< Февраль 2020 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29  
Подписка rss
Поиск Поиск
Кризис потребительской парадигмы

27 мая 2013 года
Закладки

Осознание того, что кризис приближается, кажется, пришло ко всем. Или почти ко всем. Если послушать отдельных правительственных чиновников, например, господина Дворковича, то кризиса вроде и не предвидится. Но так ли это на самом деле?

О том, что ситуация не самая простая заявили как провластные, так и оппозиционные издания. Собственно скрывать сам факт падения деловой активности, особого смысла нет. Это и так очевидно. Правда, оппозиционные издания, конечно, попытаются свалить всю вину на власть, что вполне им свойственно. Но и это не так важно. А важно в данном случае понять, что же происходит.

По сути, есть две точки зрения на происходящее. Первая, что кризис носит циклический характер. Бывает, что разные циклы накладываются друг на друга, чем образуют для всех нас более сложную ситуацию по сравнению с тем, если бы мы просто столкнулись с каким-то одним циклическим кризисом, а не их совокупностью. Кроме того, на сами циклы есть тоже разные взгляды. Например, если один экономист посчитает тот или иной циклический кризис краткосрочным, то другой его назовет среднесрочным. Но споры о протяженности циклов отдельный вопрос. Западная экономическая наука слишком долго не занималась циклами вплотную, считалось, что грамотная макроэкономическая политика оставила их в прошлом. Поэтому и более-менее достоверных наблюдений по странам нет.

Вторая точка зрения весьма оригинальная. Ее представляют два российских экономиста — Михаил Хазин и Олег Григорьев. При этом сложно сказать, кто внес больший вклад в разработку данной теории кризиса. Многие услышали об этих экономистах, в большей степени о М.Хазине, только в 2008 году. Но свою теорию они разрабатывали в течение длительного времени. Еще в начале прошлого десятилетия, когда все узнали о кризисе доткомов, Хазин и Григорьев выдвинули следующую гипотезу:

"Практически все новые технологические революции, серьезно изменившие мировую экономику, действовали по одной и той же типовой схеме. Суть ее состоит в том, что те отрасли, в которых появлялись принципиально новые продукты, предназначенные для потребительского рынка, дающие значительный рост прибыли, за достаточно короткое время путем тесного взаимодействия со старыми секторами переносили в них свои инновации. В результате образовывался новый целостный технологический уклад, обеспечивающий рост производительности и доходов практически во всей экономике (до следующего прорыва).

Однако самая последняя революция, связанная с развитием информационных технологий, развивалась не так.

Заметного воздействия нового информационного сектора на традиционный, в смысле существенного увеличения в нем производительности труда и нормы прибыли, до сих пор не произошло. Мы не имеем в виду механизмы управления или маркетинговые технологии, которые как раз сильно изменились, речь идет именно о промышленных технологиях, а они остались прежними.

Главная, на наш взгляд, причина указанного феномена — гигантское различие характерного времени внедрения инноваций в новом и традиционном секторах экономики. Любая попытка перестроить промышленное производство в соответствии с новейшими разработками "информационных технологов" морально устаревает уже на стадии проектирования, поскольку за это время сменяется несколько поколений компьютеров, программных продуктов, существенно видоизменяется информационное поле и т. д. В результате не происходит "материального", технологического "привязывания" информационных и традиционных секторов экономики друг к другу, каждый развивается в своем направлении и разрыв между ними продолжает расти".

Достаточно глубокий анализ Хазина и Григорьева до сих пор не слишком изучен. А ведь есть над чем подумать. Нам постоянно говорят о венчурном капитализме, развитии информационных технологий и т.д. Но есть ли сегодня в глобальной экономике реальный прогресс? Появление нового смартфона разве прогресс? Да, потребителю начинает казаться, что прогресс реален, он в любом месте может выйти в интернет, отослать фотографию, делать еще что-то подобное. Но это прогресс на бытовом уровне, который не сопряжен с реальным развитием науки и техники. Ничего сложного и прогрессивного в новом аппарате нет. А вот соединения промышленности и информационных технологий в полной мере не произошло. Сейчас любая инновация в сфере информационных технологий вообще не ориентирована на производство средств производства. Она направлена сразу же на формирование и удовлетворение потребности конечного потребителя. Т.е., какого-нибудь студента, желающего заполучить очередную версию айфона только потому, что это айфон.

Если применить это все к России, то получится, что мы тоже активно включились в эту потребительскую гонку. С той разницей, что айфонов мы не делаем, но тратим на них свои деньги. На рынок выбрасывается продукт. Представляется как инновационный. Проводится маркетинговая политика, по сути, навязывающая имиджевое потребление. И результат готов. У производителя прибыль. Но мы как страна в минусе. Деньги получил американский разработчик и китайский производитель.

Но вся беда для Запада в том, что такая модель перестает работать. Западный рынок перенасыщен. Китайские власти, как представляется, несмотря на попытки превратить страну в крупный рынок сбыта, сделают все возможное, чтобы не скатиться в эту потребительскую парадигму. Иначе просто остановится развитие страны. Россия, хочется надеяться, также уже устала потреблять, многие в стране просто мечтают о реальном развитии. На Западе начинают осознавать данный факт. Все больше говорят о реиндустриализации, поднятии традиционных отраслей. Только так и можно по большому счету справиться с кризисом.

Но у России есть отличный ресурс для реальной реиндустриализации, о котором, наконец, вспомнили. Речь идет о сырьевом секторе. Началась дискуссия о роли сырьевых секторов в развитии экономики.

"Острая необходимость полноценной интеграции сырьевого и инновационного секторов, конечно, была осознана не сегодня в Томске и не одним Жвачкиным. Но, пожалуй, впервые целый форум было решено посвятить обсуждению этой крайне важной для страны сверхзадачи. "Это действительно большая проблема — инновационный сектор пока что воспринимается как некий суп из малых и средних компаний, сидящих в инкубаторах и технопарках. А крупные промышленные предприятия в это время закупают необходимые им технологии за рубежом. Государство, естественно, заинтересовано в объединении этих секторов, ведь от этого зависит и переход на новый технологический уклад, и развитие новых отраслей экономики", — отметил замминистра экономического развития РФ Олег Фомичев. Слабую отдачу от уже созданных элементов инновационной инфраструктуры, в том числе особых зон и технопарков, отметил и полпред президента в Сибири Виктор Толоконский. Потенциал такого партнерства огромен, уверен полпред: "Интеграция остается сегодня нашей главной целью, поскольку добавлять в инвестиции мы уже не можем". А если уж конкретизировать вопрос, то речь должна идти о б интеграции сырьевого и машиностроительного комплекса, чтобы заезженное слово "инновации" не сбивало с толку.

Но вернемся к кризису. На мой взгляд, циклы в экономике никто не отменял, даже несмотря на то, что Хазин и Григорьев считают кризис системным, а не циклическим. Одно другому вовсе не противоречит. Мы попали в определенную системную ловушку, в которой, однако, продолжаем сталкиваться с циклическими кризисами. Просто системный кризис делает циклы менее предсказуемыми, рост экономики в фазе подъёма более вялым. А вялый рост не предполагает резкого падения, потому многие не сразу это падение замечают.

Выход для нас из этой системной ловушки только один — реиндустриализация. И не только для нас. Для Запада тоже. В противном случае выкарабкаться будет сложно. Мы должны как можно больше производить для себя. Американцы для себя. Это своего рода регионализация мировой экономики, формирующаяся в противовес глобализации, которая становится все менее эффективной.

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...