< Май 2022 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          
Подписка rss
Поиск Поиск
Когда я куплю себе пистолет...

18 февраля 2013 года
Закладки

Если в Америке расстреливают школьников и студентов, то у нас расстреливают всех, при чем не какие-то сумасшедшие неудачники, а вполне себе "нормальные" милиционеры. Да, еще ничего не понятно. Да, идет следственная проверка, выводы делать пока рано и бла-бла-бла. Проходили уже. Даже если пострадавшие – пьяные отморзки, а милиционер действительно "самооборонялся", все равно – человек с оружием и человек без оружия находятся в разных "весовых категориях". Это как случай с Мирзоевым – ну, не имеет морального права профессиональный боец или тем более военный (а в милицию берут только отслуживших в армии) бить гражданского, как бы плохо тот себя ни вел. Лучшая драка – та, которой не состоялось.

 Все это подводит к уже набившей оскомину теме легализации оборота огнестрельного оружия. Ведь если у каждого человека потенциально будет возможность вооружиться, то и применение силы со стороны органов правопорядка будет морально обосновано, ибо всегда будет существовать потенциальная же вероятность, что человек собирается совершить преступление. Это одна точка зрения, другая заключается в том, что если у каждого из нас будет оружие, то и полиция в любую минуту может нас заподозрить в чем-либо противоправном. Как в "Особом мнении" Спилберга - полицейские будут иметь возможность предотвращать преступления до их совершения, только на основании "прогноза". Так любой страж порядка станет телепатом, предвидящим будущее. Давайте разбираться.

ПОЧЕМУ Я "ПРОТИВ"!
Обосновывая необходимость введения права на свободное приобретение короткоствольного огнестрельного оружия, сторонники этого решения апеллируют прежде всего к опыту некоторых стран Запада. На Западе реакция преступности на либерализацию оборота оружия может быть самой разной. Поэтому целесообразно подробнее проанализировать историческое и современное проявление отношения западных обществ к вопросу об оружии и возможность учета этих примеров применительно к России. После распада Советского Союза в России активно внедряется новая модель государственности. Это либерально-капиталистическая государственность западного образца. Таким же образом, "сверху", идет перестройка общественного уклада. Реформаторы стремятся построить в России общество, активно внедряя западные стандарты во все сферы общественной жизни. Права и свободы человека, частная форма собственности провозглашаются высшими ценностями. Вместе с тем частная форма владения огнестрельным оружием — неотъемлемый атрибут защиты свободы (в либеральном понимании) и частной собственности — осталась за рамками новой конституционной системы.  либеральной системе мировоззрения владение огнестрельным оружием признается естественным и неотъемлемым правом. Эта "естественность" сложилась исторически.

Так, например, признано, что само становление современного капитализма, для которого была абсолютно необходима экспансия — овладение источниками сырья и рынками сбыта, было сопряжено с длительными крупномасштабными войнами. Войны были связаны с захватом колоний, подавлением или уничтожением местного населения, борьбой между самими колонизаторами за контроль над территориями и рынками, захватом и обращением в рабство больших масс людей в Африке и т. д. Все эти войны стали частью процесса становления общества капиталистической формации. В результате в его мышлении и даже мироощущении силовой способ достижения целей занял важное место. В буржуазном обществе исторически складывается культура насилия, неотъемлемым атрибутом которой является владение оружием. Буржуазию классики социологической мысли называют агентом войны. Именно в буржуазной культуре человек представлен как существо, ведущее "войну всех против всех". Со временем идея насильственного решения конфликтов трансформируется в ценность конкуренции. "Война всех против всех" воплощается в ценности индивидуализма и идею атомизированного демократического общества, его функциональный облик — гражданское общество. В настоящее время "культуру насилия" активно пропагандирует телевидение западного общества, делая преступное насилие приемлемым и даже оправданным типом жизни для значительной части населения. Телевидение резко преувеличивает роль насилия в жизни, отдавая ему много эфирного времени, представляя его как эффективное средство решения жизненных проблем.  В условиях, когда в жизни акты насилия изолированы, телевидение демонстрирует насилие как систему, что оказывает на психику гораздо большее воздействие, чем реальность. Сегодня это вышло из-под контроля.

Запад втягивается в то, что исследователи уже называют "молекулярной гражданской войной" — это множественное и внешне бессмысленное насилие на всех уровнях, от семьи и школы до верхушки государства.

При этом отметим, что в настоящий момент в американском обществе постоянно идут ожесточенные дискуссии по поводу адекватности оружейного законодательства, и существуют достаточно многочисленные общественные движения, выступающие за введение запрета на свободную продажу населению короткоствольного оружия. Даже в условиях чрезвычайно высокого уровня преступности треть американских граждан выступает за полный запрет права на владение огнестрельным оружием населением (в конце 1950-х гг. доля выступавших за запрет составляла 60% населения США) Массивные социальные группы и классы — рабочие и крестьяне, составлявшие традиционную основу советского общества, не причисляются социологами к числу "агентов войны". Для них война всегда была бедствием и трагической необходимостью. В России вообще насилия на протяжении истории было несоизмеримо меньше, чем в Европе. Об этом свидетельствуют, например, такие факты: при самом жестоком царе Иване IV Грозном (1530–1584) в России было казнено от 3 до 4 тысяч человек, а в Англии только при Генрихе VIII (1509–1547) было повешено за "бродяжничество" 72 тысячи согнанных с земли крестьян. Кроме того, русская экспансия принципиально отличалась от европейской, при которой большинство подчиняемых народов либо уничтожалось, либо насильно ассимилировалось. Многие народы добровольно входили в Российскую империю, присоединялись огромные территории, не имеющие собственной государственности, и только в редких случаях завоевывались земли, которые были источником постоянной угрозы для России. В результате было создано уникальное в мировой истории государство. Известный публицист И.Л. Солоневич в работе "Народная монархия" по этому поводу писал следующее: "Империя — это действительно “мир” — настоящая империя. Ибо империя есть сообщество народов, уживающихся вместе. Это есть школа воспитания человеческих чувств, так слабо представленных в человеческой истории. Это есть общность…

"Русская империя была благом, она заменила и на Кавказе, и в Средней Азии, и в десятках других мест бесконечную и бессмысленную войну всех против всех таким государственным порядком, какого и сейчас нигде в мире больше нет".

Россия в основном вела оборонительные, а не завоевательные войны, именно поэтому война всегда была бедствием для основной массы населения. Культура нашей страны исторически формировалась как коллективистская и общинная, поэтому в ней не могла развиться культура насилия. Отсюда и принципиально иное, сложившееся исторически, отношение к оружию как к атрибуту убийства и жестокости. Безусловно, в России у ряда народов есть свои традиции отношения к оружию и его ношению. У осетин, например, оружие дарят почетным гостям в знак уважения. У адыгов полагается стрелять из оружия на свадьбе. Костюм карачаевцев (черкеска) включает газыри — карманы с мелкими отделениями, в которые вкладывали круглые деревянные или костяные трубочки с заготовленными в них зарядами для огнестрельного оружия. Владение оружием и его публичное ношение являются традицией горцев в Дагестане. В кавказских республиках огнестрельное оружие является предметом своеобразной моды: им украшают настенные ковры. Особо ценится оружие времен Великой Отечественной войны и антикварные иностранные пистолеты. Обязательным было ношение оружия и у русских казаков, которые были расселены по всей территории России.

Высокая степень урбанизации и существование большой прослойки интеллигенции означали, что советская система имела возможность глубоко проникать в местное общество, что ослабляло традиционную тягу к оружию. Строгое наказание за нелегальное владение оружием также способствовало угасанию этой традиции. В конце 1980-х гг. политические конфликты по поводу этнической идентичности, территорий и выживания создали ощущение того, что оружие необходимо, и тем самым ускорили формирование вооруженных группировок. Отметим в связи с этим, что региональная дифференциация режима оборота гражданского огнестрельного оружия, которую предлагают некоторые эксперты с целью проявления уважения к национальным традициям, не представляется целесообразной, поскольку отсутствие внутренних таможенных границ, активная внутренняя миграция, высокая коррупционность правоохранительных органов и активность "черного" оружейного рынка дает основания прогнозировать взлет вооруженной преступности. Таким образом, для России по историческим причинам не характерны либеральные взгляды в обществе на оружие, в том числе огнестрельное. И речь здесь идет, как показывает анализ, не о национальной ущербности или неполноценности, а об объективных факторах тысячелетней истории развития страны. Однако, даже если проанализированные исторические и ментальные причины сторонникам либерализации оборота оружия кажутся несерьезными, существуют и современные объективные причины, в силу которых либерализация доступа населения к огнестрельному оружию может привести к негативным последствиям. Одной из самых важных таких причин является глубокий кризис всего российского социума, явившийся следствием коренных изменений общественной и государственной систем. Кризис российского общества.

Отражением кризиса российского социума, связанного с модернизацией, понимаемой реформаторами как построение буржуазно-демократического общества западного образца, является не только статистика смертности, рождаемости, показателей преступности, количества самоубийств.

Анализ такого показателя, как социальное самочувствие российского общества — трудно измеримой стороны бытия страны в данный исторический момент, — позволяет социологам констатировать, что российское общество пребывает в тяжелом и болезненном состоянии. Это состояние, не сводимое к доходам или уровню потребления, является едва ли не главным измерителем качества жизни. Социальное самочувствие складывается путем наложения самочувствий десятков миллионов отдельных граждан, которые собраны в общество, т. е. в систему, где самочувствие каждого как-то передается всем остальным. Российское общество живет в атмосфере социального бедствия. Тревожность в обществе является одной из ключевых характеристик его состояния. Социологические данные позволяют говорить о социальной напряженности как специфическом состоянии общественного сознания и поведения, восприятия и оценки действительности. Социальная напряженность — одновременно и составляющая, и индикатор социального кризиса. Это состояние неотделимо от эмоциональной тревожности, фиксируемой в опросах общественного мнения. Общественные трансформации оказывают существенное негативное влияние на человека, ухудшают его социальное положение. Социальное самочувствие и настроение в современном российском обществе выступает в качестве показателей результативности проводимых реформ. Низкое социальное самочувствие россиян, характеризующееся беспокойством, тревогой, подавленностью, отражается на восприятии будущего. Оно представлено скорее пессимистично, почти по всем сферам жизнедеятельности доминируют позиции, связанные с сомнениями в возможности решить социальные проблемы. Данные свидетельствуют о доминировании пессимизма в восприятии будущего россиянами. С этой точки зрения социальное самочувствие детерминировано множеством факторов, прежде всего социального, но вместе с тем и личностного характера. Существенный вклад в восприятие будущего оказывает снижающийся уровень материального благосостояния населения. Однако, социальный оптимизм или пессимизм личности, даже благополучной в личном жизнеустройстве, сильно зависит от того, насколько совпадают ее идеалы с направленностью общественного развития, с тем, как решаются в стране проблемы равенства-неравенства, социальной справедливости, личной безопасности и т. п. Как отмечают исследователи психологического здоровья общества, переосмысление жизненных целей и крушение устоявшихся идеалов и авторитетов способствовало утрате привычного образа жизни, потере многими людьми чувства собственного достоинства. Отсюда — тревожная напряженность и развитие "кризиса идентичности личности". Развивается чувство неудовлетворенности, опустошенности, постоянной усталости, тягостное ощущение того, что происходит что-то неладное. Люди видят усиливающуюся жестокость и хамство сильных и с трудом это переносят. Реагируя на изменения в обществе, многие при этом плохо осознают ухудшение своего здоровья, поэтому редко обращаются к врачам. Кризисное состояние общества и массовый стресс может заставить "подойти к грани" даже психологически здоровых людей. Все это усиливает психопатический потенциал общества, что является предпосылкой срывов и противоправных действий.

Кроме того, состояние общества характеризуется аномией, которая проявляется в условиях перехода от некоторого целостного состояния к фрагментарному Аномия как рассогласование моральной и правовой регуляции в обществе заключается в несоответствии в координатах "цель — средства ее достижения". Навязывание людям определенного стиля поведения и стандарта потребления наталкивается на ограниченность легальных способов их поддержания. В результате это ведет к нарастанию преступных проявлений. Складывается ситуация, когда действуют несовместимые требования доминирующей культуры. С одной стороны, от человека требуют, чтобы он ориентировал свое поведение в направлении накопления богатства, а с другой — это едва ли возможно (в масштабах страны) сделать институциональным способом. Кроме того, специфика аномии российского общества состоит в его небывалой криминальной насыщенности. В "некризисном" состоянии российское общество всегда имело потенциал сдерживания избыточной криминальной активности. Скажем, в начале 1950-х гг. в сознании людей даже карманная кража воспринималась как чрезвычайное происшествие, чего, естественно, нельзя сказать применительно к нынешним условиям функционирования российского социума. Преступный социальный мир долгое время воспринимался массовым сознанием как сугубо негативный, находился на периферии социальной жизни. Что касается современной ситуации, то в российских условиях аномия в наибольшей степени реализуется в форме криминализации социума. Сложный социальный феномен не сводится только к увеличению числа зарегистрированных преступлений и лиц, которые их совершили. Криминализация общества — это такая форма аномии, когда  исчезает сама возможность различения социально позитивного и негативного поведения, действия. Преступный социальный мир уже не находится на социальной обочине, он на авансцене общественной жизни, оказывает существенное воздействие на все ее грани. Стоит ли говорить, какой вклад в криминализацию общественной жизни вносит современное российское телевидение, признаваемое одним из главных социальных корней современной российской преступности.

На российских телеканалах еженедельно выходит более 60 информационных выпусков, посвященных криминальным сюжетам. Тема насилия постоянно присутствует в современных российских фильмах. Кроме того,

американизация телеинформации в России носит агрессивный характер, особенно по таким направлениям, как героизация преступного мира, привитие населению чувства привычности насилия, беспричинной жестокости.

Особенно тревожно то, что потребителями такой продукции становятся несовершеннолетние. Хотя большинство школьников отрицательно относится к демонстрации насилия на экране, в среднем каждый десятый школьник все же охотно назвал среди своих любимых фильмов ленты со сценами жестокого насилия и их жестоких героев-убийц в качестве своих фаворитов, в которых привлекают такие черты, как красота, сила и смелость. Нельзя также не упомянуть и компьютерные игры, которыми увлекаются многие подростки и молодые люди. Исследование 2004 г., проведенное в Таганроге, показало, что почти все компьютерные игры, доступные посетителям компьютерных залов (а в основном это подростки, молодежь до 18 лет), представляли собой интерактивное действие на криминальные, военные, фантастические и спортивные (например, автогонки) темы. В таких условиях мнение экспертов о большой вероятности того, что в случае либерализации оборота короткоствольного огнестрельного оружия общий уровень преступности и смертности резко повысится, существенно и обоснованно. Именно поэтому, рассматривая возможность введения права на свободное владение короткоствольным огнестрельным оружием в современной России, оперировать только ссылками на зарубежный опыт нельзя. Более того, и в западных обществах либерализация оборота оружия вела к позитивным результатам только в контексте иных условий, одним из которых является комплексная профилактика и борьба с криминалом. Таким образом, экономический кризис и аномия социума, отсутствие исторических предпосылок, воплощающихся в ментальности (отсутствие сложившейся культуры насилия), являются российскими особенностями, не позволяющими в настоящее время считать возможной либерализацию доступа к короткоствольному огнестрельному оружию. Но парадокс заключается в том, что "нужно что-то делать".

А Я "ЗА"!
Конституция США разрешает гражданам иметь оружие и пользоваться им для самозащиты. Томас Джефферсон писал своему другу в Англию, что "всегда быть вооруженным – это право и долг каждого человека". В письме Джорджу Вашингтону он же отметил: "ни один свободный человек не будет лишен права пользоваться оружием". Патрик Генри говорил: "Цель каждого человека – быть вооруженным". Джеймс Мэдисон подчеркивал, что тираны "боятся доверять людям с оружием... Владение оружием – это преимущество американцев практически над любой другой нацией". Это позиция руководства, "отцов основателей", так любимой нашими государственными мужами, Америки. А значит нам стоит повнимательнее присмотреться к Штатам. Итак…

Законодательство, регулирующее право населения иметь оружие, различается от штата к штату. Некоторые штаты не имеют практически никаких ограничений; некоторые обязывают своих граждан иметь специальное разрешение; некоторые требуют помимо разрешения еще и подтверждение навыков владения оружием; некоторые штаты практически запрещают простым гражданам носить оружие. Отдельные города также могут иметь свои порядки регистрации и получения оружия. Суммарное население Балтимора, Детройта, Лос-Анджелеса, Нью-Йорка, Филадельфии и Вашингтона  составляет порядка 18 миллионов человек, то есть приблизительно 5-6 % от общего населения США. По данным ФБР, в этих городах за год в сумме было совершено 2399 убийств, что составило более 14 % от общего числа убийств по стране за тот же период времени . Вашингтон хочется отметить особенно. Этот город имеет одни из самых строгих в стране запретов на распространение и владение оружием, являясь при этом криминальной столицей США. Преступник всегда ищет беззащитную жертву. А если он знает, что жертва может дать отпор, то он скорее всего и рисковать не будет.

Наличие оружия в руках потенциальной жертвы может избавить ее от нападения, возможно, даже без единого выстрела, это будет означать на одно преступление меньше.

Сторонники контроля над оружием часто приводят аргумент, что если у населения будет свободный доступ к оружию, то любой человек, будучи в плохом настроении, сможет взять пистолет и застрелить соседа под горячую руку. Любопытно было бы узнать: авторы этого утверждения в плохом настроении стали бы стрелять своих соседей? Сомнительно! Почему же они такое поведение проецируют на других? Почему, к примеру, автомобилист под плохое настроение не начинает давить прохожих направо и налево?

При таком однобоком мышлении, естественно, также полностью игнорируется тот факт, что у соседа тоже может быть оружие, и одно только осознание этого может заставить агрессора дважды подумать, есть ли смысл вообще что-то предпринимать. К сожалению, предотвращенные преступления практически не освещаются: нет убийства,  нет и огласки, – следовательно, нет истории для прессы, да и галочку не поставишь. Вот если бы убийство произошло, то оно стало бы еще одним аргументом в пользу политики контроля над оружием. Каждый день телевизионные новости буквально смакуют любое происшествие, любое убийство, освещая его во всех подробностях и разбирая каждую мельчайшую деталь. Между тем совершенно очевидно, что преступника, пожелавшего приобрести оружие, не остановят никакие запреты и законы: он либо обратит свой взор на черный рынок, либо украдет, либо нелегально ввезет, но так или иначе найдет способ добыть оружие. Зато благодаря контролю над оружием законопослушному гражданину будет сложнее приобрести пистолет и защитить себя от нападения. В странах, где традиционно существовали ограничения на доступ к оружию, количество этого самого оружия во много раз меньше. Но даже и в таких странах отмена ограничений на доступ к оружию может сотворить чудо. Идеальным примером послужила Эстония, где разрешили приобретать любое гражданское и даже боевое оружие в личное пользование. Это принесло фантастические результаты: преступность в стране не только упала на 80%, но и штат полиции был сокращен вдвое! Национальный институт юстиции (National Institute of Justice) приводит статистику, согласно которой

количество предотвращенных преступлений насчитывает полтора миллиона в год только благодаря наличию у оборонявшихся оружия.

 Приведу лишь один пример. Так, в 2002 году незадолго до Рождества студент юридического колледжа Appalachian Law School  Питер Одигизува убил своего профессора, декана факультета и однокурсника, открыв беспорядочный огонь, ранил еще троих студентов. Два героя, о которых на следующий день говорила вся Америка сумели "обезоружить" убийцу. Правда, в новостях ни слова не было сказано о том как у ребят это получилось, а это весьма примечательно в контексте нашего разговора – они сами открыли огонь из личного оружия и ранили обезумевшего студента (бедняга узнал, что отчислен за неуспеваемость). Когда представителю Los Angeles Times задали вопрос почему же в описании инцедента ни слова ни сказано о наличии оружия у "добровольных помощников полиции", тот ничтоже сумняшеся заявил: "Описание инцидента было точным, и ключевым стало именно то, что преступника схватили. Совершенно не обязательно, что именно человек с оружием сыграл ключевую роль в обуздании преступника". Очень по-русски, не находите?

Итак, если и можно сделать какой-то однозначный вывод, то только сакраментальное "Истина где-то рядом".  Вопрос надо решать. Раз и навсегда. Подвешенной эта проблема больше быть не может или, цитируя другую кинематографическую классику: "Резать к чертовой матери!" Только так.

По материалам 6 главы монографии "Целесообразность, возможность и содержание реформы оборота гражданского огнестрельного оружия" и 3 главы книги "Социалистические Штаты Америки"

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...