение, предпочитают акцентировать внимание на махровом антисемитизме Квачкова, полагая, что человек с такими взглядами должен если не сидеть в тюрьме, то проходить принудительное психиатрическое лечение (тщательно обходя при этом неудобное словосочетание "карательная психиатрия"). Между тем по злой иронии как раз то, что действительно можно было бы инкриминировать полковнику и его единомышленникам, в обвинительном заключении отсутствует, и осуждены эти люди совсем по другим статьям.

Если бы Квачкова и его подельников осудили, к примеру, за разжигание межнациональной розни и призывы к насильственным действиям (поводов к чему полковник давал с избытком), процесс едва ли получил бы подобный резонанс и, возможно, остался бы не замечен широкой общественностью. Вместо этого полковник получил огромное внимание СМИ и в полной мере использовал судебный процесс как трибуну для пропаганды своих взглядов, в том числе обвинений в адрес "жидолиберастической клики Ельцина, узурпировавшей власть и видоизменившейся в жидотиранию Путина". А беспрецедентно суровый приговор – да еще и по чисто политической статье 279 УК РФ (через ч.1 ст.30 – приготовление к организации вооруженного мятежа), которая в судебной практике не применялась за всю историю существования действующего УК РФ, – невольно наводит наблюдателей на мысль, что полковник, что называется, попал в самое больное место. И если раньше власти еще имели некоторые основания отрицать существование в стране политических заключенных, то теперь отрицать очевидное будет совсем уж неловко.

Конечно, ожидать в этой связи громкого международного скандала не приходится: Квачков как политзэк профессиональным правозащитникам не интересен. Никакие Московская хельсинкская группа, Amnesty International, ПАСЕ и американский Сенат за него никогда не "впишутся". А в Европейский суд он, может быть, и сам обращаться не будет. Поскольку, если перевести все, что он сказал на суде, и дать почитать евросудьям, они наверняка скажут, что ему еще мало дали. Некрасив он политически, "непродаваем". Бывший прислужник власти в спецназе. Националист. Матерщинник. Махровый антисемит. Несостоявшийся убийца и мятежник. 

В пропагандистском плане суд над Квачковым невыгоден власти уже в силу того, что она сама в известном смысле все более активно играет на поле, которое пересекается с единомышленниками мятежного полковника.

Боевой офицер, пожилой, с орденами и сединами – вызывает симпатию самых разнообразных групп граждан, от неосталинистов до монархистов-черносотенцев, от условного "Уралвагонзавода" до конкретной "Сути времени" С.Кургиняна. То есть в значительной мере тех, кого Кремль склонен рассматривать, по крайней мере тактически и ситуативно, в качестве широкой коалиции союзников  в противостоянии "оранжевой угрозе". Даже пресловутые мотивы антисемитизма, без чего портрет полковника Квачкова был бы бесцветным и существенно неполным, откровенно говоря, не столь уж чужды нынешней власти и ее "электоральной базе". Если даже руководители федеральных телеканалов, пусть и в завуалированной и "высокохудожественной" форме, позволяют себе весьма прозрачные намеки на эту тему (см. ответ генерального директора НТВ Владимира Кулистикова главному редактору радиостанции "Эхо Москвы" Алексею Венедиктову)…

Впрочем, потенциал раскола существующих общественно-политических лагерей и коалиций, которым в полной мере обладает судебный приговор в отношении Квачкова, может восприниматься Кремлем как удобный инструмент манипулирования настроениями в обществе. Так, в либеральной и правозащитной среде неизбежно возникнут противоречия между формальной необходимостью включения полковника Квачкова и его подельников в пантеон "политических заключенных", с соответствующим продвижением этого сюжета по всем международным каналам, и этической неприемлемостью какой-либо поддержки "махровому антисемиту". На почве этой дилеммы, в частности, можно ожидать углубления раскола внутри Координационного совета оппозиции (КСО), и без того разрываемого противоречиями между либеральной, левой и националистической фракциями.

В то же время выяснилось, что Квачкова поддерживают не все националисты: так, лидер "Русских" Дмитрий Демушкин пришел в Мосгорсуд, а близкий к Дмитрию Рогозину Александр Босых отказался комментировать этот процесс. Таким образом, приговор Квачкову можно рассматривать в ряду последовательных усилий Кремля по раскалыванию оппозиционных сил, поляризации и маргинализации протестного движения, что делает практически невозможными совместные действия защитников "кощунниц", "педерастов", "убийц российских сирот", "махровых антисемитов" и т.д.

С другой стороны, негативная общественная реакция на приговор полковнику Квачкову указывает на сохранение высокого потенциала сочувствия в российском обществе "радикальным патриотам" в условиях, когда власть сосредотачивает борьбу с экстремизмом на внесистемной оппозиции, а не на реальных радикалах, демонстрирующих политическую лояльность государству. Возможно, власти всерьез опасаются, что на фоне всплеска национал-радикализма в России деятельность даже таких маргиналов, как Квачков, может создавать угрозу расширения социальной базы протеста, прихода в протестное движение нового поколения активистов. Не прикормленных и давно ставших ручными зюгановых и не уже побывавших в верхах немцовых и касьяновых, а представителей нового поколения – "настоящих буйных", не поддающихся никакому контролю.  В отношении последних власть будет стараться использовать все возможности для пресечения их деятельности, даже такие откровенно фарсовые, как судебный процесс над "мятежником" Квачковым.

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...