< Март 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
Подписка rss
Поиск Поиск
Соотношение науки и религии

12 апреля 2013 года
Закладки

В современности религия и наука рассматриваются как две непересекающиеся самостоятельные сферы человеческой деятельности. Но в действительности так было не всегда, разделение между ними возникло на определенном историческом этапе. Когда-то знание о мире (конечно на уровне соотвествующего периода) было цельным, внутренне нерасщепленным. Возникает вопрос как именно исторически произошло  их расщепление и насколько оно инвариантно будущему времени?

***

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ТУПИКИ ПОЗНАНИЯ

Развитие науки долгое время шло  по пути дисциплинарной дифференциации. Науковедение выделяет несколько этапов, в частности триаду стадий:  классика — неоклассика — постклассика. Новые научные области выделялись посредством специализирующего дробления  уже существующих предметных сфер. Сыграв положительную роль на определенном этапе, как детализация исследовательских предметных ниш, такая атомизация привела науки сегодня к определенному методологическому тупику. Все более утрачивается возможность общесистемного видения рассматриваемых проблем. Наиболее значимые достижения современной науки все чаще получаются  в последние годы именно в поле междисциплинарного синтеза. Осознается потребность формирования нового интегративного знания.

Его генезис определяется уже логикой научного синтеза.  Перспектива снижения познавательной эффективности наук в связи с их дисциплинарным дроблением подтверждается статистически. Американский физик Джонатан Хюбнер эпатировал научную общественность математически подтвержденными выводами о закате эры инновационного развития. Взятый им за основу расчетов критерий соотношения числа патентов к численности населения США выявил столетний тренд снижения динамики научных открытий. Пик инновационного приращения знаний пришелся на 1873-1915 гг. Распределение изобретений, ранжируемых по методике  ООН  как величайшие  в истории человечества открытия, на шкале времени также подтверждает хюбнеровские выводы - апогей научного приращения знаний был достигнут в девятнадцатом столетии.

В двадцатом веке научно-инновационная активность человечества резко снизилась. Динамика численности величайших ученых и мыслителей демонстрирует такой  же эффект снижения интенсивности научного продвижения. Гносеологическое тормодение, таким образом, налицо.

Более очевиден методологический тупик наук сегодня в сфере гуманитаристики. Процесс внутреннего дисциплинарного дробления может быть проиллюстрирован на примере сферы исторического познания.

Рубежной вехой стало расщепление предметных областей истории и историософии. Дальнейшая деструктуризация идет  в направлении утраты целостности самой истории. Предметная детализация знания об истории и специализация историков обернулись в итоге фрагментизацией исторического процесса. От парадигмы процессного понимания истории произошел переход, первоначально под влиянием методологии позитивизма, к ее восприятию как информации о совокупности фактов. Смысловое моделирование оказалось подменено простой описательностью. Но далее  "исчезает" и сам исторический факт! На общей волне эпистемологии постмодернизма от истории как информации происходит  переход к истории как субъективной интерпретации. Речь, конечно, не идет об отрицании сформировавшихся внутри истории дисциплинарных ниш. Каждая из них актуализировала те или иные стороны единого исторического процесса. Задача заключается в обеспечении их синтезированного включения в общую научную картину.

***

РАСЩЕПЛЁННОЕ ЗНАНИЕ: ТРИ СТАДИИ ГНОСЕОЛОГИЧЕСКОЙ ИНВОЛЮЦИИ

Три стадии расщепления когда-то единого и цельного знания отражают процесс смены мировоззренческих парадигм. Древнейший мировоззренческий тип характеризовался универсальной цельностью знания. Нельзя было быть медиком, не будучи астрономом, нельзя было быть астрономом, не являясь при этом теологом. Вспомним мыслителей прошлого — все они, фактически без исключения, являлись универсалистами. Научная специализированность как противоречащая существовавшему познавательному типу характеристика, была попросту лишена смысла.

Первое расщепление заключалось в распределении  универсального знания по нишам религиозных учений. Второе расщепление системы знаний произошло при  разделении науки и религии. Именно оно описывается  теорией "двух истин". При этом под трансцедентными знаниями понимаются знания, полученные неэмпирическим и нетеоретическим путем. Вопрос о том, что это за путь является актуальным научным вопросом и пока не прояснен даже в начальной степени. Речь идет о возможности привнесения знания подобно тому, как это происходит по факту явления ксеноглоссии. Структура познанного оказалась сведена исключительно к сфере секулярной науки. Между тем, познавательный процесс имеет место, помимо научной сферы в  художественном, интуитивном, бытовом познании.  Классическим примером мистического (т.е. внерационалного)  познания на Востоке  является медитативный иррационализм дзэн. Мистическая познавательная традиция христианской культуры была представлена, в частности, исихазмом и апофатической теологией. Утверждение секулярной науки в качестве универсальной познавательной парадигмы не оставило места для чуда, как научного предмета.

Последнее отнесено исключительно к области религий. Накапливаемая, тем не менее, эмпирика паранормальных явлений ученым сообществом либо игнорируется, либо без разбора маркируется в качестве шарлатанства. Само понятие чуда из области сказок перекочевало в сферу бытия и в общем-то приобрело смысл обозначения априорно непознаваемого. Однако, во вводной главе авторы уже предложили доказательство принципиальной познаваемости любых проявлений окружающего мира.

Вторая стадия расщепления знаний тогда еще не привела к их окончательной фрагментации. Они по-прежнему сохраняли некую целостность. Роль синтезирующего каркаса выполняла идеология. Она в тот период не воспринималась как антипод науки. Напротив, посредством ее разрозненные научные дисциплины складывались в концептуально единую, интегрирующую их систему. Такую модель интегративного объяснения мира в его природном и общественном проявлениях с позиций достигнутого уровня наук представил Карл Маркс.

Третье расщепление знаний связано с процессом их  деиделогизации, отъединением от ценностного каркаса.

Постмодерн сработал и тут. Ввиду того, что построение идеологических конструктов связано в первую очередь  с гуманитаристикой, деиделогизация вызвала дисфункцию и эрозию смыслового назначения гуманитарных дисциплин. Процесс деиделогизации знаний протекал по той же схеме, что и осуществленная прежде их секуляризация. Вначале — развод науки и религии, затем — науки и идеологии. В итоге такого исторически трехстадиального расщепления знаний сложился современный парадокс. Уровень специализированных знаний, казалось бы, стремительно возрастает. Однако их цельность при этом разрушается. Знание, лишенное цельности, есть знание деформированное, значит очень вероятно, что не полностью достоверное.

***

СВЯЗЬ РЕЛИГИИ И ЗНАНИЯ С АДАПТАЦИЕЙ К СРЕДОВЫМ УСЛОВИЯМ СУЩЕСТВОВАНИЯ

С чем связаны,  при признании схожести  религиозного знания, различия в религиях? Исторически эти различия возникли схожим с адаптацией человека к среде обитания образом. Религия, помимо прочих своих функций, выступала и как механизм такого приспособления. Генезис цивилизаций является характерным для  вполне определенного в каждом конкретном случае географического  ареала (месторазвития). Для каждых специфичных средовых условий существует свой адаптационный оптимум институциональных форм и механизмов. Отступления от него, увлечение иносистемными формами по каким-либо подсказкам или в силу навязывания  объективно ведут к снижению жизнеустойчивости всей системы. Ядром, вокруг которого выстраивались цивилизационные системы, выступали соответствующие традиционные религии. Их цивилизационно образующая роль определялась не столько волевым или даже произвольным выбором одной из возможных вер (распространенная мифологема), сколько самой средой существования.

Это предположение формулирует задачу  изучения  причинно-следственной цепочки:  природная среда — религия — цивилизационная специфика. Задача решалась методом группирования (еще его называют  методом кластеризации). Если окажется, что страны группируются в зависимости от религиозной принадлежности по природно-зональному признаку, то гипотеза подтвердится. Однако, возможно, что причина группирования заключается в другом, а именно, в разном уровне экономического, социального и инфраструктурного развития. Одни страны более успешны, другие — менее. Для снятия этой неоднозначности анализ был ограничен  группой стран, находящихся примерно на одном уровне экономического и социального развития — стран Европы. Проверялась актуальность модели М. Вебера по противопоставлению типов "католик" и "протестант". Казалось бы, в современном секулярном мире такое  деление утратило свое значение. Однако в действительности картина обратная. Шкалы для кластеризации были выбраны следующие: распределение по температуре, урожайности, надоям молока, осадкам.

На рис.1 показано  групповое распределение стран Европы по средней температуре января. Предположение о страновом конфессиональном группировании по климатическому параметру подтвердилось.


Рис.1 Группировка стран Европы по средней температуре января

Известна, особенно для  язычества, связь генезиса религиозных культов с аграрной практикой. Эта связь прослеживается даже в современности. Достаточно сравнить показатели аграрного сектора протестантских и православных стран Европы. Урожайность в протестантских странах устойчиво выше, чем в православных. Различия устойчивы с древних времен. Климатически сформированные аграрные зоны совпадают с конфессиональными границами. При рассмотрении страновых показателей животноводства также обнаруживается тенденция конфессионального группирования. Причем не только для  северных, но и для южноевропейских православных стран. Именно отсюда происходит специфика особой исторически сложившейся в странах православия модели — с особой ролью общинно-патерналистского и государственного начала. В зоне сравнительно низких показателей аграрного сектора требовался особый механизм труда и принудительного распределения. Хорошо известна значимость для религиозной рефлексии вопроса об осадках. Бог, повелевающий стихией дождя, традиционно один из важнейших в древнем языческом пантеоне. Обилие осадков приводило к формированию циклических моделей мировосприятия, наиболее ярко представленных в буддистском учении о сансаре. Засушливый климат, при котором дождь воспринимался населением как величайшее благо, порождал  догмат откровения (божьего нисхождения).

Азиатский континент, как известно, включает два крупных конфессиональных страновых очага — ислама и буддизма. При соотнесении их с годовым количеством осадков вновь обнаруживается очевидное группирование стран (рис. 2).


Рис. 2 Группировка стран Азии по годовому количеству осадков

Выявленные  закономерности убедительно подтверждают, что связь природной среды с религией, а через нее с цивилизационной идентичностью существует. Полученный вывод не означает, вместе с тем, абсолютизации роли географического фактора. Речь идет только о том, что религии формировались, не оставаясь в стороне от процессов адаптации человека к определенному природному. Первичные религиозные знания были в значительной мере знаниями о том, как максимизировать жизнесособность социума в соответствующих условиях существования. Освящаемые религией заповеди, посты, ритуалы напрямую проистекали из накапливаемого веками практического опыта. Но ведь те же функции реализовывались и в древнейшем протонаучном познании. Основания для их разделения на той стадии отсутствовали. Они появятся в дальнейшем в связи с развитием теоретического уже научного уровня знаний.

***

ТРАДИЦИИ КАК МЕХАНИЗМ ТРАНСЛЯЦИИ ЗНАНИЙ

Сложность в определении общей религиозной платформы знаний вызывает вариативность религий народов мира. Постижению природы их единства помогает феномен традиций. Именно благодаря появлению традиций стало возможным само формирование человеческого общества. Через них осуществился исторический переход от биологического к социальному состоянию. Традиции выполняли функцию накопления  и передачи из поколения в поколение накопленного опыта. Вне принципа преемственности никакой социум исторически не мог бы состояться. Традиционные религии современности  чаще всего  ориентированы традиционалистски. Следует ли из этого их противопоставление научному знанию? Ввиду распространенности такой аргументации на содержании религиозного традиционализма следует остановиться более подробно. Понятие "традиция" часто в общественном дискурсе подменяется понятием "консервация". Традиционализм путается с консерватизмом. Однако это разные понятия.  Консервация подразумевает охранительство текущего статус-кво, фиксирует отсутствие или минимизацию изменчивости.

Традиция имеет совершенно иной смысл. Ее функциональное значение определяется отбором и преемственной передачей в поколениях лучших практик и опыта. Лучших, а не имеющихся в текущий момент. Консерватизм модет быть предельно реакционным, традиционализм по определению относится к факторам оптимизации успешности и развития. Этимологически термин "традиция" восходит к латинскому tradere — "передавать". Значение охранительства этот глагол не содержит. Смысл традиции в системе межпоколенческих отношений состоит именно в "передаче" опыта, обеспечивающей переход от прошлого к настоящему и далее к будущему. Традиция не является антитезой инновациям, а, соответственно, и науке. Инновации противоположны именно консервации, а не традиции. Существуют, как известно, различные модели развития. Одна реализуется через разрыв с традицией, другая, напротив, через опору на нее.

Пример развития с опорой на национальные традиции представляет, в частности, Япония и Южная Корея. "Сила традиций и сила творчества в их сочетании — животворящий источник всякой культуры", — заявлял в свое время П.Н. Савицкий. Без традиции не может существовать никакая общественная система. Именно посредством традиций человек транслировал из поколения в поколение знания и накапливаемый социальный опыт. Трансляционная функция для раскрытия понятия традиция  ключевая. Распространенное представление о том, что новые технологии непременно подрывают традиции  неабсолютно. Даже если они их модифицируют, то есть границы такого влияния. Любой  технологический уклад невозможен без опоры на уже накопленный научный и образовательный опыт, передаваемый от поколения к поколению.

Но традиции различны. Традиции высшего уровня  — это традиции системообразующие. Отказ от них означает по существу  смену самой системы. Существуют традиции менее значимые для идентичности и  жизнеспособности социальной системы. Это традиции представлены в формате обычаев, устоев. Иногда они могут вступать в противоречие с традициями первого уровня. И тогда отказ от них — целесообразен.

Смешение традиции разных уровней может приводить к принятию стратегически ошибочных решений.

К религиям, их содержательным накоплениям и удивительно устойчивой системе межпоколенческой трансляции все это имеет самое непосредственное отношение. Отсутствие развитой системы трансляторов знания (особенно в условиях дописьменной культуры) обусловливало жесткость традиционного информационного формата для временной трансляции, регулируемого механизмами табу и ритуала. Консервация архаического общества выполняла, таким образом, конструктивную роль в зыбком еще механизме трансляции познавательного опыта. Формирование традиций можно рассматривать как протонаучную практику. Тысячелетия такого рода практики позволили выработать оптимум бытийных конструктов в диапазоне от специфики форм управления до локальных особенностей пищевого рациона.

Вполне очевидно, что функция науки состоит, в частности,  именно в этом.  В некоторых моментах современная наука даже отстает. Достаточно указать на феномен народного целительства или нетрадиционной медицины. Второй подход к генезису традиций вытекает из практики религиозного миропонимания. Знания дифференцировались по источнику происхождения на божественные и мирские. Соответственно, выделялись эзотерический — высший и профанный — низший познавательные пространства. Знания включали в свой состав не только информационный, но и ценностный компоненты, выступавшие как синтезированное целое. Добро и зло едва ли не в каждой религиозной традиции выступало, как первоуровень познавательной деятельности человека. Достаточно упомянуть библейскую притчу о плоде познания добра и зла.

При всей вариативности локальных культов представления о базовых человеческих ценностях в традиционных религиях удивительным образом совпадают. Под содержанием христианских заповедей могли бы расписаться представители любой из традиционных конфессий. Авраамические религиозные тексты  Тору, Новый Завет,  Коран некоторые авторы представляют как  три послания Единого Бога. Но универсализм высшего познавательного багажа традиционных религий не означал существования единого универсального учения ("брахмавидьи"), о котором говорили теософы. Совпадая на высшем уровне, на среднем и низшем религиозные концепты содержательно расходились. Это согласуется с подходом Рене Генона, связывавшего  различия сакральных форм знания с вариативностью человеческой и исторической среды. Но в ядре традиционных учений, полагал он, конфессиональные расхождения не обнаруживаются. Генон определял это ядро как "Примордиальную Традицию" или "Изначальное Предание". Структура знания традиционного общества может быть представлена в виде пирамиды. Взгляд на один и тот же предмет с различных когнитивных уровней мог быть различным. По мере познавательного продвижения раскрывались скрытые на низших ступенях глубины. Поскольку транслятором знаний выступали традиции, то, ввиду разноуровневости познавательных компонентов, различались и трансляционные типы (рис. 3).


Рис. 3 Иерархия традиций

Различие традиций заключалось, прежде всего, в степени их универсальности. Традиции с большой буквы адресовались как откровение всему человечеству, выражая его категориальное всеединство. На среднем уровне допускалась вариативность религиозного знания. Среднеуровневые традиции выступали как интеграторы цивилизационных общностей. Не случайно, что секулярная детрадиционализация обернулась на практике эрозией  цивилизаций.

Наконец, традиции третьего уровня были связаны с микро масштабом общественного существования. Они закреплялись, главным образом, на уровне повседневного бытия, смыкаясь с обрядовой практикой и заповедными нормативами. Разрушение традиций и профанизация приводили повсеместно к трансформации локальных знаний в суеверия. Веками вырабатывались оптимальные семиотические пропорции, составляющие локально-этническую символику. Архитектура, конструктив помещений, одежда, пища закреплялись традицией по принципу наибольшего благоприятствования специфике антропологической природы и географической среды. Если традиции первых двух уровней выражались главным образом через теологический и мифологический пласт познания, то для третьего была характерна ниша магического опыта. Поэтому противопоставлять религию и магию, как это часто делается в рамках теологической критики народных суеверий, гносеологически некорректно. Различие между ними есть различие не учений, а уровней познания.

Идея возможности синтеза науки и магии высказывается далеко не впервые. Н.А. Бердяев, рассуждая о "новом средневековье", провозглашал: "Будет восстановлена космическая иерархия, и человек займет свое царственное место в живой природе.

Человек будет властвовать над иерархией природных духов не путем корыстного разъединения, а путем любовного соединения.

Магия тем и отличается от науки и техники, что для нее природа всегда одухотворена и что она вступает в общение не с механическими силами, а с природными духами, будь то демоны или духи светлые. Когда вернется великий Пан и природа вновь оживет для христианского мира, тогда неизбежно возродится и магия. Наука и техника переродятся в магию, будут познавать живую природу и вступят в практическое общение с духами природы. Магия станет светлой". Сакрализации в традиционном обществе подвергался не только процесс трансляции знаний, но и фигура их носителя. Учитель являлся высшим духовным авторитетом. Неслучайно педагогическая деятельность относилась к жреческой прерогативе. Зачастую учитель по факту духовного родства почитался выше кровных родителей. Ему приносились клятвы верности. Дуальная связка  учитель — ученик составляет основу большинства религиозных традиций.

В секулярном обществе она разрушается, заменяется отношениями клиентизма. Учащийся перестает быть учеником в прежнем сакральном смысле и становится клиентом. Религиозная форма обучения предполагала эксклюзивную методику передачи знаний. Эксклюзивный характер носила, в частности, образовательная модель оккультной платоновской Академии, тогда как аристотелевский Лицей в большей степени соответствовал принципам обучения монтеневской школы нового времени. Знаниям не только обучались, а в них посвящались. Система инициаций обусловливала восприятие образовательных учреждений в качестве храма. Профанизация знаний стала оборотной стороной секуляризации школы.

Впрочем и современная секуляризационная образовательная модель имеет под собой религиозные основания. Она определяется протестантской мировоззренческой парадигмой. Гражданской Церкви соответствует светское образование. Тезис о "всеобщем священстве" воплощается в секулярном статусе учителя. Он уже не посредник с трансцендентным миром, а светский педагог — моралист. Всеобщее священство предполагает всеобщую грамотность, ибо каждый верующий должен уметь читать Библию. В результате эксклюзивно-эзотерическая система образования упразднилась. Не случайно, что впервые модель тотального образования была апробирована в лютеранской Швеции.

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...