< Май 2017 >
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        
Подписка rss
Поиск Поиск
Речь идет о сохранении России как России

29 мая 2013 года
Закладки

От редакции "РН": Днями от нас ушел в Вечность титан русской гуманитаристики, великий ученый Сигурд Оттович Шмидт — живой классик, историк, яркий публицист и общественный деятель. Представитель живой линии преемственности от вершинной дореволюционной и также советской науки и культуры. Великий сын великого отца — полярника и легенды отечественного естествознания Отто Юльевича Шмидта. Сигурд Оттович — крупный историк, оставивший фундаментальные исследования по русскому средневековью, но никогда не замыкавшийся в стенах кабинетной науки.

Шмидт был активным общественником, отстаивал важные взгляды на реформу образования, преподавание истории, культурную политику государства. Все его наследие очень важно и мы не раз посвятим мыслям великого ученого страницы РН и в будущем. Но сейчас помянуть его мы хочем материалом о краеведении, который Сигурд Оттович сам считал самым главным делом своей жизни. Краведедение Сигурд Оттович понимал как зримое олицетворение национальной идеи России, узел в котором сошлись духовность, патриотизм, культурная политика государства, подлинное понимание истории, демография, экологическая проблематика и сбережение многонационального океана России и ее самобытности.

Ниже мы представляем яркие системные материалы Сигурда Оттовича о значении краеведения — из интервью журналу "Наше наследие" в 2005 году, его доклад на конференции краеведов в 2004 году в Зарайске и лекции в рамках передач "Академия" на телеканале "Культура"

***

РЕЧЬ ИДЕТ О СОХРАНЕНИИ РОССИИ

Из интервью российский историка, председателя Союза краеведов России, советника РАН, академика РАО С.О.Шмидта корреспонденту журнала "Наше наследие" С.Б.Леонову в 2005 году.

В последнее время часто заходит разговор о формулировании "национальной идеи". Это в высшей мере странные поиски. Сохранение России как единого целого и "сбережение народа" (А.Солженицын) — вот и идея, которой должно и может руководствоваться и государство, и его общественные институты, и каждый россиянин. Конечно, Россия — это многонациональное, многоконфессиональное государство, объединяющее всех нас, населяющих русскую землю. И знать эту землю, край, где родились, где жили его предки, должен каждый человек. Именно краеведение — наука о "малой родине" — открывает людям знание о пращурах, о своем крае, воспитывает уважение и любовь к предкам. "Любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам" — так еще в XIX выразил Пушкин миросознание образованного, просвещенного россиянина. 

 

— Сигурд Оттович, какова, по вашему мнению, роль прошлого, провинциальной культуры в частности, в жизни современной России? Ведь вот уже всерьез рассуждают и даже чуть ли не Закон готовят о том, что необходимо распродать памятники истории, которые наше "бедное" государство, в котором миллиардеров чуть ли не больше, чем во всей Европе, "не может достойно содержать". Скупят российские нувориши дворцы, усадьбы, особняки в столице и столь любимой нами провинции, и даже "живописных руин" наши внуки не увидят, а будут блистать золотом и мрамором новоделы, где, попивая шампанское "Редерер" и закусывая его соленым огурцом, авторитетные отцы семейств будут "оттягиваться" со своими многочисленными чадами и домочадцами. Уповая на то, что это все же не случится, давайте вспомним об истинной провинциальной русской культуре, ведь именно вы и ваши коллеги, краеведы-просветители, в наши дни делаете все возможное, чтобы не произошло необратимой катастрофы с историко-культурным наследием России.

— Это необычайно важная проблема. Для нашего огромного государства, изначально многонационального и многоконфессионального, со значительными региональными историко-культурными особенностями и природными различиями, познание "малой родины" не может не вызывать особый интерес и особую заботу. Проблема эта всегда волновала не только узких специалистов, но и привлекала внимание широких кругов думающих людей.

Характерной особенностью России являлось отсутствие тенденции сосредоточения элитарного в культуре исключительно в столицах. Многие удаленные от столицы регионы обладают уникальным историко-культурным наследием, получившим всемирное признание.

Вспомним дивные фрески Дионисия в Ферапонтовом монастыре и роскошь узорочья и живописи ярославских церквей XVIII века, суровое очарование крепости в Белом море — Соловецкого монастыря, и древних деревянных церквей Русского Севера.

Ферапонтов монастырь. Вид с птичьего полета. Фото: Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия

А сколько сокровищ истории, культуры и искусства, памятников природы провинции еще не введены в культурный обиход и известны только узкому кругу специалистов? Огромный научный и этический потенциал несет народная культура, тот ее пласт, который определяет особенности и повседневного и празднований. На мой взгляд, одно из проявлений интереса к культуре провинции — это новый всплеск краеведения в различных его формах: от серьезных научных исследований до школьных сочинений, от междисциплинарных экспедиций до краеведческих походов и экскурсий. Ну, конечно, краеведение нуждается в поддержке местных властей, государства, общественных организаций и всякого рода фондов. Этому есть примеры в русской истории — уже в XIX веке краеведение начинает восприниматься как форма общественного движения, которому покровительствуют и губернские власти, и местные коммерсанты, и общественные деятели, и церковь.

— История краеведения при советской власти трагична. В 1930-е годы прошлого века были разгромлены краеведческие общества, репрессированы и уничтожены многие замечательные ученые-краеведы, энтузиасты, подвижники изучения прошлого большой и малой родины. Что вы можете сказать о судьбе краеведческого движения в России в ХХ веке?

— После Февральской революции 1917 года сразу же наблюдается подъем краеведческой деятельности. Первоочередной задачей стала памятнико-охранительная — спасение памятников культуры (а иногда и коллекций их) от погромов революционных масс.

Еще в большей мере необходимость такой работы стала очевидной после октября 1917 года. Понимание это сплачивало людей и несходных общественно-политических взглядов. Более того, те, кто не принимал революцию, находили именно в этой сфере возможность применения своих знаний и культурных навыков, и подвижники идеи культурной преемственности в условиях разрухи и гражданской войны сумели сделать очень много, помочь организации десятков новых краеведческих объединений и музеев (хотя в те годы значительны, конечно, и утраты нашего историко-культурного наследия).

К тому времени сформировались и общественные представления о краеведении:

1920-е годы можно назвать его "золотым десятилетием". Краеведение признавали важной сферой культурно-просветительской политики государства, "массовым научно-культурным движением".

Никогда ни ранее, ни позднее не было столь тесных связей краеведения и "большой науки" (академической и университетской): краеведению отдавали немало сил и академики (непременный секретарь РАН востоковед С.Ф.Ольденбург, геолог А.Е.Ферсман, языковед Н.Я.Марр, историки С.Ф.Платонов, М.М.Богословский и др.) Краеведение стало начальной школой самостоятельных исследований и для будущих академиков (среди историков — Н.М.Дружинин, М.Н.Тихомиров, А.П.Окладников).

Становилось очевидным, что краеведческое движение отвечает возрастающей тяге части местных жителей к освоению культуры, к познанию и переустройству своего края. Однако понимание и основной направленности, и конкретных задач этого движения было неоднозначным и в среде партийно-советского руководства и даже у активных его участников.

Но в конце 1928 — начале 1929 года на конференции историков-марксистов уже заявляли, что краеведы "к вопросам подходят по буржуазному", а их памятнико-охранительную и памятнико-пропагандистскую деятельность характеризовали как "формализм музейного типа". Тогда стало массовым и разрушение музейных экспозиций и даже коллекций, уничтожение памятников исконной культуры народа (прежде всего храмов). В 1929–1930 годах виднейших краеведов репрессировали, связав их с фальсифицированным "делом" академиков-историков (С.Ф.Платонова и других), — и краеведческое движение было по существу разгромлено. Краеведов шельмовали как "реакционеров", "идеализирующих помещичье-буржуазный строй", "под флагом старины... на узких темах истории усадеб, районов и областей проложить путь для замаскированных антипартийных выступлений". Историко-культурное краеведение объявили "гробокопательно-архивным", изъяли из обращения краеведческие издания 1920-х годов.

И лишь во второй половине ХХ века, во многом благодаря академику Д.С.Лихачеву, краеведение вновь заняло подобающее ему место в общественной жизни. <...>

... Для нас сейчас очень важно не только выявить и сохранить памятники старины, но и вернуть их в повседневную жизнь. Без воздуха культуры политические идеи, трудовая деятельность и нравственные нормы теряют свой смысл. К сожалению, в стране нет продуманной культурной политики. Много лет в Государственной Думе находится проект Федерального закона "О культуре". Все еще проект. Поэтому народ вынужден возлагать свои надежды на интеллигенцию, на ее лучших представителей в регионах, на тех, кому всегда была не безразлична судьба тысячелетней России и ее культурного достояния. Когда-то академик Дмитрий Сергеевич Лихачев назвал музейных и библиотечных работников 90-х годов "последними святыми на Руси". То же самое, наверное, можно сказать и о сегодняшних краеведах, архивистах, реставраторах. Я уверен — культурная политика государства в самое ближайшее время получит необходимую законодательную базу, механизмы и источники финансирования. Речь идет о сохранении России как России. Об обеспечении конституционного права граждан на участие в культурной жизни.

То есть краеведение — это один из краеугольных камней "познания России", как говорил Д.И.Менделеев. Что же такое, по вашему, краеведение? Научное знание, мировоззрение, методология познания окружающего, постижение "гения места"?

— Сам термин "краеведение" — относительно новый и появился только в начале ХХ века. Упоминание о нем отсутствует и в "Толковом словаре живого великорусского языка" В.И.Даля и в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона рубежа ХIХ — XX веков. Однако о краеведной, или, как чаще пишут с 1920-х годов, краеведческой деятельности, можно говорить и применительно к гораздо более раннему времени.

Вообще-то, краеведные, по происхождению, представления лежат в основе формирования и наших научных знаний и самых общих понятий об обществе и природе, о взаимосвязи времен, о путях освоения нового и сохранения прошлого.

Они в первичной основе и культуры и миро-ощущения человека, хотя большинство людей этого не осознают и, как правило, об этом не задумываются, Ощущение взаимосвязи времен, уважение к памяти предков являются показателем нравственности человека.

Краеведение изначально в изучении отечественной истории. Первые записанные предания и летописи были посвящены преимущественно явлениям местной истории. Сведения локальных источников позднее позволили историкам представить широкую картину русской жизни. С середины XVIII века первые исторические обобщения В.Н.Татищева, князя Щербатова соседствовали с сочинениями по "местнографии". В начале XIX столетия грандиозный общенациональный труд Карамзина "История государства Российского" уже основывался на обширной документальной базе, в том числе на исторических документах "Вивлиофики", издаваемых учеными кружка Новикова, и исследованиях регионального уровня, таких как работа Е.А.Болховитинова (будущего митрополита Киевского Евгения), описывающая историю Воронежского края.

По определению академика Д.С.Лихачева, краеведение — "самый массовый вид науки". Современное краеведение включает в свою сферу научную, культурно-просветительскую памятнико-охранительную деятельность определенной тематики, ориентированной на прошлое и настоящее какого-илбо края (от региона до отдельного города, села, завода, усадьбы, монастыря, даже улицы, дома), а также общественную деятельность, к которой причастны и политики, и ученые-специалисты, и широкий круг лиц (разного возраста и образования), преимущественно местные жители. Краеведное знание — комплексное, опирающееся и на междисциплинарные научные взаимосвязи, и на первичные наблюдения житейской практики, и на запечатленное в народной памяти. К настоящему времени сформировались историческое, географическое, литературное, религиозное и другие специализированные направления краеведческой работы и особые ее области, например школьное краеведение.

Пушкинские горы. Михайловское. Псковщина

...Борьба за сохранение культурно-исторического ландшафта, будь то в пушкинском Михайловском или в Муранове, в Ясной Поляне или в Поленове, — задача нашей культурной общественности. Когда узнаешь, что уничтожаются поленовские пейзажи, а в тургеневском Спасском-Лутовинове какой-то полуполитик-полубизнесмен построил очередной коттедж и т.д. и т.п., становится ясно, что с этой угрозой мы должны бороться всеми возможными способами во имя спасения России, которую мы не должны и не можем потерять.

Источник

***

КРАЕВЕДЕНИЕ — ЭТО ВСЕГДА КРАЕЛЮБИЕ

Председатель союза краеведов России, академик РАО Сигурд Оттович Шмидт об истории, современном состоянии и перспективах развития краеведения —  из доклада на Всероссийском семинаре краеведов. Зарайск, 2004 г.

Участники заседания краеведов в связи со 100-летием чтения А.С.Пушкиным "Бориса Годунова" в доме Веневитинова, 1926 г.

Поощрение развития краеведения — это задача федерального масштаба, важная и для всей России и для отдельных ее регионов — крупных областей и малых городов. Воспитание краеведением подразумевает не только обучение и распространение знаний о прошлом и настоящем своего края, его особенностях и достопамятностях, но и развитие потребности в действенной заботе о его будущем, о сохранении его культурного и природного наследия.

Подлинное краеведение всегда и краелюбие. Оно воплощает коренные взаимосвязи поколений и близких соседей и во многом определяет представление о месте своего родного "края" в регионе, в России в целом.

И возрастающее на наших глазах внимание к краеведению и на местах, и в главных городах больших регионов, и в Москве, и в Петербурге, и в центральных учреждениях системы образования и науки, и в многообразных средствах массовой информации отражает осознание усиливающегося значения провинции в общественно-политической и культурной жизни страны. Это является и заметным показателем демократизации общественных oтнoшeний в пocткoммyнистичecкoй России.

Tepмин "краеведение" закрепился в русском языке лишь в начале XX в., но о краеведной (или краеведческой) деятельности можно говорить, характеризуя и более раннее время. В XIX в. разрабатывались уже школьные учебные программы "родиноведения" (или "отчизноведения"), краеведению было отведено заметное место и в концепции "народного воспитания" К.Ушинского.

Ныне под краеведением понимают сферу научной, культурно-просветительской и памятнико-охранительной деятельности определенной тематики: прошлое и настоящее какого-либо "края", а также сферу общественной деятельности той же направленности, к которой причастны не только ученые-специалисты, но и широкий круг лиц, преимущественно местных жителей. Именно краеведение более всего подпитывает регионоведение (регионологию или регионалистику).

Регионоведение — это сфера междисциплинарной научной деятельности, комплекс более широких (и в то же время менее конкретизированных) знаний, чем краеведение, сосредоточенное преимущественно на местных достопамятностях. В краеведении преобладает интерес к наследию — историко-культурному и природному; регионоведение же обязательно включает познание современного состояния региона, освоение данных и политологии, и экономической географии. Термином "регион" чаще всего обозначают часть территории (и обычно немалую), отличающуюся от других совокупностью устойчивых естественно-географических, социоэкономических, исторических (и иcторико-кyльтypныx) особенностей.

Регионоведение — это сфера прежде всего научных знаний, овладение которыми требует специальной подготовки. Краеведение же в наши дни (конечно, опирающееся на научную основу) — все-таки знание массово-доступное. Оно отражает ощущения интереса и любви к своему краю — его природе, привычным особенностям местной повседневности, историко-культурному наследию. Вкус к краеведению в большей мере формируется не разумом, а душой, сердечной привязанностью. И оттого оно сплачивает и родственников разных поколений, соседей, учреждения и общественные объединения. То, что со второй половины XX в. определяют термином "менталитет" (или "ментальность"), т.е. мировосприятие личности как представителя определенной общественной группы, имеет непосредственное отношение и к краеведным представлениям.

Краеведение как форма идеологического и даже политического сознания может иметь и разную фактологическую наполненность, и разную общественно-политическую направленность — от либерально-демократической до узкошовинистической или ксенофобской.

Процесс познания начинается с того, что более доступно пониманию, с наблюдений над тем, что ближе, виднее, ощутимее. Тем самым изначальные представления и о природе, и об обществе, и об их развитии и взаимосвязи возникают из собственно краеведных представлений. Потому-то краеведные знания — в основе первичного воспитания, обучения и выработки понятий о важности опыта прошлого, в фундаменте исторической памяти.

Это — и школа первичной методики мышления, формирования понятий об общем и особенном, а также о приемах анализа и синтеза, комплексности знаний, а затем и о междисциплинарных научных связях.

С XVIII в. с развитием научных знаний в России краеведению неизменно уделяли внимание: Академия наук (академические экспедиции и анкеты; первым членом-корреспондентом РАН стал именно краевед П.И. Рычков), а затем и университеты, научные общества, губернские статистические комитеты, церковно-археологические комитеты, земские учреждения, образовывающиеся с 1880-х гг. губернские ученые архивные комиссии. Центрами краеведения становились музеи, библиотеки, архивы, сплачивающие местную общественность и зачастую имевшие покровителями губернаторов. В то же время краеведение — и поприще активной работы политических ссыльных.

     

Историки и краеведы 1920-х гг.: (слева направо) А.М.Васнецов, А.Я.Закс, Н.Н.Покровский

В первое десятилетие Советской власти, когда особенно крепким был союз местных подвижников краеведения с академической наукой (руководителем работы краеведов во всероссийском масштабе был непременный секретарь Академии наук С.Ф.Ольденбург, его заместителями — академики Н.Я.Марр и А.Е.Ферсман), краеведение сыграло огромную роль в развитии культуры на местах, в приобщении интеллигенции к новому культурному строительству. Его признавали "массовым научно-культурным движением"; о нем говорили на съездах Советов, даже на партсъездах, краеведческие общества характеризовали как "органы самопознания страны". Краеведению отдавали немало сил и академики; оно стало школой научной работы для будущих академиков (М.Н.Тихомирова, Н.М.Дружинина, А.П.Окладникова). Определение этого периода как "золотого десятилетия" нашего краеведения становится общепринятым.

Именно тогда были выработаны научные приемы изучения повседневности и микроистории, которые опередили мировую науку. И ныне, с возрастанием во всем мире внимания к такой научной проблематике, наш российский опыт вызывает особый интерес. В 2000 г. по инициативе и за счет Парижского университета Сорбонна там прошла Международная научная конференция "Краеведение в России: истоки, проблемы, возрождение (1890—1990 гг.)". Участвовало и пятнадцать россиян из Москвы, Петербурга и других городов. Тема первого пленарного доклада — "Краеведение и его значение в общественной жизни и развитии культуры России".

С укреплением тоталитарного режима

на рубеже 1920-х и 1930-х гг. историко-культурное краеведение было разгромлено, подвижники его были репрессированы, разорены многие музеи — был нанесен большой научный ущерб и существенный урон культуре российской провинции (особенно в малых городах) и нравственному воспитанию молодежи

— тем более, что это совпало по времени с массовыми переселениями — притоком новых жителей в большие города и на новостройки, насильственным выселением, а также с воинственной атеистической деятельностью.

      

Историки и краеведы 1920-х гг.: (слева направо) В.В.Згура, П.В.Сытин, Н.М.Дружинин

Сумели сохранить, так сказать официально, лишь элементы школьного краеведения (за что мы должны быть признательны и передовым учителям, и Центральной детской экскурсионно-туристской станции).

Губительность шельмования деятельности краеведов осознали уже тогда, когда признали необходимость восстановления преподавания "гражданской истории" в программах школьного обучения. Влиятельнейший партийный журналист Михаил Кольцов напечатал в 1936 г. очерк "О маленьком городе", где поделился впечатлением о знакомстве с несколькими городами Волжско-Окского бассейна. (На этот выпавший из поля зрения историков краеведения материал справедливо указал О.И.Карпухин.) Там есть примечательное рассуждение: "За последние годы кто-то с преступным равнодушием развалил краеведческие организации, лишил их не только средств, но даже уверенности в том, что кому-нибудь нужна их "бесполезная", "бесцельная", "аполитическая" работа... Найти бы эту личность и хорошенько поговорить с ней в темном уголке". "Эту личность" не сложно определить. Имеется в виду скончавшийся в 1932 г. М.Н.Покровский — главная фигура советского "исторического фронта". Краеведы были репрессированы за связь с несправедливо обвиненными в контрреволюционной деятельности виднейшими ленинградскими и московскими историками — академиком С.Ф.Платоновым и другими.

Однако восстановить краеведческую деятельность в ту пору было невозможно. Преданные такой работе знатоки-энтузиасты либо оказались репрессированными, либо старались не напоминать о своих прежних увлечениях. В период начавшегося "большого террора" вызывали подозрения и неформальные объединения.

Еще существеннее было то, что краеведные знания — всегда конкретные знания (с именами, деталями событий, достопамятностями). Идеология же тех лет была направлена на ознакомление прежде всего с революционными традициями, героикой Гражданской войны, первыми социалистическими преобразованиями. А многие лица, известные деятельностью именно в данной местности в недавние десятилетия, были объявлены "врагами народа", и их имена вычеркивались из истории.

В годы Великой Отечественной войны стали вспоминать о фактах воинской славы дореволюционных лет, о военных подвигах титулованных лиц, о многовековых историко-культурных (даже религиозных) традициях.

Но более или менее массовое возвращение к краеведным приемам распространения учебных и научных знаний наблюдается лишь с конца 1950-х гг. — краеведению стали уделять больше внимания в программах преподавания в местных педагогических вузах, в местных изданиях. Затем создается Всероссийское Общество охраны памятников истории и культуры; краеведный аспект становится заметен в организации массовой комсомольской работы.

С 1980-х гг. с демократизацией условий нашей общественной жизни постепенно ощущается и значительный подъем краеведной деятельности: организуются всесоюзные, всероссийские и региональные конференции; в 1990 г. в Челябинске состоялся учредительный съезд Союза краеведов России (и мне оказали честь избрания его председателем).

Со второй половины 1960-х гг. ЦК ВЛКСМ и Министерство образования уделяют все большее внимание вовлечению в краеведную работу учителей и школьников. Несомненно краеведовоспитательное значение в те годы всесоюзных походов "по местам революционной, боевой и трудовой славы".

Краеведческие издания 1920-х гг.

Краеведение стало и одной из главных программ учрежденного в начале перестройки Фонда культуры, возглавлявшегося академиком Д.С.Лихачевым, который придавал особое значение краеведению не только в развитии культуры, но и в формировании "нравственной оседлости". На одинаковом понимании общественно-воспитательного и памятнико-охранительного значения краеведения сошлись заместители председателя Фонда Г.В.Мясников, способствовавший организации первых всесоюзных конференций по историческому краеведению в Полтаве и Пензе, и О.И.Карпухин, ответственный редактор изданий Фонда.

В 1992 г. вышел в свет "Вестник Союза краеведов России" с обращением Д.С.Лихачева и рекомендацией основных программ, которые могли бы привлечь и юных краеведов: Культурное наследие; Природное наследие; Исторические некрополи России; Исчезнувшие памятники России; Великая Отечественная война; Земляки; Культурные гнезда России; Общественные музеи; Школьное краеведение. Программы эти перепечатывались с добавлением новых (с более узким региональным уклоном, особенно в связи с юбилеями городов и важныx событий) и рекомендовались как составные части большой программы для школ "Отечество", утвержденной Министерством образования в 1998 г. В том же году Д.С.Лихачев, приветствуя конференцию краеведов, писал:

"Краеведение — основа нравственного воспитания народа", уже в средней школе, с юных лет приучающего "к сохранению своими руками культурного и природного наследия".

К рубежу столетий краеведение опять начинало становиться формой не только научно-просветительской, но и общественной деятельности. Это явственно отражало и усиление самостоятельной роли провинции в нашей общественно-политической жизни, в развитии культуры.

В 2002 г. принят Федеральный закон "Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры народов Российской Федерации"). В школьное преподавание теперь наряду с федеральным введен национально-региональный компонент. Краеведение вошло в программы школьного обучения, подготовлены многообразного типа учебные пособия; обновились экспозиции во многих местных музеях; появились региональные краеведческие журналы и альманахи, региональные энциклопедии, причем подготовка последних требует не только больших усилий от составителей, но и серьезной материальной поддержки местных властных структур (а иногда и наиболее просвещенных из местных предпринимателей).

Большая работа ведется по освоению и пропаганде научного наследия: переиздаются труды краеведов, их деятельность отражается в недавних диссертациях, в проведении регулярных чтений в память наиболее видных ученых и энтузиастов, а результаты такой работы столь разительны, что моя книжка 1992 г. по истории краеведения "Краеведение и документальные памятники", в то время первая попытка обобщения сведений печатных источников (и столичных и провинциальных) по такой тематике, к радости моей, представляется теперь далекой от фактологической полноты.

Развернулась многообразная работа по тематике и москвоведения и петербурговедения. Этому способствовала, конечно, подготовка к юбилеям Москвы в 1997 г. и Петербурга в 2003 г.

В некоторых провинциальных университетах (особенно преобразованных из педагогических институтов) даже в название кафедр отечественной истории добавили слово "краеведение".

В 1996—1997 гг. созданы кафедра региональной истории и краеведения в Историко-архивном институте Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) во главе с В.Ф.Козловым и руководимый мною общеуниверситетский научно-учебный Центр исторического краеведения и москвоведения. Этим подразделениям доверена подготовка вузовского учебного пособия по историческому краеведению (для всех вузов, в программе которых это предмет преподавания, и для тех вузов, где он может быть факультативом). В 2002 г. и в Санкт-Петербургском университете появилась возглавляемая Ю.В.Кривошеевым кафедра исторического регионоведения.

Лубянский сквер (ныне не существует)

Деятельность краеведной направленности вызывает заинтересованное внимание российской диаспоры. Особенно в связи с возрождением характерного для российской дореволюционной традиции родоведения (генеалогии). Теперь дозволено выявлять родственные связи в полном объеме — и не только с представителями "господствующих классов" досоветского времени, но и с теми, кого ранее шельмовали как "врагов народа", с эмигрантами и их потомками.

"Уважение к предкам" (как выразился Пушкин), к родственным преданиям имеет большое воспитательное значение и укрепляет семейные и родственные узы, взаимосвязь поколений.

И очень существенно для исследований ученых (и историков и социологов) то, что сегодня приобретает большой научный вес и общественный резонанс обращение к собственно "народной генеалогии", т.е. к выявлению данных о линиях родовых связей обычного трудового населения (этим призывал заняться еще в книге 1997 г. "Путешествие в родословие" вологодский профессор П.А.Колесников.

Показательно, что именно история своего рода и своей местности кажется особо привлекательной для интересующейся историей школьной молодежи, причем на пространстве всей страны, и — что следует подчеркнуть — о прошлом не только русского, но и других народов. Об этом свидетельствуют и результаты всероссийских конкурсов самостоятельных исследовательского типа работ старшеклассников — конкурсы краеведческих работ школьников "Отечество", организуемого в системе Министерства образования, конкурса "Человек в истории. Россия — XX век", конкурсы работ и петербуржцев, и сибиряков. О последних сообщил работающий в Новосибирске академик Н.Н. Покровский, председатель жюри проводимого там конкурса — первая премия присуждена за сочинение по истории бурятского поселения. Так все более ощущается, что высокое чувство патриотизма начинает развиваться с осознанного чувства любви и интереса к своей "малой родине".

Эти позитивного характера явления наблюдаются, однако, не во всех регионах и больших городах нашей обширной России в равной мере. Зачастую школьные уроки краеведения предпочитают относить к необязательным; закрывают общественные музеи, к тому же, не заботясь о сохранении собранных там памятников истории и культуры; отказывают в материальной поддержке объединениям краеведов, их конференций и изданий; в то же время некоторые краеведные издания, популярные и даже справочно-информационные по назначению — недостаточно высокого научного уровня; обнаруживается, что авторы еще немалого числа краеведных работ не овладели технологией современного научного творчества.

Отсутствуют возможности организованного и достаточно регулярного обмена информацией о результатах и методике краеведной работы в регионах — нет печатного органа такой проблематики. Отсутствуют средства и на организацию совещаний краеведов не только всероссийского, но иногда и регионального уровня. Не получила должного распространения достаточно широко обоснованная научно и подтвержденная практикой рекомендательная методика краеведной работы и т.д.

Варварские ворота (ныне не существуют)

Историко-культурный туризм за рубежом — это популярнейшая сфера развития культуры и приносящая все большие доходы коммерческая деятельность. Необходимо принять меры к тому, чтобы наши соотечественники имели возможность воочию знакомиться с богатством природного и культурного наследия нашей Родины. Особенно важно это юным, для которых историко-культурный туризм — одно из самых действенных условий воспитания гордости своим Отечеством, родной культурой. А как это расширяет и знания, и эстетический кругозор!

Но для этого нужно выработать программу обучения тех, кто будет работать с туристическими группами. Полагаю, что в вузах Москвы и Петербурга следует организовать центры подготовки квалифицированных специалистов. Это явно привлекательно для молодежи — объявленная в 2003 г. в Историко-архивном институте РГГУ специализация "Исторический туризм и краеведение" вызвала повышенный интерес и соответственный конкурс абитуриентов.

Позволю себе поделиться и некоторыми соображениями о краеведной подготовке в средней школе. Краеведение приобретает особое значение в системе преподавания после введением в нее наряду с федеральным и национально-регионального элемента.

Как председатель жюри обоих всероссийских конкурсов работ школьников по истории знаю, как значительны могут быть достижения юных, особенно при умелой направленности их труда опытным и неравнодушным педагогом (причем и в отдаленных от столицы регионах, и в небольших городах и поселках, даже в сельских школах), и хочу повторить не раз уже высказанную публично (и в печати, и по телевидению тоже) благодарность таким подлинным учителям по призванию.

Однако есть немало примеров и неприязни школьников к преподаванию краеведения и москвоведения, хотя благодаря помощи руководителя департамента образования в Москве Л.П.Кезиной и Издательского центра "Москвоведение" (директор В.Ф.Козлов) имеется уже библиотека многообразных изданий по москвоведению для преподавателей, родителей и учащихся всех возрастов. Полагаю, что

интерес к предмету, восприятие знаний во многом зависит от учителя. Краеведение — повторяю — это всегда и краелюбие, не следует навязывать его преподавание — обычно ради часов — педагогам, не имеющим склонности к таким занятиям. Тут должно не зазубривать, а увлечься!

И потом, преподавать краеведение может отнюдь не обязательно историк. Иногда такие уроки лучше будет вести словесник, географ, наконец, преподаватели труда, физкультуры. И целесообразно, чтобы занятия в классе совмещались с визуальным ознакомлением с культурным и природным наследием своего края, хотя бы ближайшей местности, еще лучше, если бы они совмещались с туристическими походами, участием в охране и реставрации памятников истории и культуры, овладением навыками традиционных для края ремесел.

Полагаю, что вполне допустимо было бы доверить занятия краеведением в определенном районе (даже небольшом городе) одному учителю в нескольких или даже во всех школах местности. Это, кстати, сближало бы школьников разных школ. Очень полезной могла бы стать организация в школе, где имеются опытные краеведы-краелюбы "университетов краеведных знаний" для взрослых, прежде всего родственников учащихся с допущением на лекции школьных педагогов, сотрудников музеев, преподавателей вузов, библиотек, и других лиц, также и заинтересованных учащихся.

Думаю, что вообще в программе краеведения слишком акцентируют внимание на собственно памятниковедении, памятных событиях, славных уроженцах. И у ребят не формируется представление об обыденной жизни и взаимодействии общества и природы в прежние времена, о культуре повседневности. В том что распространяется зараза доверия к антиисторической "новой хронологии" академика-математика Фоменко и его соавторов, лишающих Россию, всемирную историю и христианство многовековых славных исторических традиций, повинны, прежде всего, мы, историки, особенно авторы учебников по истории до XVIII в. — там делается преимущественный акцент на явлениях государственно-политической истории и непростительно мало сведений о каждодневном существовании наших предков и их быте, о темпах и характере развития производительных сил, обуславливающих возможности создания и использования памятников культуры.

Ибо, если в наш век мода на критический пересмотр исторических представлений, утраты доверия к прежним оценкам исторических явлений и даже казалось бы устоявшимся историческим датам, передатировки многого в истории древнего мира и средних веков кажется соблазнительно привлекательной, то как можно допустить возможность признания дошедшего до нас множества памятников античности и раннего Средневековья фальсификацией XV—XVII вв.? Кто, когда, под чьим руководством, во имя какой идеи мог создать это обилие подделок?

Доверяющие подобным фантазиям (а среди них — увы! — и учителя и люди, считающие себя образованными!) не имеют конкретного понятия не только о периоде до времени Возрождения, но и о жизни людей XVI—XVII вв. — в России в допетровскую эпоху. Следовательно, это они не усвоили из учебной литературы, из уроков учителя истории.

Почему такое могло произойти именно в нашей стране, где нет индустрии историко-культурного туризма, приучающего к ознакомлению с памятниками старины (а также и к тому, что занятия эти приносят доход, а иногда и возрождают славу давно утративших ее местностей), попытался разъяснить в большой статье "Феномен Фоменко" в контексте изучения современного общественного исторического сознания", напечатанной в "Исторических записках", в 2003 г., в №6(124). Сейчас готовим "антифоменковский" сборник напечатанных ранее статей видных ученых (и не только историков, но и математиков, астрономов, физиков, философов), и впервые подготовленных (в том числе ректором Российского православного университета). Нужно, чтобы он был многотиражным, попал в библиотеки всех городов и учебных заведений. Думается, что значение этого издания для воспитания исторического мышления молодежи, формирования научных знаний о нашем прошлом очень велико.

Думаю, что стоит обсудить вопрос о подготовке дополнения региональной тематики к учебникам отечественной истории.

В юном возрасте происходившее в далекое время и на отдаленной территории воспринимается слишком абстрактно — это данные в большей мере для заучивания, а не самостоятельного размышления; и уж совсем не ощущается их взаимосвязь с сегодняшней жизнью школьника и даже его родителей.

И потому целесообразно было бы, опираясь на текст многотиражного учебника, методические пособия к его использованию, издавать книги для учащихся и методические рекомендации для учителей, конкретизирующие данные об исторических явлениях (или дополняющие их) материалами по краеведению, относящимися именно к изучаемому периоду истории, к характеризуемым явлениям социально-экономической и государственно-политической жизни, к истории культуры. Особенно в нашей стране со столь большим разнообразием природных особенностей (а следовательно, форм и сроков их взаимосвязи с развитием общества) и историко-культурных традиций! Это может стать совместной работой преподавателей высшей и средней школы, и сотрудников хранилищ памятников истории и культуры. А в московских учреждениях системы Академий наук и образования следовало бы выработать методические рекомендации для тех, кто возьмется на местах за такую трудную, но очень привлекательную и научно-перспективную творческую работу.

И еще хотелось бы сказать о том, что имеет особое значение для развития коренных культурных традиций, прежде всего малых городов, где можно опираться на опыт краеведения, особенно 1920-х гг. Краеведы той поры стали приучать тянущуюся к знаниям молодежь к выявлению и сохранению памятников старины, их реставрации, системе более широкого овладения навыками традиционных местных производств. В наши дни памятниками старины становится и наследие, дошедшее до нас от XX столетия. Должно сохранить и документальные, и вещественные памятники, остающиеся после ухода из жизни одиноких людей, оповещать о них хранилища — музеи, архивы, фотофиксировать ландшафты. А как много дают душе и обогащают научные знания, например, письма прошлых лет или о прошлом, публикуемые регулярно Дмитрием Шеваровым в разделе "Домашний архив" газеты "Первое сентября"!

Обращалось внимание и на популярные формы сельского хозяйства — издавались научные труды, устраивались выставки, с охотой посещаемые и неграмотными местными жителями. Обычно многое в таких занятиях обуславливалось особенностями природных условий. Познания такого рода приучали к конкретному и более глубокому пониманию того, чем ныне занимается наука "экология", А это и есть первоочередная задача краеведения.

Еще существеннее другое — краеведы той поры старались сохранить, совершенствовать, распространить в культуре края приемы овладения ремеслами и приемами сельского хозяйства. А это особенно важно и для закрепления оседлости населения, особенно молодежи.

Это отражено и в программе "Возрождение и развитие народных промыслов: развитие целевой программы "Золотое кольцо России".

И потому хочется повторить то, о чем уже приходилось писать и говорить — желательно было бы создавать училища типа лицея для подготовки высшего класса специалистов в традиционных для данной местности сферах материальной культуры. В этих училищах овладевали бы всеми навыками ценных (но зачастую исчезающих) ремесленных специализаций и получали бы одновременно лицейского типа образование, подразумевающее и овладение разговорным иностранным языком, и более широкими, чем в обычной школе знаниями (по истории культуры, о прошлом своей местности, особенностях ее быта), и современными информационными технологиями. Изделия выпускников таких училищ вызвали бы, несомненно, и особый интерес у туристов.

Таким образом, замыслы мои и о путях развития краеведения, и о прогрессивных тенденциях в культуре "малых городов", и о планах формирования индустрии историко-культурного туризма, и о подготовке краеведов-специалистов высокого класса в вузах и мастеров народных промыслов на местах, и о формах контактов и взаимообогащении опытом и информацией ученых краеведов в какой-то мере смыкаются.

Но осуществление хотя бы части программы, возможно, конечно, лишь при поддержке государственными органами — и организационно, и материально.

Источник

***

ACADEMIA. СИГУРД ШМИДТ. О КРАЕВЕДЕНИИ КАК НАУКЕ

Лекция историка, академика Российской академии образования Сигурда Оттовича Шмидта посвящена Пушкинскому празднику в Москве, превратившемуся из городского праздника в событие общероссийского исторического значения. Особую роль в нем сыграла не только знаменитая речь Достоевского о Пушкине, но и участие других выдающихся деятелей отечественной культуры.

***

Использованные материалы: 1, 2, 3, 4

Популярное
Обсуждаемое
Рекомендуемое

Loading...