< Сентябрь 2018 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Подписка rss
Поиск Поиск
Валерий Гергиев как настоящий Герой нашего времени

04 мая 2013 года
Закладки

2 мая произошло колоссальное событие в культурной жизни России и мира — открыта вторая сцена Мариинки, по масштабу совсем новый театр, построенный по высочайшим технологическим стандартам, лучший в мире. 2 мая также исполнилось 60 лет Валерию Абисаловичу Гергиеву —  многолетнему художественному руководителю театра, дирижеру Мариинского оркестра.

Я открыл для себя имя Гергиева в самом начале личного постижения классической музыки. Так случилось, что запись Седьмой "блокадной" симфонии Шостаковича именно в исполнении Мариинского оркестра под управлением Гергиева стала для меня одним из путеводителей в мир яростных и возвышенных ритмов и музыкальным олицетворением Ленинграда. Потом я уже пристально следил и за творчеством и высказываниями Валерия Абисаловича, понимая, что это совершенно исключительный человек, по-которому можно формировать свой вкус в музыке и отношении к жизни.

Валерий Гергиев —  преемник оркестра и кафедры гениального Мравинского, он величайший художник, но что еще реже в сочетании —  гениальный управленец, организатор и педагог. В работе он умеет соединят "небесное" и "земное", в этом  качестве он уникален. Начало руководства Гергиева Мариинкой пришлось на самые страшные бандисткие 90-е, и это огромный Божий Дар театру, что у его руля стал именно такой человек, тогда совсем молодой, 35-летний. Что примечательно, утвержденный по свободному выбору коллектива, сформированного Мравинским.

Как охарактеризовать личность Гергиева, его вклад в наше Отечество, в спасение нашей культуры? Он неизмерим! Гергиев имеет дар выявлять и воспитывать таланты. Он зажег Анну Нетребко, Ольгу Бородину, Ульяну Лопаткину и многих-многих других. Он дал им выразиться и состояться в самые трудные времена, и сохранил их для театра.

Гергиев — духовный просветитель. Его театр и оркестр в современной России единственный такого уровня (вообще единственный) который колесит по всем городам и провинциальным весям и "медвежьим углам" с концертами. Причем с сотнями концертов в год. Гергиев берется за самые дерзновенные по красоте и пропаганде высокого искусства задачи —  он ставит оперы под открытым небом в исторических ансамблях (как "Псковитянку" Римского-Корсакова в Псковском кремле, "Садко" в Новгороде), он регулярно проводит фестивали, из них крупнейший отечественный — Пасхальный.

В самые трудные дни вероломного нападения на Осетию в августе 2008 Гергиев с оркестром дают концерт в разрушенном Цхинвали —  невероятного воздействия и мощи.  Он вголос говорит правду о августе 2008, и его на Западе игнорировать не могут.

Сам Гергиев о себе говорит, что определяющим своим личным качеством считает концентрацию на необходимых задачах. Мне же кажется, что главное в Гергиеве — верность и служение. Гергиеву немыслимо оставить свой театр, бросить людей, поверивших ему и в него, ради более знаметитого театра или большего гонорара — для него это не прагматизм а предательство. Гергиев также не предал и наше Отечество, он остался в России в весьма непростые времена, и не просто сохранил, а по новому воспламенил очаг русской культуры и музыки. Он создал колоссальный духовный магнит и пример и надежду многим ищущим свой путь в жизни. Абсолютно заслуженно он один из первых награжденных восстановленным в России званием Герой Труда!

Сам Валерий Абисалович уверен, что теперь с вводом новой сцены, открытием сайта видео-трансляций с нее —  все только начинается, и к вершинам культуры будут приобщены миллионы. Дай Бог! Здоровья Вам, дорогой Маэстро, и сил и удачи в Вашем подвижничестве!

Ниже я хочу привести особо понравившиеся мне слова о Гергиеве искусствоведа Андрея Золотова, а также подборку выдержек из интервью самого маэстро о его гражданской позиции и взглядах на жизнь и искусство, избранные видео выступлений и передач с Гергиевым и фотогалерею красоты открытой новой Мариинки-2.

***

ВАЛЕРИЙ ГЕРГИЕВ КАК ДИРИЖЕР И ГЕРОЙ ТРУДА

Автор: профессор Андрей Золотов, заслуженный деятель искусств, действительный член Российской академии художеств

По случаю 60-летия дирижера Валерия Гергиева уже появилось, и появится еще, множество текстов.

Пишут — и в высшей степени справедливо — о его исключительно многостороннем, и на всеобщее удивление интенсивном творческом проявлении в Отечестве, на сценах мира, в оркестрах мира, о созданных им многочисленных музыкальных фестивалях, о завершении вдохновленной им и поддержанной Российским государством уникальной культурной стройки: Новой сцены Мариинского театра — новаторского театрального здания для оперы и балета. Все так. Но, кажется, не проясняется при всем том нечто особенно важное, едва ли ни самое главное, по-своему открывающее уникальное современное художественное и общественное событие по имени Валерий Гергиев.

Первого мая Президент России Владимир Путин вручил признанному культурным миром музыканту — среди первых пяти избранных — Золотую Звезду возрожденного звания "Герой Труда". Знаменательно и достойно.

Художественный руководитель и директор, главный дирижер Мариинского театра в Санкт-Петербурге, Гергиев — явление отечественной и мировой музыкальной жизни, явление исключительное и вдохновляющее. Прежде всего, артистов, что работают с Гергиевым в Петербурге и разных концах земли, артистов, обязанных Гергиеву самооткрытием, художественной судьбой, наконец, известностью и славой.

Но Гергиев — вдохновляющее явление и для публики, в России и мире. Его имя в реальности стало знаком, символизирующим устремление высокой музыки к людям без разделения их на "просвещенных" и "непросвещенных", "знатоков" и "сторонних".

Просветительский дар Гергиева природен, изначален. Это человеческий дар, доверенный Cвыше большому музыканту. Человеческий дар и сформировал такого особенного музыканта

— весьма и весьма особенного для задыхающейся в претенциозной "элитарности" художественной среды нынешнего времени.

Среди самых знаменитых современных дирижеров нового поколения Гергиев, на мой взгляд, стоит особняком — некое "отдельно стоящее дерево".

Его "отдельность" в изумляющей свободе от самого себя в момент музицирования. Он знак музыки. Он дирижирующая музыка. Он не интерпретатор (хотя, конечно же, интерпретатор). Он объективная величина. Не абсолютная, но объективная.

Гергиев-дирижер в момент музицирования пребывает внутри музыки как объективизированной стихии и ведет ансамбль, концентрируя в себе энергию всех музыкантов и внушая им авторскую волю в миг "собирания" эмоций, рожденных музыкой в реальных людях.

Игорь Стравинский полагал, что дирижер — единственная визуализация музыки. И это правда. Во всяком случае, Гергиев один из тех немногих в своей профессии, кто убеждает в правоте образной мысли Стравинского.

"Сыграть по-своему" и тем обратить на себя всеобщее внимание — не задача для Гергиева. Он не самоутверждается в концертном зале или оркестровой яме театра — слишком много других задач, что нужно решать мгновенно и с возможным совершенством — во имя музыки, автора, людей на сцене, людей в зале, наконец, во имя людей как таковых, вне зала — чтобы отвлекаться на "личную интерпретацию". Она придет сама собой, если за пультом личность, художник.

Гергиев-дирижер, в сущности, Импровизатор. Музыка под его рукой рождается вдруг, будто неожиданно для него самого, но единственно необходимая и единственно точная в данный миг, ибо рождается она не из головы, но из воспринятого на уровне сыновнего родства авторского текста. Здесь торжество художественной воли в отдельном исторически сложившемся творческом образовании, но поистине мирового звучания. Здесь и само пространство преисполняется торжества высокой радости, посылая слушателю дар спокойствия и доверия к себе в просторе великого.

Генрих Густавович Нейгауз замечал, что искусством можно заниматься по горизонтали и по вертикали. Глубинного противоречия здесь нет. Но, видимо, именно в точке пересечения этих векторов рождается "момент истины" в данный вечер, в данном кругу людей и с этим артистом. Масштаб артистической личности и нравственной направленности этой личности в случае Гергиева непременно влечёт к "новым берегам", новым горизонтам, словом, к горизонтальному пути существования в искусстве.

Здесь открывает себя стихия личности артиста, его органическая обращённость ко множеству людей — незримых, но реально существующих. Их хочется увидеть, к ним хочется обратиться непосредственно. Им и самому себе хочется "прочесть вслух" и перечитывать в меняющихся обстоятельствах всё, что искусством уже возделано и возделывается в сей миг. Горизонтальная устремлённость искусства к жизни не есть беготня по поверхности жизни под флагом лихо провозглашаемых течений и теоретических выкладок.

Гергиев в своей каждодневной практике, где чисто художественное начало сопряжено и переплетено со всеми иными бескрайними началами, являет возможность "замирания в пути" над вертикалью искусства и устремления в вертикаль. Это концерт, спектакль: остановленное в погружении мгновение — мгновение творчества.

По словам самого Гергиева, его главное личностное качество — способность к концентрации. Это очевидно, но всё же требует стороннего прояснения. Способность к концентрации — широкая категория. Здесь и волевое сосредоточение на чём-то как предусловие любого профессионального занятия. Здесь ещё многое, не относящееся, тем не менее, впрямую к акту творческого постижения. У Гергиева концентрация в процессе спектакля, концерта (репетиции, разумеется) и есть процесс постижения произведения на высоте убеждающей выразительности. При этом речь идёт о выразительности сочинения, завладевающего слушателем. Выразительность же исполнения будто растворена в атмосфере — мы освобождены от обязательного любования дирижером и мыслей о красоте его жестов и облика.

Никто не может судить об интенсивности внутренней работы, работы артиста. Он либо убеждает нас, либо не убеждает, и то лишь в момент исполнения. Евгений Александрович Мравинский нередко повторял эту свою выстраданную мысль в наших долгих с ним беседах. Он ещё добавлял: "Исполнитель ничего не может доказать"…

Меня глубоко трогает высокое уважение и нескрываемая любовь Валерия Абисаловича Гергиева к Евгению Александровичу Мравинскому.

Гергиеву не случилось побыть ассистентом Мравинского в его великом оркестре — Заслуженном коллективе Республики оркестре Ленинградской филармонии, с которым Мравинский работал более полувека. В студенческие годы Валерий Гергиев находил способ (а это было совсем нелегко) проникать на репетиции Евгения Александровича и наблюдать его работу с оркестром. Гергиев не пропускал концертов Мравинского, и в этом художественном общении с великим человеком и великим дирижером многое для себя открыл, понял и принял. Гергиев оказался человеком памятливым, искренним, чистым и благодарным.

Святослав Рихтер очень хотел (не случилось!) сыграть именно с Гергиевым и именно в его Мариинском театре концерт памяти Мравинского. Несколько лет назад мне привелось услышать в Иерусалиме Восьмую симфонию Шостаковича (посвящённую автором в 1943 году её первому исполнителю Е.А.Мравинскому) в интерпретации Израильского симфонического оркестра под управлением Гергиева. Исполнение было замечательное — убеждающее и в своей концептуальной целостности, и весьма новых драматургических акцентах, чутко дирижером обозначенных. По завершении концерта я обратил к Гергиеву слова искренней признательности за его Восьмую симфонию. И услышал в ответ: "Ну что Вы! Ведь Вы знаете эту симфонию от Мравинского!"…

На днях в развернутом теле-интервью (Первый канал, программа "Познер") Гергиев много и замечательно говорил о влиянии Мравинского на его творческую судьбу и сформулировал свой "принцип Мравинского": дирижер-оркестр-зал-публика! Этому принципу следует и сам Гергиев — по его идее и плану возрос в Петербурге редкостный концертный зал, а теперь и новая сцена Мариинского театра: "Мариинка-2". Это касательно залов. Публика у Гергиева повсюду в мире как-то на удивление быстро и надолго становится его публикой. Оркестр Мариинского театра сегодня один из самых гибких, репертуарно впечатляющих, профессионально развивающихся и свободных в своём коллективном сознании от мировой конкурентной примитивной сравнительности. Своего дирижёра и музыканты, и залы любят. В этом его счастье.

По случаю 60-летия Валерия Гергиева уже появилось и появится ещё множество текстов. Но, кажется, нечто особенно важное всё не проясняется. И это прекрасно.

Хочу закончить строками из дивного русского поэта Николая Рубцова. Есть у него стихотворение "Добрый Филя" о простом, загадочном сельском жителе. Завершается стихотворение так:

  • "Мир такой справедливый,
    Даже нечего крыть…
    — Филя! Что молчаливый?
    — А о чём говорить?"…

Источник 

***

"ТОЛЬКО ЗА СЧЕТ НЕФТИ И ГАЗА ВЕЛИКОЙ ДЕРЖАВОЙ МЫ НИКОГДА НЕ СТАНЕМ. КУЛЬТУРУ НУЖНО ПОДНИМАТЬ".

Как и за счет чего? Об этом диалог главного дирижера Мариинского театра Валерия ГЕРГИЕВА и главного редактора "АиФ" Николая ЗЯТЬКОВА 18 мая 2006.

— ВАЛЕРИЙ Абисалович, помимо гастролей вы сейчас много времени и сил отдаете реконструкции театра, созданию новой сцены, строитель-ству уникального фестивального дворца. Что заставляет вас заниматься этим?

— Дело в том, что в России хороших залов с современной акустикой мирового класса сейчас просто НЕТ. Когда 20 лет назад я впервые побывал в Японии, меня до глубины души поразило, что там, оказывается, не только самые передовые магнитофоны, холодильники и телевизоры, но и лучшие в мире концертные залы. Причем не два, не пять, а сотни! Я тщетно пытался понять, почему в Японии, которая за свою многовековую историю не дала миру ни одного великого композитора, в каждом городке есть свой зал, поразительный по качеству и акустически близкий к совершенству.

— А как же наш Большой театр, Мариинка, другие знаменитые сцены? Тоже не соответствуют современным требованиям?

— У нас есть великие залы, но им более ста лет, они отстали от прогресса. Ни наше, ни предыдущее поколение не могут бить себя в грудь со словами: "Посмотрите, какой мы зал построили!"

В начале 90-х, когда я стал совмещать должности худрука, главного дирижера и директора театра, начал задумываться: "Сколько же еще можно эксплуатировать и без того небольшой технический потенциал Мариинки?.." Ну 5-7 лет, не больше... В 1998 году осмелился обратиться к Ельцину по поводу реконструкции. К сожалению, должны были пройти годы, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.

Олигархи Америки — пример для наших

— Реконструкция и строительство — это огромные деньги. Вам пришлось искать спонсоров или просили средства у государства?

— Восстановление Мариинки, как и Большого театра, на 100% финансирует государство. А вот для строительства новой сцены и фестивального зала мы искали и ищем спонсоров. Конечно, можно было пойти к Владимиру Владимировичу или к Герману Грефу и Алексею Кудрину, которые любили Мариинский театр задолго до того, как пришли во власть, но мне этого принципиально не хотелось. Для меня важно было в этом вопросе последовать опыту Америки. Богатые американцы, которых немало, лучше, чем кто бы то ни было в мире, осознают необходимость делиться своими капиталами с обществом. Они дают деньги на строительство университетов, медицинских и культурных центров. Но в России такая схема почти не действует. Я рад, что случай с постройкой фестивального зала стал одним из редких исключений. Надеюсь, проект создания этой площадки станет одной из первых ласточек.

— Мне кажется, вы оптимист. Лично я не верю, что это станет тенденцией...

— С чего-то нужно начинать, и хорошо, что начали с символов российского театра — Большого и Мариинского. Действительно, 90% театральных площадок сейчас находится в крайне запущенном состоянии. Совершенно понятно, что и Большой зал Консерватории нуждается в капитальном ремонте, и почти все театры Петербурга... Одним махом все сделать невозможно. Но, пока держатся высокие цены на нефть, нужно стараться успеть навести порядок. Хватит мириться с тем, что у нас все должно быть плохо, причем очень и очень долго.

Еще лет пять назад мы начали готовить весь мир к тому, что грядет 100-летие Дмитрия Шостаковича. В этом году я планирую примерно 80 дней посвятить этой дате. Хочу, чтобы все его симфонии прозвучали в Лондоне, Нью-Йорке, Петербурге, Москве. Россия не имеет права пройти мимо этой даты. По этому поводу я счел уместным поговорить с президентом и очень рад, что он меня услышал, откликнулся. Думаю, общими усилиями мы достойно отпразднуем эту дату.

— Получается, что создание крупных фестивально-театральных комплексов — это исключительно вопрос престижа для страны. Но неужели нельзя сделать так, чтобы слово, мелодия отозвались полновесным рублем в доходах страны?

— Думаю, в перспективе на экономике страны такие вложения также должны сказаться позитивно. Ни одна страна в мире не стала крупной экономической державой только за счет запасов нефти и газа, какими бы большими они ни были.
Нужно усиленно развивать другие сферы и отрасли. И культуру — не в последнюю очередь.

Культурное пространство России огромно, и не вкладываться в него просто стыдно и для государства, и для общества. Не нужно жалеть денег на реконструкцию театров. Сколько бы это ни стоило, это капля в море по сравнению с тем, сколько потеряла Россия.

Кто-то, например, до сих пор спрашивает: "А во сколько государству обошлось восстановление храма Христа Спасителя?" Да какая разница, во сколько!.. Все равно бы этих денег в стране никто не увидел и не почувствовал...

В регионы — ради будущих гениев

— ПОЧЕМУ те же американцы, например, могут за день поставить шатер на пустыре и дать без всякой халтуры классическую оперу? У нас же в регионах вся культура для народа ограничивается телевизором с жуткой, надоедливой попсой. Кто и как должен озаботиться поднятием уровня культуры населения?

Это проблема не только России, но и многих успешных европейских стран. В той же Финляндии, Швеции, Австрии, Германии не так много тех, кто по-настоящему интересуется большой литературой или серьезной музыкой. Тем не менее та же Австрия прекрасно помнит, что она страна Моцарта. Помнит ли Россия, что она страна Чайковского? Увы, не факт.

Наверное, задавать направление, выстраивать культурную цепочку должны масштабные личности от музыки, от архитектуры, от литературы, от науки, от журналистики, конечно. Может быть, одна из проблем в том, что все мы привыкли ждать отмашку из Кремля. В России это было всегда, не только в советские годы. Мы так с этим свыклись, что значимость того или иного культурного мероприятия невольно оцениваем по тому, будет на нем присутствовать президент или нет.

— Мне кажется, что сегодня по уровню культуры мы отступили на шаг назад от того, что было построено при советской власти. На концертах в Консерватории — либо студенты музучилищ, либо пенсионеры. На мероприятиях с ожиданием президента — магнаты, которым надо отметиться. Как подтягивать молодежь?

— Культурную систему Советского Союза отстраивали не Сталин и не его сподвижники. Ее возводили прежде всего деятели культуры. И то, что сегодня в рамках Московского Пасхального фестиваля мы двигаем наши "войска" в регионы, имеет, на мой взгляд, большое значение.

Пройдет лет 10-20, и, может быть, кто-то из ставших великим композитором, исполнителем скажет: "Я помню замечательное событие, изменившее мою жизнь, — приезд к нам в Новосибирск Мариинского театра!"

В этом году в рамках фестиваля мы посетили 17 российских городов. И если наши выступления в регионах нашли душевный отклик среди молодежи, а я очень на это надеюсь, значит, мы не зря переносили все трудности, испытывали многочасовые перелеты.

Когда я был школьником, на меня огромное влияние оказали концерты Рихтера, Ростроповича. Эти люди действительно творили чудеса на своих выступлениях. Услышав, увидев этих музыкантов, я понял, что буду заниматься музыкой всю жизнь. Не потому, что мама сказала, а потому, что я увидел в музыке безграничную сферу проявления жизненной энергии. Если бы я не прошел через это потрясение, может быть, сомневался бы в необходимости гастролей по провинции, в том, что крупные деятели культуры должны нести культуру в регионы.

— Даже в перерыве между отделениями концерта вы успеваете решать массу вопросов, в том числе и административных, вместо того чтобы отдохнуть, сосредоточиться. Это нормальный рабочий график дирижера?

— Конечно, ненормальный. Я бы не пожелал никому из молодых дирижеров повторить мой жизненный путь. С другой стороны, думаю, ненормальные тяжелые графики работы и у президента, и у министров.  Взять на себя ответственность за что-либо в России — это колоссальная нагрузка. Но всем свойственно мечтать о лучших, более легких временах.

Вот и я верю, что в моей жизни и в жизни огромной артистической семьи Мариинского театра лучшие времена наступят довольно скоро. Слава богу, прошло то время, когда артисты за один вечер выступления на частном мероприятии получали больше, чем за месяц работы в театре. Думаю, через два-три года Мариинка будет продавать уже не по 1600 билетов в день, как во время фестиваля "Звезды белых ночей", а по 5-7 тысяч.

Источник

* 

ВАЛЕРИЙ ГЕРГИЕВ: КАК  МЫ ЛЕЧИМ КУЛЬТУРНУЮ НИЩЕТУ (19.12.2012):

— На мировом рынке наша классическая музыка по-прежнему на пике интереса. Почему же в России её заглушает попса?

— Сразу скажу: ситуация постепенно меняется к лучшему. И зрители в регионах сложную классическую музыку воспринимают так же хорошо, как в столицах. Скажу больше — я иногда даже испытываю чувство страха, потому что понимаю: люди там ждут от меня чуда. Но не должно быть такого: чтобы в Липецке работал огромный металлургический комбинат и при этом на весь город работал лишь один театр с залом на 400 человек. Сейчас в регионах идёт своего рода чемпионат: кто подключится раньше к возрождению культуры. Философию пораженчества многие не захотели делать философией своей жизни.

— Правда, кто-то вообще ничего не делает, кто-то смирился с ролью неудачника: "Нет у нас ни денег, ни возможностей, ни талантов!"

— Неправда! Таланты есть везде.

И пора уже спросить самих себя: а что мы сделали для того, чтобы излечить культурную нищету? Чтобы наши дети смогли получить национальный культурный код?

В Европе для подростков считается естественным петь в хоре при храме. Если бы и в нашей стране возродилась традиция детского пения в церковном хоре, обществу это пошло бы на пользу. Пока же печально констатирую: школы без уроков музыки — это постыдное явление!

Музыкальные школы без инструментов — это постыдное явление. А ведь 20% звучащей в мире классической музыки — российская. Но умеем ли мы правильно пользоваться этим мощнейшим оружием?

Источник

*

В ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ МЫ ЕЩЕ БОЛЬШЕ ДЕРЖИМСЯ ЗА СВОИ КУЛЬТУРНЫЕ КОРНИ (маэстро Мариинского театра Валерий ГЕРГИЕВ, интервью ИТАР-ТАСС 09 апреля 2012 г.)

Валерий Абисалович, тяжело сегодня быть талантливым музыкантом, артистом, художником?

— Я никогда не думаю о бремени таланта своего. Вообще не понимаю, какой он. Но мне кажется, это не тяжело, это интересно — быть музыкантом. А быть руководителем коллектива, такого как Мариинский театр, еще и огромная честь. Но и труд. Это большой труд — без этого точно ничего не получается. Я, собственно, и не пробовал без этого, но знаю, что не получится. Поэтому мы довольно напряженно трудимся.

Эти гастроли для нас успешные, но очень плотные. Большая работа. Мы поработали в Уэльсе с коллегами. Была большая трансляция телевидения Би-би-си Восьмой симфонии Малера /в Кардиффе 1 апреля/. И около 2 млн человек слышали концерт в лондонском Барбикан-холле /4 апреля/ по /радиостанции/ Би-би-си-3. Так что мы за один приезд в Великобританию охватили /большую аудиторию/ — и еще охватим, они будут повторять /записи/.

Документальный фильм сделали в Кардиффе, потому что мы работали с уэльским детским хором. Это совершенно новый детский ансамбль. Отобрали специально для концерта 85 детей — буквально с улицы, и они запели. Это великое дело. Надеюсь, в России нам удастся предпринять такую же результативную попытку. У нас огромное количество детей даже не знают о том, что у них, может быть, есть колоссальные способности.

Здесь /в Великобритании/ есть традиция петь в хорах. Когда-то у нас эта традиция была. Я сам пел в детском хоре — очень это хорошо помню. Может быть, это меня и вывело на эту дорожку. Мне кажется, это надо возрождать. Корни-то у нас не менее глубокие, чем здесь.

 Классическая музыка в современной цивилизации - в обороне, в наступлении или часть ее?

— Битком забиты залы. Понимаете, кризис классической музыки возможен только в одном случае — скучные, малоинтересные исполнители, надоедливые и однообразные программы и ленивые, безответственные администраторы, огромное засилье бюрократии.

Все те же самые проблемы, как и в экономике. Корни одни и те же. Расхлябанность, несобранность, бездарные иногда вещи, — так же губительно отражаются на музыкальных коллективах, театрах, как и на экономических, может быть, процессах.

Мы должны были сохранить ту систему музыкального образования, которая давала всему миру действительно редчайшие имена, которые почитаются до сих пор. Я прочитал о том, что /в Москве/ открыли памятник Мстиславу Ростроповичу. Мне кажется, что и Рихтер, и Ойстрах заслуживают не в меньшей степени такого колоссального уважения и народной памяти. Эти люди в свое время покоряли весь мир, представляя ту систему, которую сегодня принято ругать. Что ни говори, все-таки это была мощная система образования вообще, и в том числе — музыкального образования. Ругать легко — восстановить трудно. Поэтому я себя не причисляю к людям, которые любят разговаривать. А вот сделать даже нечто подобное тому, что мы сделали в Уэльсе, даже сотню ребят привести в классическую музыку через один концерт — это огромное достижение. Сможем ли мы это организовать, не знаю. По крайней мере, пытаться надо.

Гастролями в Великобритании мы продолжили предыдущие наши очень крупные выступления в Варшаве. Их было три /27-29 марта/, в том числе два — постановки "Войны и мира" /27 и 28 марта/, и в Мюнхене — два /24 и 25 марта, исполнены пять симфоний Шостаковича/.

В Мюнхене вообще огромной важности события происходят. Впервые в истории этого крупного музыкального центра я исполняю все симфонии Шостаковича до одной. Не Пятую или Седьмую "Ленинградскую", а все до одной. И речь идет о том, чтобы даже протранслировать один из концертов на Россию, потому что это оказалось крупным событием для немцев. Мы уже сыграли половину цикла. Задействованы и Мюнхенский оркестр, и Мариинский оркестр — так что два выдающихся коллектива вместе делают огромный проект. В нашей сфере такие проекты "по зубам" Нью-Йорку, Лондону, Парижу, может быть, но даже в Москве я все еще не делал такого проекта — даже в Москве. Надо организовать, но это уже очень серьезно.

В современном глобальном мире выдающийся художник ведь он в то же время и всемирен, и национален, это так?

— В глобальном мире мы еще больше держимся за свои национальные и культурные корни. Я лично, скажем так. А уж кого как не меня можно называть сегодня человеком мира? Я сейчас не могу перечислить все, но я являюсь почетным гражданином и Нью-Йорка — но понятно, что я в Петербурге, для меня это самая большая честь. И в Милане, и в Тулузе — дело не в наградах, знаете. Своего рода маленькая ответственность. Или я — почетный профессор, доктор многих университетов: здесь в Лондоне, и в Америке два или три, и в Японии.

Почему об этом говорю — потому что моя достаточно активная деятельность в этих совершенно разных регионах мира приводила к тому, что возникали какие-то отношения, которые становятся оформленными официально. Потом, я главный дирижер Лондонского симфонического оркестра, многолетний главный приглашенный дирижер "Метрополитен опера".

 Но чем больше я прохожу через эти разные и очень далекие порой друг от друга по культурным признакам /страны/ — например, Япония или Америка, Италия или Австралия, в Финляндии у меня свой фестиваль, в Голландии у меня свой фестиваль — тем больше я держусь за свои корни. <...>

Источник

*

ВАЛЕРИЙ ГЕРГИЕВ НА ЭЙЛАТСКОМ ФЕСТИВАЛЕ "КЛАССИКА НА КРАСНОМ МОРЕ" (14.12.2011):

Валерий Абисалович, ваши приезды в Израиль стали уже доброй традицией. Что значит для вас пребывание на Святой земле?

— Для каждого человека Иерусалим — особое, несравнимое ни с чем другим место. Лично я, когда появляюсь здесь, действительно, испытываю Восхождение, подлинный душевный и творческий подъем, который заряжает на долгое время. Еще не прибыв в Израиль, только готовясь в путь, от одной мысли, что вновь увижу Иерусалим, я испытываю счастье. И сегодняшний приезд, конечно, не исключение. Я с радостью представляю музыку, которая помогает людям жить в нашем непростом мире. На концерты классической музыки приходят порой случайно, порой — из интереса к конкретной программе, а есть довольно значительный круг людей, для которых музыка — часть существования, неотъемлемый кусочек жизни, и я с удовольствием выступаю для всех них, думаю о каждом из них.

Скажу честно, и я лично, и коллектив Мариинки уже даже немного привыкли к тому, что часто бываем в Израиле. Причин к появлению такой вот "привычки" много — и радушный прием, который нам неизменно здесь оказывают, и множество друзей, которые здесь живут. Взять, например, Эйлатский музыкальный фестиваль "Классика на Красном море" под эгидой гостиничной сети Isrotel: январь, середина зимы, 3-4 тыс. слушателей специально приезжают на несколько дней в город на Красном море для того, чтобы побывать на концертах камерной классической музыки. Еще одна причина наших приездов — и в Эйлате, и в Израильской опере на наших концертах — практически 100-процентная заполняемость залов.

Возможно, люди идут не столько на концерт классической музыки, сколько "на Гергиева", "на Мариинку"?

— Гергиев и Мариинка — это и есть классическая музыка. Из России.

То есть классическая музыка может иметь национальность?

— Израиль должен гордиться тем, что в наследство сегодняшнему поколению — как музыкантов, так и слушателей — достались ценнейшие музыкальные традиции, которые складывались десятилетиями. Не секрет, что в Израиль приезжали и приезжают на гастроли все величайшие музыканты со всего мира. Именно потому, что израильтяне ценят классическую музыку и знают в ней толк.

Сборный оркестр представляет особую трудность для дирижера. Одно дело, когда вы руководите постоянным коллективом, который хорошо знаете вы, и который хорошо знает ваш стиль работы, а другое музыканты из разных стран, с разными педагогическими школами... Трудно управлять ими?

— Я этим оркестром руковожу уже десять лет, и в нем собраны, без преувеличения, самые лучшие, высокооплачиваемые музыканты планеты. Достаточно назвать представителей таких знаменитых коллективов, как Лондонский филармонический и Лондонский симфонический оркестры, Национальный оркестр Франции, Берлинский и Венский симфонические оркестры, Нью-Йоркский оркестр "Метрополитен опера", Филадельфийский и Чикагский оркестры, Варшавский и Словацкий филармонические оркестры, Национальный симфонический оркестр Китая. Немало у нас музыкантов из России и стран бывшего Советского Союза — Кирилл Кариков, Виктор Кулик и Станислав Цес из Мариинки, Елена Баскина из Новосибирского симфонического оркестра, музыканты из Тбилиси, Таллинна, Риги. Есть среди них и те, кто работают сегодня успешно за рубежом, в том числе в Израиле.

Сами подбирали состав?

— Сам. Я многих знаю лично, знаю внутренние и творческие качества каждого. Я не делю их на первых и второстепенных артистов, они мне все одинаково дороги и потому работать с ними не сложно, а приятно. Несмотря на то, что встречаемся мы не очень часто, между нами сложились такие теплые отношения, которые позволяют говорить о настоящем содружестве музыкантов. Нас прочно связывает не только творчество, но и идея оркестра, Оркестра мира, который привносит своей музыкой успокоение и мир в сердца слушателей. Нам небезразлично, когда убивают детей в любом уголке планеты, когда разрушают жилища мирных жителей, когда рвутся бомбы и мины террористов. Это все противно, враждебно человеческой натуре. Конечно, чтобы добиться воплощения этой идеи, перед каждым концертом — репетиции в поте лица. Такие концерты, как наш, зачастую эффективнее самой большой политической акции. Ведь они собирают людей не только в концертном зале — даже если он сымпровизирован под открытым небом, как это было несколько лет назад в разрушенном Цхинвале.

Мне жаль любого мирного гражданина — осетина, грузина, палестинца, израильтянина, афганца. И когда регулярная армия атакует мирное население — это уже не просто военный конфликт.

И если кто-то из моих друзей этого не понял, решил, что я делаю и говорю что-то не то, то осуждать никого не буду.

Я не люблю разговаривать с журналистами на политические темы, особенно сейчас. Буквально несколько дней назад согласился встретиться с вашими коллегами в одном из российских посольств за рубежом, а на следующий день прочитал в газетах о "гневных политических заявлениях маэстро Гергиева". Не говорить о политике, о происходящем вообще? Так не тревожьте меня… А о произошедшем, например, в Южной Осетии я понимаю гораздо больше уже хотя бы потому, что сам там побывал, и не только дирижировал концертом, транслировавшимся по всему миру. Трансляция по телевидению позволяет услышать наш голос миллионам слушателей, трогает душу каждого, кто внимает великой музыке. Естественно, мы не можем решить ни военные, ни политические проблемы, но силой своего звучания можем привлечь внимание людей к этим проблемам. Резонанс такого выступления несоизмерим ни с чем.

Творческий человек ощущает себя зачастую также гражданином мира. Вы отвечаете этому понятию, как никто другой: кроме того, что возглавляете Мариинку, являетесь главным дирижером Лондонского симфонического оркестра, главным приглашенным дирижером Роттердамского филармонического оркестра, а до этого пять лет - в такой же должности в нью-йоркской Метрополитен-опера. Кем ощущаете себя вы?

В самые трудные для России годы я не покинул ее, а остался в ней. Точнее — с ней. Прежде всего потому, что чувствовал и чувствую себя частью русской культуры. Произведения, которые я играю — Мусоргского, Чайковского, Глинки, Римского-Корсакова, Бородина, Рахманинова, Стравинского, Прокофьева, Шостаковича, представляют ту огромную часть моей жизни, которая придает мне силы и вдохновение.

Я не считаю себя гражданином мира, в первую очередь я — воспитанник своих больших учителей, начиная с детского возраста и кончая профессором Ильей Мусиным из Ленинградской консерватории.

А мой первый учитель по дирижированию, Анатолий Аркадьевич Брискин, сыграл самую важную роль в моей дирижерской судьбе — благодаря ему я стал понимать, в чем сила музыки вообще и симфонической, в частности. Разница между мной и Ильей Александровичем Мусиным была ровно в 50 лет, я был самым младшим из его учеников, но благодаря совершенно удивительной атмосфере в его классе и дружескому с ним общению, я получал в консерватории больше, чем просто уроки. 

Эта высочайшая педагогическая школа, давшая России целое созвездие музыкантов мировой величины,  не умирает сегодня? Ведь многие известные педагоги работают в наше время за рубежом, готовя "чужие" кадры, а многих уже просто нет...

— Не могу говорить за всю школу, но наша Мариинка является примером продолжения традиций русской музыкальной педагогики. Я сам много работаю как педагог — беру молодых, 18-20-летних музыкантов, и занимаюсь с ними. У нас одна из лучших — не только в России, но и в мире — вокальных школ, а оперный хор один из лучших в мире. Говорить о каком-то упадке, глядя на репертуар и мастерство нашего коллектива, мне кажется, просто безрассудно. Быть может, где-то на периферии положение не самое блестящее, но, наверняка, и там ждут подъема. Во многих городах строятся новые театры, концертные залы, и это не может не сказаться на общем состоянии музыкальной культуры в стране.

Кстати, Мариинский театр — это большой коллектив, легкий на подъем. Вот мы приехали, например, в Израиль, а спектакли, концерты дома продолжаются, успеваем все.

Источник

*

ВАЛЕРИЙ ГЕРГИЕВ: СЧАСТЬЕ — КОГДА Я ПОНИМАЮ (19.10.2011)

— Валерий Абисалович, о Вас много пишут и говорят как о великом дирижере, талантливом руководителе, музыканте. Но, мне бы хотелось узнать о Вас как о человеке, о вашем характере, мечтах, вкусах и оттенках, которыми раскрашен Ваш мир.

— Ну что ж, давайте попробуем.

— Вы родом из Осетии и, насколько мне известно, выросли там. Есть ли у Вас какие-то яркие воспоминания детства, связанные с Родиной?

— Есть, конечно. У меня много воспоминаний, связанных с детством. Это и горы и быстрые реки, и очень свежий воздух, и наши старшие. Это и мой дед, и мой отец, братья моей мамы. Ощущение было, что живешь в лучшей части всего мироздания. За это я безмерно благодарен моему детству и моим родителям. Тогда не было даже мысли поехать в Москву, Петербург, Нью-Йорк или Лондон. Мне казалось, что я живу в самом лучшем месте на Земле.

— Кого Вы считаете своими главными учителями в жизни?

— Есть такие люди и их не мало. И может быть этот список моих учителей будет состоять как минимум из 10 человек. Я хотел бы назвать некоторых из них. Это Зарема Лолаева, Анатолий Брискин, Ольга Миньевна Волф, Илья Александрович Мусин и многие, многие другие. Я запоминал с одной лекции их интересные речи, они врезались в мою жизнь, я впитывал в себя огромные богатства этих мудрых людей. Мне хотелось доказать свою состоятельность в профессии и на это ушло какое-то время. Это был примерно 1977 год, когда я поднялся на одну ступеньку вверх и смог работать дирижером. Сегодня я дирижировал оркестром Уральской Филармонии. Этот оркестр был первым, где мне предложили работу дирижера. Это было в далеком 1974 году. Можно сказать там я начинал учиться своей профессии. Вот такие теплые воспоминания.

— Как Вы считаете, что есть сила человеческого характера? Разнятся ли эти понятия для мужчин и женщин?

— Разница огромна. Но, и в том и в другом случае важны мозги и интеллект. А еще сила, наверное, в понимании своей цели и воле на пути к ее достижению.

— Какая Ваша самая главная черта характера?

— Наверное, концентрация. Да, именно концентрация.

— Что Вы цените в людях?

— Я больше всего люблю людей, способных при минимуме слов передать максимум эмоций и мыслей.

— Что такое любовь?

— Это сложный вопрос. Еще более сложен ответ на него. Любовь это не только что-то прекрасное и таинственное, что рождается между двумя людьми. Это гораздо шире. Любить можно не только кого-то, но и что-то. Можно любить красоту, а красота это люди, природа. искусство, спорт, если хотите. Это огромное понятие. Никогда нельзя зарекаться, привязывая себя только к искусству, называя себя собственниками красоты. Это нам не принадлежит. Любить можно даже эмоции людей.

— Что для Вас счастье?

— Кто-то сказал, что счастье это когда тебя понимают. Для меня счастье это когда я понимаю. Я работал с разными прекрасными композиторами, многих из которых уже, к сожалению, нет в живых. Так вот, я считал для себя счастьем, что я понимал их язык, то, что и как они выражали музыкой.

— Что есть, по-Вашему, добро?

— Добро, сострадание, сочувствие и соучастие — все это каждый выражает тем языком, который ему доступен.

Язык искусства один из способов передать добро. Я бы хотел как можно больше работать с детьми посредством музыки, давать для них концерты, прививать им любовь и добро через музыку.

— Что может причинить Вам боль?

— Чужая боль, особенно если это боль близких мне людей. Еще мне больно непонимание, вернее нежелание понять, войти в положении, сострадать и соответственно помочь.

— Валерий Абисалович, Вы отец прекрасных троих детей. Каким бы Вы хотели видеть их будущее?

Я хотел бы, чтобы они жили в современной, новой России, где главными ценностями были не лишь зарабатывание капитала, а сохранение культуры и традиционных ценностей. Сейчас все они учатся в Петербурге, но где бы они не учились в дальнейшем, в Лондоне или где-то еще, я хотел бы, чтобы им удалось, тем не менее, жить в России.

— Какова Ваша мечта?

— Выспаться! А еще мне хотелось бы оказаться сейчас в любимых и родных местах моего детства, в горах Осетии.

Источник

*

ГЕРГИЕВ: СТРАШНУЮ ПРАВДУ НЕВОЗМОЖНО СКРЫВАТЬ ДОЛГО (Интервью Вестям Недели Евгению Ревенко  07.09.2008):

Впечатляющим событием за месяц, прошедший после атаки на Цхинвали, стал концерт великого дирижера Валерия Гергиева в разрушенном городе. И какие невероятные сюжеты иногда бывают в жизни: на сайте Лондонского симфонического оркестра, который, по словам его главного дирижера Валерия Гергиева, понял его концерт в разрушенном Цхинвали, второй скрипкой значится Луиза Шеклтон, она же — супруга министра иностранных дел Великобритании Дэвида Милибэнда. Говорят, что министр регулярно покупает билеты на концерты Лондонского симфонического оркестра. А ведь именно Милибэнд выступил с самой экстравагантной инициативой — собрать антироссийскую коалицию из-за событий на Кавказе. Именно о событиях на Кавказе, о том самом концерте 20 августа перед уцелевшими жителями Цхинвали маэстро рассказал "Вестям недели". Всего один день он был в России после памятного выступления.

— Что значил тот концерт для разрушенного города и людей, которые там собрались?

— Возвращение к жизни. Я не могу сказать, что эмоции как-то успокоились. Я думаю, что масштабы трагедии, которую пережили прежде всего мирные жители Южной Осетии, огромны. Эхо этой трагедии еще долго будет идти не только по земле Осетии. Что касается моих личных ощущений, то я — сторонник того, чтобы как можно больше людей в мире узнали правду о том, что произошло. Главное, что мир должен был обсуждать, включая мировых лидеров, — это гибель огромного количества мирных жителей. И эта оценка в мире по-прежнему не звучит. При том, что

я говорю, что западные СМИ необъективно освещают события в России, и я не являюсь сторонником таких фраз, я говорю, что вера в то, что правда дойдет до мирового сообщества, сильно поколеблена.

Сейчас это забавно звучит: помните, как мы не могли услышать "Голос Америки? Правда, забавно, да? Сейчас мы поменялись ролями. Удивительно. Михаил Суслов сейчас не аплодировал бы мастерству и ловкости многих на Западе. Я об этом говорю с полным понимаем и ответственностью за свои слова.

— Вы, пожалуй, один из самых известных дирижеров в мире, вы главный дирижер Лондонского симфонического оркестра. Вы встретили понимание в Лондоне?

— Безусловно. Мы откликаемся на любые трагические события в мире. Например, на трагические события в Великобритании и Северной Ирландии, когда там был совершен теракт. Языком музыки мы выразили свою солидарность с людьми, которые без вины погибли. Их родные пришли на тот концерт. Он был очень волнующий. Это было в Великобритании. Я, кстати, недавно напомнил об этом британской общественности через свое письмо в газете The Daily Telegraph. Потому что появились желающие рассмотреть концерт в Цхинвали как акт победы российской армии над Грузией и как выражение этой победы концерт известнейшего российского дирижера и его оркестра на руинах Цхинвали. Это спекуляция, и я просто написал письмо главному редактору, что это совершенно беспочвенные предположения. В таком случае им не нужно было признавать сам факт моего выступления вместе с Мариинским оркестром в Северной Ирландии, когда мы разделили их боль. Больше всего как человека, а не как осетина меня потрясает и задевает удивительное, почти гробовое молчание лидеров самых цивилизованных и развитых стран, как они сами о себе говорят. Никто не говорит о том, что погибли так много людей. Ведь совершенно не важно, что может тот или иной лидер говорить о суверенитете ил границах, если он же сначала не говорит о том, что произошло в жизни такого количества людей. Но ведь эти люди могут, как сказал один крупный британский обозреватель, еще пожалеть о том, что они позировали перед фотографами вместе с Михаилом Саакашвили. Потому что ни один экстремист не может вызывать уважение как у своих сограждан, так и у международного сообщества. Даже у Гитлера — талантливого оратора — это не получилось. Я о нем сейчас часто вспоминаю, слушая то, что происходит.

— Когда вы оказались в Цхинвали, это была не академическая аудитория. Вы чувствовали ту аудиторию, которая в тот день собралась на ваш концерт? Что это была за аудитория?

— За моей спиной были люди, которые очень хорошо знали, что пережили. Там туристов не было. Люди, которые еще несколько дней назад слышали бомбардировку. Но за моей спиной был еще и разрушенный центр Цхинвали — это, по удивительному совпадению, Еврейский квартал. Он, опять же по удивительному совпадению, был уничтожен оружием, поставленным из Израиля. Я не хочу навязывать свою волю —

грузины сами определят, кто ими будет руководить, как они будут выходить из кризиса, но делать ставку на американцев на Кавказе и при этом решить все вопросы за последнюю тысячу лет еще не удавалось никому.

Делать ставку на военную мощь артиллерии, самолеты, ракеты "Град", стрелять по спящим детям и уйти безнаказанными — этого на Кавказе еще никому и никогда не удавалось. В этом плане память у людей не должна быть столько короткой, потому что для мужчин считается страшным позором действовать таким образом.

— С какой музыкой ассоциируется у вас эта трагедия?

— Речь идет о музыке, которая, прежде всего, звучит как концерт-реквием, выражает скорбь об ушедших, потерявших право на жизнь не по своей вине. Мы, конечно, вместе со всеми думали о том, как несправедлива смерть, и как страшна логика смерти, когда дети должны прятаться в подвале, сидеть, может быть, обнимая от страха свою мать, а рядом видеть уже мертвое тело - женщины мне такие сцены рассказывали. Почему?! Потому что один безумный лидер дает команду на истребление целого города, даже целого народа. Вот этого пока на Западе не знают. Не бывает такого, чтобы такую страшную правду кому-то удавалось долго скрывать.

Источник 

*

ГЕРГИЕВ: "У КЛАССИЧЕСКОЙ МУЗЫКИ БОЛЬШОЕ БУДУЩЕЕ" ( Российский дирижер Валерий Гергиев рассказал, как оценивает современную и классическую музыку, а также Великую Отечественную и осетинскую войны, 12 мая 2010):

 

<...> 

— Между тем первое место в списке наиболее влиятельных деятелей культуры, составленном Time, досталось поп-звезде Lady Gaga. Видите ли вы за этим определенную тенденцию?

— Многие думают, что сегодняшние поп-исполнители, которые в любое время могут собрать зал из сотен тысяч слушателей, становятся таким образом важнее Моцарта. Мы можем много шутить по этому поводу, но нужно помнить одно: на протяжении последних двухсот, может быть, двухсот двадцати лет, жили миллиарды людей, много миллиардов людей, которые не только любили музыку Моцарта, но и никогда не расставались с ней на протяжении всей своей жизни. Большинство этих людей, конечно, уже не с нами…

— Но считаете ли вы, что сегодня поп-музыка вытесняет классическую? И каково в таком случае будущее классической музыки?

— У классической музыки большое будущее, поскольку у нее очень сильное прошлое. А поп-музыка постоянно меняется. Попав на вершину чарта, исполнитель не может там удержаться. Конечно, он может оставаться там некоторое время, и у некоторых даже получается задержаться надолго. Но большинство не могут удержаться. С гигантами классической музыки такого никогда не происходит.

— Раз уж мы затронули тему истории, тема последних дней — масштабное празднование 65-летия Победы. По-вашему, насколько важна память о Великой Отечественной войне и роли Советского Союза в победе над нацизмом в наше время?

— Это очень важно помнить. В сегодняшней России люди очень серьезно относятся к этому предмету. И я тоже отношусь к нему очень серьезно. Мой отец не только сражался на фронте с самых первых дней войны; он в течение четырех лет после ее окончания не мог вернуться домой из Германии. Для него это было длинной сагой, которая затянулась на восемь или даже девять лет.

Мне очень сложно судить, чья роль в этой войне была более важной, а чья — менее. Вместе союзники, конечно, были очень сильны. Поодиночке им, наверное, было бы намного труднее бороться с врагом, с нацистами. Никто тогда не считал немцев плохими, но возникновение нацистского движения, конечно, стало ужасным событием для Европы и для всего мира. Но

нельзя и забывать роль Советского Союза. Так называлась моя страна — Советский Союз, и она сыграла свою роль в войне. Впоследствии, особенно после распада СССР, звучало много голосов и мнений, с которыми я никак не могу согласиться.

Некоторые утверждали — довольно глупо, как мне кажется, — что и нацисты, и СССР сыграли отрицательную роль в той войне. К такому мнению нельзя относиться серьезно. Я не думаю, что найдется серьезный историк, который поддержал бы эту теорию, ведь СССР потерял так много людей — возможно, слишком много. Наверное, часть этих жизней можно было сохранить. Наверное. Но цена победы была настолько огромной, что сегодня нельзя говорить, что нацизм можно было победить и без участия СССР. Я не думаю, что кто-то имеет право так говорить.

— Сегодня звучат критические заявления о том, что столь масштабное празднование Дня Победы в Москве в этом году было неоправданным, особенно если учесть, что экономика сейчас не в лучшем состоянии. Вы согласны с этим?

— Да, но подумайте, сколько ветеранов смогут ждать еще пять лет, чтобы увидеть: страна помнит, что они сделали для нее — для страны, для всего мира, для своих детей и внуков. Об этом нужно говорить — честно, открыто и серьезно. Этого многие ждут, и, я уверен, многие отнесутся к этому с уважением.

— Вы известный борец за мир. В частности, после трагических августовских событий в Южной Осетии 21 августа 2008 года вы провели концерт в Цхинвале рядом с разрушенным зданием парламента. Что подвигло вас на этот поступок?

— Для многих людей на Кавказе это было очень трудное время. Никто не понимал, почему это совпало с открытием Олимпийских игр. Никто не понимал, зачем стрелять в собственный народ. Если ты считаешь эту территорию своей, зачем обстреливать ее? Зачем посылать танки, самолеты, установки "Град"? Зачем нападать на спящих детей и стариков? Правду об этих событиях было очень трудно донести. И, мне кажется, на Западе 95% или даже 99% людей ничего не поняли. Они увидели только русские танки, и Россию выставили агрессором. Я, в конце концов, не только гражданин России, но и осетин. Но я не поехал туда сражаться с Грузией. У меня много друзей среди грузин. Однако я хотел оказать поддержку тем, у кого погиб кто-то из родных. К сожалению, среди погибших были и дети, и старики. Мне все это рассказывали люди, я сам говорю по-осетински, и поэтому я мог понять, что происходит, без помощи какой-либо пропагандистской машины.

Я просто поговорил с друзьями, с людьми, которых я знаю уже тридцать−сорок лет. Но тогда, в первый раз за много-много лет, российская армия совершила то, что многие потом назвали вторжением — она вошла на территорию другой страны. Они сделали это, чтобы спасти тысячи жителей Цхинвала, которые все еще были живы. Запад не сразу это понял. Правда доходила до людей неделями и даже месяцами. И, мне кажется, многие люди, в конце концов, поняли, что реальная картина отличалась от того, что показывали новостные каналы по всему миру. Мы назвали тот концерт "Реквием". Это не был праздник: праздновать было нечего. Столько людей погибло… Позже кое-кто говорил, что погибших были не тысячи, а только сотни. Но все равно, я не вижу повода праздновать смерть сотен людей. Мне не нравится, когда об этом концерте говорят как о политическом поступке. Это был человеческий поступок.

Источник

***

Шостакович. Симфония №7 ("Ленинградская"). дирижирует В.Гергиев. 6 мая 2012:

*

Прокофьев. Скифская Сюита. Дирижирует В.Гергиев:

*

Концерт Мариинского оркестра в Цхинвали в августе 2008: 

*

Гала-концерт открытия новой сцены Мариинского театра (В.Гергиев) 02.05.2013:

*

Познер. Валерий Гергиев (28.04.2013):

 

*

Валерий Гергиев. Белая студия на ТК Культура:

*

Сати. Нескучная классика с Валерием Гергиевым:

*

Валерий Гергиев в Высшей школе менеджмента СПбГУ:

***

ФОТО-РЕПОРТАЖ ОБ ОТКРЫТИИ МАРИИНКИ-2  С САЙТА BIGPICTURE.RU2 

2-го мая 2013 года в Петербурге состоялось торжественное открытие новой сцены Мариинского театра. В этот день был дан гала-концерт под управлением Валерия Гергиева и при участии знаменитых артистов – инструменталистов, солистов оперы и балета – включая Ильдара Абдразакова, Юрия Башмета, Ольгу Бородину, Диану Вишнёву, Пласидо Доминго, Леонидаса Кавакоса, Екатерину Кондаурову, Ульяну Лопаткину, Алексея Маркова, Дениса Мацуева, Анну Нетребко, Евгения Никитина, Рене Папе, Михаила Петренко, Екатерину Семенчук, Сергея Семишкура, Владимира Шклярова, оркестра Мариинского театра, солистов Академии молодых певцов, детского хора, а также юных учеников Академии русского балета. 

Бигпикче посчастливилось побывать на предпремьерном показе концерта, который прошел 1-го мая для старейших работников Мариинки, ветеранов ВОВ и заслуженных представителей творческой и научной интеллигенции города.

Мариинский-2

Сначала здание новой сцены театра вызывает внутренний протест – как можно было построить ТАКОЕ в историческом центре Питера? А потом приходят мысли о том, что большинство из нас не любят перемены и очень консервативны. Так парижане не любят Эйфелеву башню, а деловой центр Лондона также режет глаз любителям старины. Пройдет время и мы привыкнем к новому зданию, зато уже сейчас можно посещать театр, не имеющий аналогов в России по своим техническим возможностям. Подробнее можно почитать тут.

Фойе театра. Стены сделаны из оникса. Скоро здесь будет не так пустынно

Несмотря на современный дизайн помещения, в фойе царила чудесная театральная атмосфера: дамы были в лучших нарядах и при макияже, а мужчины – невероятно галантны.

 

Люстры выполнены по специальному заказу компанией “Сваровски”.

Милые девушки раздавали программки. Кстати, их костюмы совсем не похожи на униформу – было довольно трудно понять, служащий перед тобой или гость.

Зрительный зал вмещает до 2 000 зрителей. Классическая форма в виде подковы обеспечивает наилучшую акустику.

Оркестровая яма может вмещать до 120 оркестрантов и изменять конфигурацию в зависимости от количества музыкантов и акустических требований.

Ноты маэстро.

Зрительские места расположены под наклоном, поэтому сцену хорошо видно.

Если честно, это самое мое любимое время, когда оркестр настраивается, а ты в предвкушении волшебства.

Зрительный зал украшен панелями из бука и люстрами Сваровски, а балконы спроектированы так, чтобы звук лучше рассеивался и акустика была хорошая и в последних рядах.

С фотоаппаратами был, наверное, каждый второй, все хотят свою фотографию в Мариинке.

Сцена “В царстве теней” из балета “Баядерка”.

Ильдар Абдразаков исполняет арию Дона Базилио из оперы “Севильский цирюльник”.

Тему из “Севильского цирюльника” продолжил Денис Мацуев.

Декорации менялись мгновенно и абсолютно бесшумно.

Сцена коронации из оперы “Борис Годунов”.

Хореографическая миниатюра “Павлова и Чеккетти” в исполнении Ульяны Лопаткиной и Виктора Баранова. Соло на скрипке – Леонидас Кавакос.

Зеркальный экран сзади создавал иллюзию, как будто ты находишься в репетиционной.

Раньше я думала, что не люблю балет. Оказывается, я просто не видела хорошего балета

Хореография Харальда Ландера “Этюды”.

Цыганская песня из оперы “Кармен” в исполнении Екатерины Семенчук.

Хабанера из балета “Кармен-сюита”, исполняет Диана Вишнева.

Концерт был составлен из настолько разноплановых произведений, чтобы продемонстрировать все технические возможности новой сцены и, конечно, же талант и огромный труд артистов.

Источник

***

ФОТОРЕПОРТАЖ С ОТКРЫТИЯ НОВОЙ СЦЕНЫ МАРИНСКОГО ТЕАТРА 2 МАЯ 2013 С САЙТА ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ:

Источник: 1, 2

***

Использованные материалы: 1, 2, 3, 4

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...